Едем дальше, Часть III
В лицее работали преимущественно очень хорошие люди. Это были по-настоящему учителя, которые ставили своей задачей донести знания до ребенка. Осложнялось все тем, что эти самые «ребенки» были совсем не простые – у многих из них на пластиковой карте в кармане лежали суммы, сопоставимые с годовыми окладами этих учителей. И бывали такие ученики и даже ученицы, которые упоминали это при каждом удобном случае. Типа: «Эй ты, шлюха. Хочешь, чтобы я решил эту задачу? Только после твоего минета. Давай, могу приплатить. Сколько тебе? Два, пять, десять грина?». Или: «На хера мне все это? У меня все есть! Я здесь с вами парюсь только чтоб мать не пиздела! Не трогай меня ваще!». Ну и т.д.
Причем между нами, одноклассниками, таких терок почти не было. Потому что, кому хватало мозгов, те понимали, что, если что, разбираться будут родители. И тут нужно учитывать кто у тебя отец или мать и с кем им, в случае чего, придется иметь дело. Хотя тоже пара инцидентов была. Но там на уровне директора школы вроде решалось всегда. В классе самыми «авторитетными» считались двое – тот самый сын дипломата (за ним всегда приезжали две машины, одна всегда с мигалками) и дочь прокурора. Правда, прокурор был другого региона, но все равно никто не лез.
Преподавателям же приходилось терпеть. Видно было, что у них была какая-то спецподготовка, чтобы держать себя в руках, но все равно их было жалко. Особенно, если учитель недавно пришел из института или нормальной школы. У них еще дрожал голос, они обязаны были всех учеников называть на «Вы», а в ответ легко можно было услышать «нахуйпшла». Проблемы с учениками пытались решать через их родителей. Для большинства из нас так и было – ни директор школы, ни менты, ни суды, только родители имели какой-то вес, потому что они давали деньги: на шмотье, на развлечения, на поездки, на образ жизни в общем. И еще от родителей можно было получить физически ощущаемых пиздюлей. И тут в суд уже не подашь – у родителя все везде схвачено.
Хотя иногда находились родители, которые пытались выгородить своих чад перед учителями. Помню одну мамашу, какая-то бизнес-вумен, владелица сети то ли аптек, то ли еще кого, а сын ее – мразота редкостная, даже мы его не любили. Так вот каждый раз после его косяков она приезжала к директору и лила там слезы про трудное одинокое материнство и кто, как не квалифицированные педагоги, за ее кровью и потом заработанные деньги должны ей помочь в превращении этого дурачка в нормального человека. Эпопея длилась почти полгода, пока с ней не расторгли договор.
Но таких учеников было немного. Я не хамил преподавателям. Был только один случай, когда я почти сорвался. На физкультуре мы как-то сдавали какие-то очередные нормативы, в том числе стометровку. Сейчас не вспомню показателей в секундах, но физрук был явно не доволен тем, как я бегаю. После 2-х попыток он попросил сделать это еще раз, я пробежал. А он сказал: «Отдышитесь и еще раз», и тут меня резануло. Я на эмоциях сказал: «Че те надо от меня?». Физрук спокойно подошел ко мне, показал свой журнал с результатами и говорит: «Вы из четверти в четверть бегаете все хуже и хуже. Я же видел, что Вы можете лучше. У Вас все хорошо? Как себя чувствуете?». Я только пробормотал что-то вроде «я устал, больше не хочу» и свалил в раздевалку.
Учителя реально старались впихнуть в нас побольше знаний, причем так, чтобы нам было интересно. Было много уроков в виде игр, конкурсов, многие темы были в виде фильмов, постоянно какие-то экскурсии, выезды и проч. При этом старались подходить индивидуально. Например, по информатике и английскому у нас было несколько групп, сведенных по уровню знаний. Причем в одной группе могли быть ученики из разных классов. И там и там я был в середнячке своих одноклассников. Но вот, например, по информатике в самой продвинутой группе был парень из 7-го класса, который шпарил, кажется, на бейсике лучше любого 11-классника и, вроде, даже преподавателя. Да и вобще талантливых ребят было не мало.
Мне, в принципе, нравилось учиться. И с переходом в лицей у меня стало получаться лучше. По контрольным работам преподаватели видели, кто насколько усвоил тот или иной материал и всегда предлагали помочь в чем-то разобраться или что-то допонять. Мои оценки по сравнению со старой школой исправились с 3-4 на 4-5. Но после истории с Арпи девятый класс пришлось заканчивать практически кое-как. И та история с физруком произошла как раз под конец года.
Обычно летом отец оставался в Москве, а мы с мамой куда-нибудь уезжали почти на все лето, а отец по возможности приезжал к нам на недельку-другую. Больше всего мама любила Испанию и Италию. Туда мы ездили если не каждые каникулы, то раз-два в год точно. Там было все, что ей нужно – и море, и климат, и шоппинг. Но в том году после экзаменов я попросился остаться на лето в Москве с отцом. Мама распереживалась, мол, как это так, но, помню, отец ей тонко намекнул, что у них сын растет и «не все ж ему за мамкиным подолом таскаться». Мама пожала плечами и уехала.
Я особо не знал, чем можно заняться летом в Москве, когда все одноклассники разъехались, кто куда, поэтому решил читать. Я любил читать и мог читать днями напролет – это у меня от мамы. Я даже не такой фанат компьютерных игр. Если залпом, то на них меня обычно хватало на 2-3 дня, не больше.
Отец, приставив Сергея ко мне, продолжал пропадать на фирме с утра до ночи. Так я пробатонился недели две-три. Как-то отец приехал с работы пораньше (это типа часов в 8) и, застав меня в той же позе, что и вчера и позавчера, поинтересовался, планирую ли я пролежать до пола все диваны в доме или только часть. Короче он решил немного скорректировать мое времяпрепровождение.
На следующий день Сергей сказал, что ему поручено свозить меня кое-куда. Под «кое-кудой» оказалось стрельбище, где мы постреляли из ружей и пистолетов. Еще через пару дней отец сказал, что мы едем на рыбалку и на следующий день мы поехали. Потом были поездки на лошадях, катались на квадроциклах у реки, несколько раз ездили в гости к папиным друзьям. Вдаваться в подробности не буду, а то и так занудно получается. В общем в то время мы с отцом впервые за долгое время много общались, он делился своими делами по фирме, спрашивал что-то у меня, я ему рассказывал о своих делах в лицее и проч. Отдельной темой было мое последующее образование, кем бы я хотел стать и чем заниматься. Я тогда понял, что не знаю, что ответить. С одной стороны мне многое нравилось в жизни и казалось интересным, но при погружении в тему интерес часто пропадал. Также отец спрашивал, что я думаю про армию. Этот вопрос у меня вобще вызвал тупик. Я как-то и забыл о ней. Договорились, что в 10 классе попробую определиться.
Ближе к середине лета позвонил одноклассник, тот самый сын дипломата, с которым мы хорошо общались, и спросил, чем занимаюсь. Да в общем-то ничем особенным я не занимался. На что он ответил: "Вот и я о том же. Давай, короче, приезжай в гости".
Так для меня начались наши тусовки.
Причем между нами, одноклассниками, таких терок почти не было. Потому что, кому хватало мозгов, те понимали, что, если что, разбираться будут родители. И тут нужно учитывать кто у тебя отец или мать и с кем им, в случае чего, придется иметь дело. Хотя тоже пара инцидентов была. Но там на уровне директора школы вроде решалось всегда. В классе самыми «авторитетными» считались двое – тот самый сын дипломата (за ним всегда приезжали две машины, одна всегда с мигалками) и дочь прокурора. Правда, прокурор был другого региона, но все равно никто не лез.
Преподавателям же приходилось терпеть. Видно было, что у них была какая-то спецподготовка, чтобы держать себя в руках, но все равно их было жалко. Особенно, если учитель недавно пришел из института или нормальной школы. У них еще дрожал голос, они обязаны были всех учеников называть на «Вы», а в ответ легко можно было услышать «нахуйпшла». Проблемы с учениками пытались решать через их родителей. Для большинства из нас так и было – ни директор школы, ни менты, ни суды, только родители имели какой-то вес, потому что они давали деньги: на шмотье, на развлечения, на поездки, на образ жизни в общем. И еще от родителей можно было получить физически ощущаемых пиздюлей. И тут в суд уже не подашь – у родителя все везде схвачено.
Хотя иногда находились родители, которые пытались выгородить своих чад перед учителями. Помню одну мамашу, какая-то бизнес-вумен, владелица сети то ли аптек, то ли еще кого, а сын ее – мразота редкостная, даже мы его не любили. Так вот каждый раз после его косяков она приезжала к директору и лила там слезы про трудное одинокое материнство и кто, как не квалифицированные педагоги, за ее кровью и потом заработанные деньги должны ей помочь в превращении этого дурачка в нормального человека. Эпопея длилась почти полгода, пока с ней не расторгли договор.
Но таких учеников было немного. Я не хамил преподавателям. Был только один случай, когда я почти сорвался. На физкультуре мы как-то сдавали какие-то очередные нормативы, в том числе стометровку. Сейчас не вспомню показателей в секундах, но физрук был явно не доволен тем, как я бегаю. После 2-х попыток он попросил сделать это еще раз, я пробежал. А он сказал: «Отдышитесь и еще раз», и тут меня резануло. Я на эмоциях сказал: «Че те надо от меня?». Физрук спокойно подошел ко мне, показал свой журнал с результатами и говорит: «Вы из четверти в четверть бегаете все хуже и хуже. Я же видел, что Вы можете лучше. У Вас все хорошо? Как себя чувствуете?». Я только пробормотал что-то вроде «я устал, больше не хочу» и свалил в раздевалку.
Учителя реально старались впихнуть в нас побольше знаний, причем так, чтобы нам было интересно. Было много уроков в виде игр, конкурсов, многие темы были в виде фильмов, постоянно какие-то экскурсии, выезды и проч. При этом старались подходить индивидуально. Например, по информатике и английскому у нас было несколько групп, сведенных по уровню знаний. Причем в одной группе могли быть ученики из разных классов. И там и там я был в середнячке своих одноклассников. Но вот, например, по информатике в самой продвинутой группе был парень из 7-го класса, который шпарил, кажется, на бейсике лучше любого 11-классника и, вроде, даже преподавателя. Да и вобще талантливых ребят было не мало.
Мне, в принципе, нравилось учиться. И с переходом в лицей у меня стало получаться лучше. По контрольным работам преподаватели видели, кто насколько усвоил тот или иной материал и всегда предлагали помочь в чем-то разобраться или что-то допонять. Мои оценки по сравнению со старой школой исправились с 3-4 на 4-5. Но после истории с Арпи девятый класс пришлось заканчивать практически кое-как. И та история с физруком произошла как раз под конец года.
Обычно летом отец оставался в Москве, а мы с мамой куда-нибудь уезжали почти на все лето, а отец по возможности приезжал к нам на недельку-другую. Больше всего мама любила Испанию и Италию. Туда мы ездили если не каждые каникулы, то раз-два в год точно. Там было все, что ей нужно – и море, и климат, и шоппинг. Но в том году после экзаменов я попросился остаться на лето в Москве с отцом. Мама распереживалась, мол, как это так, но, помню, отец ей тонко намекнул, что у них сын растет и «не все ж ему за мамкиным подолом таскаться». Мама пожала плечами и уехала.
Я особо не знал, чем можно заняться летом в Москве, когда все одноклассники разъехались, кто куда, поэтому решил читать. Я любил читать и мог читать днями напролет – это у меня от мамы. Я даже не такой фанат компьютерных игр. Если залпом, то на них меня обычно хватало на 2-3 дня, не больше.
Отец, приставив Сергея ко мне, продолжал пропадать на фирме с утра до ночи. Так я пробатонился недели две-три. Как-то отец приехал с работы пораньше (это типа часов в 8) и, застав меня в той же позе, что и вчера и позавчера, поинтересовался, планирую ли я пролежать до пола все диваны в доме или только часть. Короче он решил немного скорректировать мое времяпрепровождение.
На следующий день Сергей сказал, что ему поручено свозить меня кое-куда. Под «кое-кудой» оказалось стрельбище, где мы постреляли из ружей и пистолетов. Еще через пару дней отец сказал, что мы едем на рыбалку и на следующий день мы поехали. Потом были поездки на лошадях, катались на квадроциклах у реки, несколько раз ездили в гости к папиным друзьям. Вдаваться в подробности не буду, а то и так занудно получается. В общем в то время мы с отцом впервые за долгое время много общались, он делился своими делами по фирме, спрашивал что-то у меня, я ему рассказывал о своих делах в лицее и проч. Отдельной темой было мое последующее образование, кем бы я хотел стать и чем заниматься. Я тогда понял, что не знаю, что ответить. С одной стороны мне многое нравилось в жизни и казалось интересным, но при погружении в тему интерес часто пропадал. Также отец спрашивал, что я думаю про армию. Этот вопрос у меня вобще вызвал тупик. Я как-то и забыл о ней. Договорились, что в 10 классе попробую определиться.
Ближе к середине лета позвонил одноклассник, тот самый сын дипломата, с которым мы хорошо общались, и спросил, чем занимаюсь. Да в общем-то ничем особенным я не занимался. На что он ответил: "Вот и я о том же. Давай, короче, приезжай в гости".
Так для меня начались наши тусовки.