Два печальных человека⁠⁠

Берите мальчиков на руки, пока они не ушли на войну.

Это фрагмент любительского снимка. Поэтому все немного в тумане, а на плохой газетной бумаге лица на снимке и вовсе могут скрыться в пелене. Но и эта пелена не скроет печали прекрасных лиц мальчика и мужчины.

Февраль давнего семьдесят четвертого. Снежная-преснежная Вологда. Пятилетний мальчик в коротковатом уже пальтишке, больших варежках и цигейковой шапке — это Федюша Чернавский. Мужчина, что держит его на руках,— загадочный русский художник Николай Бурмагин.

В том же семьдесят четвертом Бурмагин и его жена Генриетта напишут картину «Дорога». Черная, как ночная река, дорога, заметен только столбик с отметкой «42», сорок второй километр. Через несколько недель, в ноябре, гениальный график Бурмагин погиб в автокатастрофе на сорок втором километре шоссе Ферапонтово - Вологда. Было ему всего сорок два года.

Нынче из Тирасполя привезли его племянника, гвардии лейтенанта Федора Чернавского. Вот такая длинная получилась, вот какая черная дорога. Цигейковая шапочка, мокрые варежки...

Привезли Федю к отцу, бывшему поселковому учителю Федору Федоровичу Чернавскому, в местечко Молочное под Вологду. Хоронили всем поселком.

Дом Чернявских смотрит окнами во двор интерната для престарелых и инвалидов. Старики, свезенные в интернат с погубленных деревень, вышли во двор проводить лейтенанта. В казенных портах и халатах они хотели было вы ступить в поход за гробом, да куда в тапочках, да за семь километров по грязи... Майор, сопровождавший гроб, сказал только: «Люди русские, люди добрые...» Махнул фуражкой, и пошли по зареванной дороге.

Из биографической справки о Ф. Чернавском:

«После окончания средней школы № 6 в п. Молочном успешно закончил Ленинградское военное суворовское училище, а потом Ленинградское высшее общевойсковое командное училище, после которого был направлен в Одесский военный округ, в г. Тирасполь... Трагически погиб при исполнении служебных обязанностей».

Со слов друзей рассказывает сестра Марина:

«...Им дали приказ стоять границей между двух сторон. Пришли гвардейцы и попросили с центральной полосы вывезти раненых. С белым флагом туда поехали. Их пропустили. Они остановились, чтобы раненых собрать.

И в этот момент по ним открыли огонь со всех сторон. Федора ранило в ногу. Он сам себя перевязал. Потом БТР загорелся, ребята повыскакивали - их и схватили. Толя Зиманов и Федя были еще живы и кричали: «Помогите, мы ранены». Но никак их не могли отбить. В полдень их выбросили на пригорок. И тогда все поняли — убиты ребята. Но и трупы не отдавали.

Потом через командование договорились менять труп на труп... Всех-всех узнали, а Федора... Вроде часы его, вроде сапоги, а так... Не могли узнать друзья».

Марина узнала Федю по остаткам лица с родинкой. Спина вся была исполосована автоматными очередями.

На одном из рисунков Бурмагиных есть Федя. Маленький. Работа называется «Полдень. Материнство». Сидит юная женщина и держит малыша. Сидит босая под яблоней, а яблоки на яблоне такие большие - таких и не бывает.

Говорят, мир тесен, мир становится все теснее для смерти и все пустыннее для любви и света. И от одной горести до другой, кажется, уже не дорога и не взлетная полоса, и даже не лестничная площадка, а так, шажок в несколько сантиметров...

Бурмагины были графиками. Черное на белом. Их работы хранятся в запасниках вологодской картинной галереи. Последний раз выставляли года два назад, в Москве. А теперь они снова в темноте. В маленькой галерее нет места для зала Бурмагиных.

В том молочненском интернате, около которого жил Федя Чернавский, пять лет лежала у окна девочка Света. Этим летом друзьям удалось отправить ее в Москву, теперь она у Дикуля. Он взялся ее лечить. Света еще в инвалидной коляске, но она верит, что скоро встанет.

Первый шажок к свету — он тоже всегда очень маленький.

Как хорошо быть маленьким. Пусть и печальным, пусть в мокрых варежках, но на руках сильного и доброго человека. В семьдесят четвертом году...

16.07.1992г. “Комсомольская правда”. Дмитрий Шеваров (Наш спец. корр.).