Два года назад я ушёл в «тюрьму»⁠⁠

Пруфов не будет. Автор хуже пидораса. Всё выдумал. На пару с нейросетью.

Три дня назад было два года, как я переехал из квартиры в Днепре в дальнее село и почти полтора года, как я не был со своей семьёй. За месяц до этого мне позвонил хороший друг и предложил временно перекантоваться с такими же бедолагами. Пожелал ему удачи, но отказался. У меня был маленький ребёнок и отсрочка, да и надеялся я, что война должна скоро закончиться. Месяц думал об этом. А потом на улице меня остановили и предложили проехать в ТЦК для проверки отсрочки. Вопрос тогда решился стами баксами на месте, но стал спусковым крючком. Поговорили с женой, поскандалили, но договорились, что временно уеду. Два дня неудачно пытался дозвонится до того друга, в итоге позвонил его матери, она сказала, что передаст. Через неделю он перезвонил.

Думалось, что мы какое-то время будем жить в селе у его тётки. Селом заправлял местный дед (57 лет на тот момент). Условий было несколько. Первое, человек должен быть надёжным, участвовавший по молодости в районных драках, желательно родственником. Со своим другом в 15-20 лет мы там как раз и сдружились. Не бухать. Иметь оружие. Ружьё у меня было. Тогда нас таких было восемь человек.

Приехал. Не считая нас в деревне были только старики. «Дед» самый молодой. Первую зиму прожил у тётки друга. Помогали местным по хозяйству, дрова, скотина. К весне стал присматривать заброшенный дом. Как Дядя Фёдор. Несколько раз приезжала жена с ребёнком.

Где-то весной приехал полицейский, нас не видел, а дед с ним час у себя разговаривал. Как уехал, дед собрал всех нас и сказал, что с семьями нужно перестать видеться, так как одинокие жинки с детьми, хоть и ездят редко, но подозрение вызывают. Договорились, что приедут ещё все по одному разу. 19 мая 2024 года я был с женой и ребёнком последний раз. Потом только общение по телефону. Сейчас у них всё хорошо.

Про жизнь в селе особо рассказывать нечего, огород, скотина. Полиция была несколько раз. Походили, посмотрели через забор, что много посадок для двадцати пенсионеров. Но дед видно смог подобрать для них подходящие слова, и они уехали. В начале лета приезжала машина с четырьмя ТЦКшниками, наши пенсионеры их обматерили и прогнали. Не знаю, смог бы я выстрелить, если бы они стали ко мне ломиться. И не знаю смог бы выйти, если бы они стали ломится к соседу. Мы этот вариант обсуждали, что должны выйти все вместе с оружием. Хочется верить, что смог бы. И смогли бы остальные хлопцы.

В том, что произошло виню себя. Что надеялся, что всё обойдётся, что не съехал, пока была возможность. Ещё виню нациков, как внизу, так и на верху, им плевать сколько сдохнет украинцев, лишь бы москали тоже подохли. Полицейских и ТЦК понимаю, не будешь делать, что велено, сам поедешь на точку. Обычных людей тоже. Сам такой. Какой майдан, если что не нравиться? Выйдешь, уже через час будешь в подвале ТЦК готовиться к отправке в часть. Мы заложники. И мы хотим жить. Особо умные могут поискать, что стало с «трёхстами запорожцами». Среди них у меня был друг.

Очень надеюсь, что доживу до конца войны и буду с семьёй.