Дорога от Архангельска до Лопшеньги
— Не пущает нас море…
Орнитолог Маша грустно вздыхает, достаёт бинокль и всматривается через него в летящий над Северной Двиной косяк птиц. Маше и её коллеге нужно попасть из Архангельска в Пертоми́нск – посёлок на Летнем берегу Оне́жского полуострова. Там они около месяца будут наблюдать за миграцией диких птиц, вести съёмку и корректировать данные прежних орнитологических наблюдений.
Мне и моей начальнице Наде нужно попасть на противоположную часть У́нской губы. Вообще, мы едем в деревню Ло́пшеньга, но подойти к ней по воде нельзя – бушует Белое море к концу сентября шибко уже. Так что морем мы дойдём только до мыса За́яцкий, а оттуда уже вдоль берега доберёмся до заветной Ло́пшеньги. Там Надя должна представить меня директору школы, в которой я буду преподавать детям что-то экологическое и краеведческое.
Но это всё будет когда-то потом. Прямо сейчас мы трясёмся по размытой ливнями и разбитой гусеничной техникой грунтовке, трясёмся в сторону деревни Лу́да – там пристань. Трясёмся в самом наипрямейшем смысле этого слова: нас то всех вместе, то порознь подбрасывает на ухабах, перегруженный грузовичок ведёт в сторону кювета на склизких рытвинах, примерно раз в час водитель останавливает машину и выходит покурить да потрясти руками – кисти болят от напряжения. Когда дорога трясёт не так шибко и можно держать руль чутка мягче, водитель сказывает местные новости: в деревне Я́реньга (она примерно в семнадцати километрах от Ло́пшеньги) на днях медведь забор разворошил да во двор забрался – видно, перед зимней спячкой искал, чем бы полакомится напоследок; а на лесной тропе неподалёку от Лу́ды другой мишка, У́рсик отличился – возле фотоловушки до того активно позировал, что тропу разломал, да вонючих "мин" понаоставлял на память. В общем, весело тут.
Из Архангельска мы выехали в половине первого, в Лу́ду прибываем в половине шестого – пять часов трясучки пережиты. Ночевать остаёмся неподалёку от пристани на рыбацкой стоянке – сегодня море нас не пущает, зыбится и урчит страшно. Второй орнитолог, тоже Маша (так уж вышло, команда Маш у них сложилась), говорит, что у неё всю душу вытрясло и кишки тоже. Сразу уходит и ложится спать. Мы с первой Машей и Надей тоже вытрясены, но не настолько, чтобы не евши спать идти. Стряпаем на ужин кашу с тушёнкой, пьём чай и ложимся. Перед сном глядим, что обещает прогноз по утреннему ветру. Ежели прогноз не врёт, то всего-то восемь метров в секунду поутру дуть будет, надеемся – пустит нас море, пойдём.
Спозаранку к пристани подходит катерок с символом Оне́жского Помо́рья на борту. Грузим поклажу, грузим себя. Мчим по водам У́нской губы к водам Белого моря. Орнитологи Маши обе две высаживаются у Пертоми́нска. Катер разворачивается чуть в сторону и везёт нас с Надей к За́яцкому мысу. Капитан помогает нам выгрузится на кусок ржавого железа – старый понтон, когда-то прибившийся к берегу и ставший пристанью. Отсюда до Ло́пшеньги километра сорок четыре примерно, пешим ходом несподручно добираться, так что ждём местного жителя Колю – он обещался нас на своей "буханке" встретить и доставить. Покуда ждём, любуемся на тоню́ – деревянную рыбацкую избушку, стоящую неподалёку от берега. Надя сказывает, что тони́ здесь принято ставить на участках, где местные жители чаще прочего промышляют рыбной ловлей. чтобы отдохнуть было где рыбакам. Ещё сказывает, что в лесочке, на который мы глядим сейчас, долгое время работал У́нской лесозавод с уникальными паровыми машинами. Лесозавод несколько лет назад сгорел, остались только кирпичные стены, да машины эти самые. Хорошо бы их поглядеть, но опасаемся встретить прогуливающегося поутру медведя, поэтому от понтона не уходим, гипнотизируем лес и вслушиваемся – слышно ли мотор.
Колина "буханка" показывается из леса где-то через час. Коля помогает нам загрузиться и оправдывается:
— Ветер-то похулиганил, древесины навалил на дорогу, ну! Пришлось останавливаться, стволы убирать, а несколько и вовсе распилить пришлось. Потому-то и ехал долго.
Снова трясёт, только на этот раз машину подбрасывает о камни и моребо́й. Едем почти всегда самым берегом, временами волны подкатываются к самым колёсам и успевают их лизнуть. Коля говорит, что сейчас время хорошее, как раз отлив, так что проскочим. Скачем-прыгаем на сиденьях. По правую руку бесконечное море, по левую успеваю заприметить мягкие ковры – расстелившиеся по камням серебристые мхи-беломо́шники, да редкие красноватые точки – остатки брусничин. Пара часов тряски и вот она, наконец-то – деревня.
Лопшеньга встречает меня студёным северным ветром, ароматами печного дыма и водорослей. Переодеваясь, нахожу здоровенные синяки на ногах – это рюкзак с камерами так мощно напрыгался по ним, ещё пару небольших на правом ребре – это дверь "буханки" приложила, на память, видно. Разбираюсь-раскладываюсь, теперича мне тут до весны жить. Привет, новый дом. Давай дружить.
P. S. фотографии пока что с телефона, чуть позже будут нормальные.