ДМБ 001⁠⁠

Жизнь без армии — это всё равно, что любовь в резинке: движение есть, прогресса нет.

— У нас убеждения. — Какие такие убеждения? — Мы веруем в Господа нашего, Говинду, а он нам в людей стрелять не велит. — Всё, вы нам подходите. И говинда ваша ничего. Жидковата, но ничего. И стричь вас опять же не надо. И люди вы, видно, выносливые: 4 часа «Харе Кришну» орать — это не каждый сдюжит… Пойдёте в химвойска.

Да, жизнь — это колода карт. Мне было душно от мира. Мир ко мне симпатий тоже не испытывал. Надо было сделать выбор. В монастырях не давали курить, в тюрьмах — пить, оставалась армия. Армия — прекрасная страна свободы… и от мира, и от себя.

— Надо ему указательный палец отнимать. Без указательного пальца в солдаты не берут, потому как стрелять нечем. Предлагаю циркулярку. Но если на дому, то и кусачками можно. — Как же я без указательного пальца, дядь Вить, жениться-то буду? — Чё ты с женой указательным пальцем делать будешь? — Ну, я точно не знаю, я человек ещё молодой…

— Что, солдат, ссышься?! — Так точно, ссусь! — Ну это, солдат, не беда! Такая сегодня экологическая обстановка. Все ссутся… Я ссусь… И даже главком пысается, бывает, — но по ситуации! Что ж нам из-за этого, последний долг Родине не отдавать? Твой позорный недуг мы в подвиг определим: пошлём в десантники. Там ты ещё и сраться начнёшь.

Товарищи призывники! Надо понимать всю глубину наших глубин

— Если в «горячую точку» пошлют —наградят звездой, квартира без очереди, и, конечно, везде без очереди. — А если ногу оторвёт — то в собесе деревянную дадут, попугая-матершинника и чёрную метку.

Наш священный долг — защищать Родину и соблюдать правила личной гигиены! Иначе всё у нас пойдёт через жопу. Поэтому для более эффективного следования в часть мы должны сесть в автобус… и проследовать в часть.

— Это вам не это! — Понятно!

— Пришивайте подворотничок к воротничку. — А мы не умеем. — Никто не умеет… Дело не в умении, не в желании, и вообще ни в чём. Дело в самом пришивании подворотничка.

— Отсюда, ребятки, наша Родина диктует свою непреклонную волю остальному мировому сообществу. — Может, бахнем? — Обязательно бахнем! И не раз! Весь мир в труху!… Но потом.

— Вопросов нет. Дайте меню. — Я сам меню. Булка с маком, баба с ромом, эклеры, сигареты «Прима», вода «Колокольчик». — А кофе? — Кофе только офицерам. От кофе нервы. Приказ генерала.

Дух рано или поздно становится дембелем, а перед дембелем лежат все мечты! Потому что любят его очень — и здесь, и там. В пожарные берут, и в милицию. Там курорты от профсоюза, бесплатный проезд на автобусе. Девки с дойками так и плачут по дембелю… Потому что дембеля больше в армию не берут.

— Тётя, а «Наука и жизнь» есть? — Наука есть, а жизни нет. У меня мужик прошлой зимой застудился на рыбалке. Теперь так — не супруг, а сувенир. Только усы стоят. Если бы не вы, солдатики, хоть плачь. Пойдем, щекастик, ко мне в подсобное помещение, я тебе барбарысок насыплю.

Для хороших людей армия — родная мать, а для плохих — тёща.

Тут Улугбек сделал трагический промах: вытащил деньги наружу, от чего потерял сознание и передние зубы.

— Мне всегда задают три вопроса: почему я в армии, сколько мне лет и отчего у меня волосы на груди окрасились. Начну с последнего: волосы у меня на груди окрасились, потому что я пролил на них ракетный окислитель. Лет мне двадцать девять, скоро юбилей. А в армии я потому, что меня жена с тёщей хотели в сумасшедший дом отдать — за убеждения.

… Видишь суслика? — Нет. — И я не вижу. А он есть!

— Авиационный, без осадка… — Ракетный. Лучшее — детям! — Американским!

— Как с йети быть? — Йети? Надо чаще мыть. — Да нет, я про снежного человека. — А-а! А это надо с контр-адмиралом посоветоваться, он Атлантиду видел

Солдаты! Вы знаете, что я вам могу сказать, и я знаю, что вы мне можете ответить. Короче, служите!

Генерал раздал всем автоматы. А кому не хватило — сапёрные лопатки.