Дилемма⁠⁠

Продолжение истории о нашем неуспехе.

Предыдущие части в серии.

--

Мы написали неплохую песню, но играли её отвратительно.

За два дня до конкурса.

Мы стоим в концертном зале колледжа перед Еленой Сергеевной и Иннокентием Львовичем. Елена Сергеевна расползлась на стуле, пьёт чай и довольно причмокивает. Иннокентий Львович стоит рядом, скрючив руки на груди, переминается с ноги на ногу. Он вообще-то вёл у нас ОБЖ последней парой. Мы с Антоном пошли в зал — он зачем-то пошёл за нами.

— Ягодный очень даже хороший, Иннокентий Львович… Хотите чашечку?
— Нет, спасибо.

— Давайте-ка послушаем, что у вас получилось.

И тут начинается треш.

Мы с Лизой вступаем почти одновременно. Антон — секунд через тридцать. Он лупит по тарелкам так, что я перестаю слышать вообще всё. Лиза пытается перекричать барабаны, голос срывается и вместо пения получаются адовые вопли. Я не попадаю в пятый лад. Сжимаю восьмой. Десятый. Не туда.

Я поднимаю глаза на Лизу. Она уже смотрит на меня.
На лице написано: «Хочу провалиться под пол. Ты со мной?»

Антон продолжает играть мимо ритма.

Елена Сергеевна резко выплёвывает чай обратно в пластиковый стакан и вскакивает.

— Мальчики, мальчики!

Мы останавливаемся. Антон — через секунду.

Иннокентий Львович отворачивается и улыбается в рукав.

— И, Лиза…

Елена Сергеевна тяжело вздыхает.
Лиза стоит, сжимая микрофон. Щёки горят. Она не знает, куда смотреть.

Я кидаюсь к микрофону, почти сбивая её с места.

— Мы попробуем ещё раз!

Надежда, как говорится, умирает последней.

— Могу я ознакомиться с текстом? — спрашивает Дирижабль.

— Да!

Я бегу через всю сцену к рюкзаку, не снимая гитару. Чуть не цепляюсь ремнём за стойку. Достаю мятый лист.

И тут вспоминаю.

Смотрю на текст. Наш ну очень поэтичный текст.
Переворачиваю лист.

С другой стороны — произведение про Львовича.

Я стою и смотрю на него.

- Давай мне сюда, - Елена Сергеевна тянет руку.

Поднимаю глаза на Лизу и Антона. Оба смотрят на меня так, будто орут: «Не смей им это показывать!»

Дилемма.

Возвращаюсь к микрофону.

— Лучше прочитаю вам вслух…

Читаю текст. С душой. С выражением.

Елена Сергеевна слушает, слегка наклонив голову.
Иннокентий Львович чешет подбородок.

— Хорошие стихи, Саша, — говорит Елена Сергеевна.
Поворачивается к Лизе:
— Почему ты не играешь на скрипке, Лизочка? У тебя так хорошо получается…

- В этой группе я играю на басу и пою.

— Мне кажется, барабаны здесь лишние, мальчики. И… Лиза.
Что скажете, Иннокентий Львович?

Я оборачиваюсь.

Антон бледнеет. Потом резко краснеет. Сжимает губы.

— Попробуйте сыграть акустическую версию вдвоём, — говорит Львович, кивая в сторону Лизы.

— В нашей группе трое человек, — говорит Лиза в микрофон.

Я смотрю на неё и улыбаюсь. Именно!

— Конкурс через два дня, — продолжает Елена Сергеевна,

- На то, чтобы вы научились играть все вместе уйдет не меньше года.

И тут я понимаю: она не Дирижабль.
Она, блин, танк.

- Тогда мы не будем выступать, - пожимаю плечами я.

- Подождите… - тихо говорит Антон,

- Мне кажется, нам надо это обсудить.

Лиза одобрительно кивает головой, поворачивается к микрофону и говорит:

- Дайте нам пять минут.

Выползаем втроем в курилку. Мы с Лизой закуриваем. Антон садится на забор рядом с помойкой.

- Вы не можете упустить такой шанс, - говорит он.

- Антон, ты рехнулся? Мы вместе придумали текст! - спорю я.

- Я играть не умею, - говорит Антон,

- А ты умеешь. Лиза — вот вообще с любым инструментом на «ты», - вздыхает, - Не хочу вас позорить.

- Мы можем отказаться от выступления, - говорит Лиза.

- Нет. Не можете. Вы сыграете, сделаете «имя», а потом я к вам присоединюсь.

- Это обычный конкурс среди московских колледжей, а не Wembley, - говорит Лиза.

- Без разницы. Если я сыграю с вами через два дня, можно поставить крест на нашей карьере, - Антон поправляет челку.

Лиза делает затяжку и поворачивается ко мне:

- Инициатива была твоя, Саш, решать тебе.

Приехали, блин.

--

Уже пишу продолжение.