Депутатский запрос⁠⁠

Удачно Вова Баранкин приженился. Перспективную выбрал себе невесту, хоть и с ребенком. Папа у Тамары был не последний человек в городе – директор мясокомбината. Голод молодой семье не грозил. Имелись и связи, поэтому пристроили зятя сразу после академии в отдел городского хозяйства одного из исполкомов. Для старта отличная должность – годик оботрется, и можно смело карабкаться вверх.

Молодого специалиста встретили приветливо. Презентовали ему товарищи  новый дырокол и пачку бумаги, ведь с ней  в таких конторах вечный дефицит. В общем, приняли Володю коллеги от души, не забыв намекнуть и о доброй традиции  «вливания в коллектив».

На следующий рабочий день получил Баранкин свой первый документ для исполнения. Из города на них расписали депутатский запрос «слуги народа». Его коллеге Саумову выдали сразу десять обращений, в том числе и от Любецкой Лилии. А это была личность легендарная. Женщину «футболили» уже семь лет, но она не сдавалась. Писала во все инстанции. Было подсчитано, что в среднем она выдает по сто двенадцать жалоб в год. Милая женщина была недовольна тем, что напротив ее частного коттеджа построили 25-этажный дом. Требует дама немного: чтобы власти посадили декоративные кусты. Нет, не возле многоэтажки, а прямо на месте высотки. Элементарно — снести «свечку», и всего-то делов. Анализ корреспонденции показывал, что наиболее часто писала Любецкая в госорганы весной и осенью. Но это и понятно. В медицине для это есть даже специальный термин – «сезонное обострение».

У Вовы же обращение было совсем другого порядка. Депутат нижней палаты парламента просил решить вопрос обустройства заездного «кармана» на автобусной остановке. Сейчас общественный транспорт останавливался прямо на полосе движения, вынуждая всех едущих сзади водителей стоять и покорно ждать, пока закончится посадка-высадка пассажиров. Утром «пробки» в городе и так стабильно доползали до девяти баллов, а тут еще и затор на ровном месте. Водители нервничают, «бибикают» от злости и начинают выезжать на встречную полосу. Депутат, понятное дело, эту дорогу в глаза не видел, но избиратели ему пишут и  жалуются. Он ведь обещал перед выборами им помогать, вот пусть теперь отдает долги.

Баранкин был человеком эрудированным и начитанным, поэтому расписанное на него обращение вызвало у мужчины искреннее недоумение.

Он повернулся к Саумову:
— Слушай, ничего не понимаю. Причем тут депутат парламента и остановка автобуса? Это то же самое, как если бы у тебя воспалился аппендицит, а ты вместо больницы побежал бы в музыкальную школу. Депутаты — это же законодательная власть, они законы должны принимать. Это их миссия! А дороги и «карманы» — вопрос чисто исполнительной ветви власти. Маразм.

— Это ты, Володя, понимаешь. И депутат это понимает, — Саумов снисходительно хмыкнул, даже не оторвавшись от заполнения очередной карточки на Лилию Любецкую. — А глубинный народ от этого очень далек, обыватель не любит сложных схем. Для основной массы населения все одно: что чиновник, что депутат, что директор. Ей нужен быстрый результат или хотя бы красивое обещание. А еще лучше — чтобы на халяву что-нибудь дали.

Заварив кружку крепкого кофе, коллега продолжил разъяснение.

-  Но на народ, Володя, не обижайся: все мы из него вышли. Вон, посмотри на резолюции на документе. В горисполкоме его на нас первый заместитель расписал. Человек три года в кресле сидит, а в госструктуре так и не разобрался. Мы к этой проблеме юридически никакого отношения не имеем, а он ставит нас первыми исполнителями. И попробуй этому дураку возрази!

— Да нет. Все же верно, — Вова покачал головой. — Эта улица находится в нашем районе. Мы администрация, мы тут местная власть — поэтому нам и решать. Проблема там действительно есть, каждое утро «пробка» мертвая стоит, я сам там езжу и «гаишников» по матушке тоже вспоминаю.

— Нет, неправильно, — Саумов повернулся к новичку. — Дорога действительно наша, нашего ДРСУ. Но у него полномочия и финансирование есть только на ремонт и текущее содержание. А в данной ситуации нужна полноценная реконструкция. А это, Володя, проектные работы, согласования во всех ведомствах и финансирование за счет городской инвестиционной программы, которая составляется в горисполкоме на несколько лет вперед. Вот так-то, брат. Но скоро ты это всё и сам поймешь, никакой тут высшей математики нет.

Саумов перевернул очередную страницу в деле Любецкой и добавил:
— Но ребус тебе поручили не легче, чем мне с моей Лилией. Изучай эзопов язык. Тебе нужно будет подготовить ответ депутату за подписью того самого первого заместителя. Отказать надо так, чтобы никто ничего не понял. Из разряда: «будет рассмотрен вопрос включения в планы по реконструкции». А то, что ближайшая реконструкция этой улицы запланирована лет эдак через тридцать, депутат и сам между строк прочитает. Он эту школу давно окончил  экстерном.

Баранкин молча слушал и вникал. Внутри росло глубокое уважение к родственникам. Молодец все-таки его тесть. Мудрый, опытный управленец  точно знал, куда пристроить любимого зятя на первое место работы. В Академии управления про такие тонкости Вове никто и никогда не рассказывал. Там на кафедрах одни «космонавты» студентов учили, рассказывая про эффективный менеджмент и цифровизацию урбанистики. А жизнь — она вот она, в новеньком дыроколе, дефицитной пачке бумаги и искусстве виртуозного отказа. Здесь вам не «космос», здесь люди по земле ходят.

Вова подвинул к себе клавиатуру. Какой запрос, такой будет им и ответ. «Барабанить по клавишам» он умеет, сделает все  как надо.

Через двадцать минут Саумов заглянул через плечо молодого коллеги, прочитал строчку и одобрительно похлопал Вову по плечу:
— Ну вот, а ты переживал. Начало отличное. Добавь туда еще про «необходимость проведения комплексных геодезических изысканий» и отправляй на подпись. К следующей пятилетке как раз согласуем.

Вова с удовольствием понял, что оказался на правильном пути по изучению сложного механизма государственного управления. Посмотрев еще раз на свое обращение, Баранкин уже интуитивно почувствовал, что шансов на обустройство злополучного «кармана» столько же, сколько на то, что на месте двадцатипятиэтажной «свечки» появится сквер.

Но надежда умирает последней, в свой ежедневник Вова записал: «ул. Дружная - карман для автобуса».  Освоится он немного в исполкоме и  попробует подойти к этому вопросу с «другого бока». Или не попробует. Время покажет…

Пока же Вова уверенно ударил по клавише «Enter» и продолжил созидать свой первый бюрократический шедевр...