День двадцать первый. Процедурочная⁠⁠

Я влетел в палату и закрыв дверь, прижал ее спиной. Почти сразу я почувствовал сильный толчок. Все обитатели палаты смотрели на меня с удивлением.

- Иван! Что мне делать? – мой голос дрогнул. И я искал помощи хоть от кого.

— Это Боря что ли? Он серьезно?

- Я не знаю! Типа я его кровать забрал… Как я мог забрать? Зачем он ко мне лезет?

Толчки не прекращались.

- Юра, вчера ему сказали переезжать к нам. Ну, с коридора… Типа ночь поспать надо было еще в коридоре, а утром уже к нам… А тут тебя ночью привезли. Вот он и бесится! – и тут Иван не выдержал смотреть на меня, сотрясающегося от толчков. – Да впусти ты его! – и вполголоса: - Нам он тут тоже не особо нужен был. Дебил какой-то!

Я, после очередного толчка, что есть силы прыгнул в сторону своей кровати и приготовился, став в стойку. Дверь с силой распахнулась. В проеме стояла медсестра. Как мы ее только не называли – и врачиха, и воспиталка, и даже полицайка!

- Что здесь происходит, дети? Что за игры и беготня? А ну, собирайтесь на завтрак!

Загремели кружки с ложками. И тут она рявкнула:

- Кто держал дверь? Быстро признавайтесь!

- Я… - скрываться было глупо.

- После завтрака собираешь посуду со столов! Ясно?

- Ясно, но…

- Никаких «но»! Все на выход!

Толпы детей покидали свои палаты. Боря доставал из своей коридорной тумбочки посуду и кидал злобные взгляды в мою сторону.

- Побесится и перестанет! – Иван потянул меня в направлении столовой.

Иван был высокий и крепкий парень с большими и оттопыренными ушами. Запомнились его ладони – огромные настолько, что он мог взять кого-нибудь за голову и этот кто-то, например, Борис, никогда не вырвется без посторонней помощи… Иван был деревенским парнем и оттого не по годам крепким. Помню на «тихих часах» он мог с упоением рассказывать про то, как они с батькой работают на комбайне, ходят по грибы-ягоды, как он учился ходить за плугом или колоть кабана… Все его истории были наполнены любовью к дому, родителям и тяжелому деревенскому быту. Удивительно искренний пацан! Я к нему проникся сразу.

- Я даже не дотронулся до полотенца! – догнал нас Борис. – Я увернулся! Вот!

Голос его был немного дрожащим. Чувствовалось, что внутри его происходит некая борьба. С одной стороны – это желание отомстить мне, а с другой – все-таки не вступать в прямое противостояние с Иваном. Хотя по росту они были почти одинаковые, но Иван выглядел намного крепче.

- А что за полотенце такое? - уточнил Иван.

- Я нечаянно уронил его полотенце в туалете! – решил чуть-чуть соврать я.

- Ага, уронил… - Борис усмехнулся, и я ощутил, как его буквально отпустило. – И я вот решил проучить немного малого…

- Тьфу ты, Борька! – Иван пнул его кулаком в плечо. – Был бы ты кабаном, я бы тебя заколол.

И Борис отстал. Так просто!

Плоские металлические тарелки были непривычно длинными. Больше половины занимала манная каша с кусочком масла и разрезанное пополам яйцо, чай разливала работница столовой по принесенным чашкам из чайников.  Манка была сладкой, яйцо пресным, чай безвкусным… Кое-как впихнув в себя завтрак все пошли по своим местам.

- Стоять! Новенький! А ну бегом собирать со столов! – наша врачиха напомнила о наказании.

Иван вызвался помочь и так вышло гораздо быстрее. Я проникся уважением к нему еще больше.

- Слушай сюда, - Иван начал рассказывать про быт в больнице, пока мы шли по коридору к палате. – Все процедуры обычно с утра… Уколы там всякие, таблетки. До обеда можно выйти на улицу, сгонять в магазин в подвале. Есть копейка?

- Ну-у, нет… Точно нет. А надо?

- Не помешает пару монет иметь. Попроси у мамки потом.

Я кивнул.

- После обеда «тихий час», типа все спят. Ну, кто хочет, конечно, - продолжил Иван. – Потом полдник, всегда печенье с кипяченым молоком. Фу! Самое прикольное начинается в это время. На втором этаже в другом корпусе есть видеосалон с настоящим «видиком»! Можно сбегать перед ужином туда посмотреть расписание.  Ну или по улице пошляться… Территория большая!

Меня дико впечатлила программа мероприятий! И мы бы долго еще могли обсуждать, но медсестра меня вытащила из диалога буквально за шкирку.

- Новенький! Тебе сказано прийти к врачу после завтрака! Что непонятного? – и схватив за предплечье потащила меня в сторону приемного кабинета.

Врач долго меня слушал, что-то диктовал, много щупал и спрашивал. В итоге я был отпущен с перечнем рекомендаций, за которыми должна была следить вот эта тетя. Я же еще мелкий для такого планирования!

- Сядь на кушетку в коридоре, - рявкнула она. – Пойдем на уколы. На, вот еще…

И протянула мне две таблетки и маленький пластмассовый стаканчик с водой.

- Пей!

Давясь и плача, проглотил предложенное. Ненавидел таблетки!

- Сядь и жди! – повторила она.

На стенах были нарисованы герои разных мультфильмов. Через несколько минут я совершенно забыл все свои проблемы, рассматривая мамонтенка на льдине, льва и черепаху, слона и удава, а вон там на меня смотрел кот Леопольд! Как будто ко мне пришли в гости лучшие друзья и я их так был рад видеть! Моментально всплывали целые фразы, песни и музыка. Они так разговаривали будто! А я им мысленно отвечал.

- Вставай. Пошли. За мной, - голос медсестры вернул в реальность.

Старался не отставать. И вот мы в конце коридора перед дверью с надписью:

- Про-це-дурочная! – прочитал я.

- Что-о-о? – врачиха глянула на меня сверху вниз с презрением. – Процедурная! Про-це-дур-на-я! Понятно?

Но в конце своей фразы неожиданно усмехнулась. Что вселило в меня надежду на нормальные отношения без агрессии и унижений.

- Спускай штаны, ложись сюда!

Я лег на кушетку.

- Комарик тебя кусал? – вопрос был ко мне.

- Да, и собака еще! И конь чуть-чуть… А прошлой весной…

- Короче, как комарик укусит, - и воткнула мне шприц в ягодицу.

- Ой! – сказал я. – Не больно совсем!

- Еще один!

- Ой!

- Одевайся и бегом в палату! – пауза. – Процедурочная!

И снова так, по-доброму улыбнулась.

Я бежал к свое палате и тоже улыбался, забыв про укол, но кашель меня остановил и согнул почти до пола. Еле отдышался и пошел медленнее.

- Я забрал у тебя полотенце, - сказал со своей кровати «коридорный», когда я проходил мимо него. – Скажи сестре на вахте, что тебе не выдали при заселении.

Я пожал плечами, мол, справедливо.

В палате никого не было, и я спокойно разобрал мамину передачу, выудил пачку вафель, чтобы заглушить послевкусие завтрака. Осип зашел первый и сразу лег на кровать с книжкой.

- Что читаешь?

Показал обложку. Какой-то детектив. Даже не запомнил.

- А мне мама «Робинзона Крузо» привезла!

Осип не отреагировал. Странный тип. Ну ладно. Я подошел к окну, жуя вафли. Густые кроны деревьев, сквозь листву видны дорожки, вдалеке другие корпуса и множество мелких построек.

- А вон морг! – Осип незаметно подошел ко мне и встал рядом. – Вооон одноэтажный с коричневой крышей. Окна краской замазаны полностью.

Да, я увидел. Даже знал, что это такое. В рассказах Джеймса Хэдли Чейза я частенько встречал описание моргов. Великий детский писатель! Сейчас я не могу прочитать и страницы, а тогда – глотал том за томом, повышая уровень знаний в криминальных делах.

- Я знаю окно, в котором есть незакрашенное место! – Осип продолжал. – И можно увидеть мертвяков!

- Хорошо, - я согласился, но непонятно с чем.

- Пошли?

- Сейчас?

- А что тянуть?

- Ну-у-у…

Осип уже подтащил меня к двери.

- Да ну нафиг! – я отдернул руку. – Иди сам смотри! Фигня какая-то…

Зашли Иван, Ваня и Сергей.

- Ну, что пойдем на улицу? - сразу сказал Иван. – Пока лавочки свободны. Бегать нам все-равно не дадут… А так посидим, поиграем в чу…

Потом я понял, что имелось ввиду. Игра называлась «Чу». Монеты трясли в сжатых ладонях и по крику «Чу!» бросались на ровную поверхность. Все монеты с орлом – сразу твои, остальные надо было перевернуть ударом другой монеты о монету так, чтобы решка стала орлом. Не перевернулась – ход переходит к следующему по очереди. Трясет тот, кто больше всех поставил на раунд, вторым бьет тот, кто поставил меньше и так до последнего.  Сколько лиц было повреждено во время таких баталий! Теперь я понял про монеты и зачем Иван просил, чтобы я их взял у мамы.

День был теплый и солнце с легким ветром просто располагало к изучению периметра. Так как в «чу» я играть не мог, то отбился от компании.

Территория была и правда огромная! И я просто пошел по асфальтированной дорожке решив, что дойду до конца ее и потом так же обратно. Морг остался позади. Дальше какие-то строения, назначение которых мне непонятно было. Кручу головой в поисках каких-нибудь табличек на них, но все зря. Вот дорога поворачивает направо, огибая длинное одноэтажное строение. Кусты, которые служили тут ограждением, тоже закончились и моему взору предстала картина, понимание которой догнало меня значительно позже.

За углом здания со спущенными штанами стоял дядька лет 40-45, но тогда я идентифицировал его как «дед». Не просто стоял, конечно. В одно руке он держал что-то похожее на фотографию, а другой рукой – неистово дергал свой член. Я подчеркиваю, что описываю ситуацию с точки зрения ребенка и свое впечатление от увиденного. Меня он видеть не мог, так как меня скрывали кусты. Мне казалось, что он просто чем-то болен и трет себе писюн, как колено после удара. Но вдруг по руке из члена пошла слизь или гной, и он стал корчиться, как в припадке, сгибаясь и разгибаясь. Ну, это больница, подумал я. Мало ли чем человек тут болеет? И спокойно развернулся, и пошел обратно, так как дорога уже заканчивалась через двадцать метров. Больше я об этом не вспоминал ни разу и ущерб, нанесенный неокрепшей детской психике, считаю ничтожным. Мне кажется, что дети намного легче переносили бы всякие события такого рода без психических травм, если бы не «заботливые» близкие и родные. Чрезмерная опека травмирует намного сильнее.

Из состояния легкой задумчивости вывел сигнал клаксона. Я отпрыгнул в сторону, пропуская маленький кар грязно-желтого цвета, которые тут ездили по хознуждам.

- Юрка привет! – крикнул мне водитель и остановился. – А ты что тут забыл?

- Дядя Олег! – это один из папиных друзей- собутыльников с нашего поселка. Я очень дружил с его рыжим сыном Андреем, своим ровесником. Об этом персонаже будет позже и немало. – Ого! А вы тут работаете?

- Садись рядом, подвезу!

Офигенно! Я уселся рядом с дядей Олегом и он, обняв меня одной рукой, чтоб я не свалился на поворотах, помчался к моему корпусу.

- Вот развожу вам бидоны с едой, кручусь тут целыми днями. А ты давно тут?

- Со вчера!

- Мамку увижу, поругаю, что не сказала! Я б за тебя сразу в палату договорился!

- Я и так в палате.

- Ого, молодец! Так держать!

- Так случайно вышло…

- Пацаны хорошие? Не обижают? Нет? Ну отлично тогда!

Он вдавил меня в сиденье и резко затормозил.

- Вылезай, Юрок! Приехали! Я на погрузку.

Двигатель кара тарахтел, как игрушечный.

- Ты приходи во-о-он туда, - дядя Олег указал пальцем в сторону одноэтажного здания с несколькими большими воротами по всей длинной стене. – Там мы базируемся. Если что помочь там надо или мамке что передать. Давай, лечись!

- Пока!

- А стоп, чуть не забыл. Хочешь немного заработать?  Ну? Вижу, что хочешь. Смотри, - и он мотнул головой в сторону коричневых контейнеров и невысокого кирпичного забора. – Там помойка за контейнерами для медотходов. Приносишь оттуда капельницу метров пять и всё - десять копеек твоих.  Две копейки за метр.

- А кому? Вам?

- Мне, мне… И иглы тоже надо, приноси! Ну, беги!

На душе стало веселее от встречи со знакомым человеком. Да еще и заработать можно! И я направился к лавочке, где наверняка идет веселая игра в «чу». Из всех я знал только Ивана, а остальные человек десять стояли плотным кольцом вокруг скамейки.

- Ну что? Как дела? Чего не играешь? – Иван стоял с краю.

- Проиграл 15 копеек и хватит! Больше не буду! – по Ивану было видно, как он расстроился. – Мамка больше не даст… А ты где был?

- Погулял просто. Дядю Олега встретил, наш сосед. Работает тут на каре! Даже покатал меня! И еще он рассказал мне про помойку, где можно собирать капельницы. И потом продавать!

— Это понятно… - Иван пожал плечами. – Мужики же сами и собирают. Кому будем продавать?

- Дядя Олег сказал, что сам и купит. По две копейки за метр!

Иван прикинул в уме.

- Давай после полдника сходим? – мне не терпелось начать, как можно скорее.

- А что такое капельница? – решил уточнить я, не дождавшись ответа.

В моем мозгу вообще не рисовалось никаких картин. Вот вафельница – печет вафли, чернильница – это бутылка с чернилами для ручек.

- Трубки такие для лекарств и вообще. Из них мужики плетут чертиков, рыбок и продают потом у дороги. Очень красивые штуки получаются! Потом покажу. Мне один дядька подарил.

- Ну, что? после полдника? а?

- Не, сегодня ко мне родители приедут, давай завтра. Вот как сейчас.

- После процедурочной?

- После нее, ага! – и Иван тоже, как та врачиха, улыбнулся.