DCCLXIX (769) послепосле⁠⁠

А потом на огромном листе
они размашисто выведут крылатые
фразы о том, как любят детей,
равенство, братство, свободу, достоинство, честь,
безусловно, всё это у них есть,
но местами (особо значимыми) – ущемлено,
а порядочный человек не станет
есть говно (ведь не какой-нибудь там голодранец),
когда можно требовать рябчиков, не колбасы, нет –
фу, какая пошлятина, как у Маяковского капуста в усы,
как натруженные руки пубертатов,
как мозолистая жизнь пролетариата,
как диктатура денег, сгиньте, реальности тени!
Ведь наступит же оно когда-то, Царство Интеллигента?
Вот тогда и зарядим в свои рты пулемётные ленты:
держись, непородная мразь,
жертва контента.
Кто здесь вне времени? Слазь!
Нас лупит нещадно власть,
нас тупит площадно брань,
нам трудно уже жить всласть,
нам портит пейзаж звездорвань.
На стоящего в стороне — настоящего нет,
пусть вяло ностальгирует под одеялом
по Союзу,
Великую Державу своим скипетром юзая.
Рукопожатным не место
здесь. Мы из другого теста.