Чувырла с кувырлой часть 1
Кувырла нервно поправил на плече связку вареных пельменей и с подозрением покосился на закат, который сегодня подозрительно пах жженой резиной и чужими навязчивыми мыслями. Чувырла в это время старательно красил гудроном облака, периодически вздрагивая от того, что те отвечали ему сухим шелестом старых бесплатных газет.
— Бро, ты не видел, куда уполз мой трамвай? — спросил Кувырла, выковыривая из кармана горсть ржавых гаек. — Мне срочно нужно успеть до того, как рыбы начнут учить геометрию, иначе мой утюг снова начнет жаловаться на экзистенциальное одиночество. Или, что еще хуже, потребует выплаты пособия по безработице.
Чувырла отложил кисть, посмотрел на свои пальцы, которые внезапно превратились в два маленьких гниющих кактуса, и с изрядной долей злой иронии заметил:
— Трамвай ушел в отпуск по уходу за асфальтом, бро. Его распределили на укладку плитки в ад. Так что сегодня мы летим на честном слове и огрызках карандашей. И вообще, зачем нам куда-то спешить, если вчера я случайно выпил весь шум из телевизора, и теперь по средам у меня вместо снов транслируют прогноз погоды на Марсе? Эксперимент удался, только мозги теперь пахнут дешевым пластиком.
Кувырла кивнул, соглашаясь с неоспоримой логикой момента, вытащил из уха кусок закатного неба, внимательно прислушался к тому, как внутри него скребутся невидимые хомяки, сдающие экзамен по квантовой физике под строгим надзором дежурных по вокзалу, и начал настойчиво расчесывать расческой край тротуара.
— Правильно, — буркнул он. — Ведь если не подстричь гравитацию до того, как прилетят кроты-таксисты, мы рискуем проснуться в мире, где колбаса умеет считать до пяти и, сука, требует соблюдения своих гражданских прав. У меня тут еще в кармане завелся второй понедельник, и теперь я не знаю, каким именно концом втыкать ложку в этот суп из гудящих проводов. Зачем мне холодильник, если я всё равно не курю, а этот ящик постоянно пытается продать мне страховку от внезапного превращения в бесполезную кухонную табуретку?
Чувырла в этот момент пытался пришить пуговицу к тени от дохлой мухи, но та постоянно убегала, жалуясь на плохую экологию, отсутствие перспектив в карьере зеркального отражения и низкий уровень минимальной зарплаты.
— Забей на холодильник, — ответил Чувырла, с размаху вонзая иголку в пустоту, отчего в воздухе запахло мокрым картоном и несбывшимися обещаниями страховых агентов. — Нам сейчас важнее успеть до того, как этот ржавый забор начнет читать лекции по сопромату. Видишь, у него уже выросли уши из старых чеков за микрозаймы, а это верный признак того, что скоро небо станет цвета просроченной манной каши, которую нам скормят под видом великого будущего.
Кувырла решительно выдохнул, вытряхнул из сапога лишнее время, которое уже начало гнить, и начал старательно поливать бетонную плиту чаем из засохшей ромашки. Из бетона тут же начали прорастать ключи от всех дверей, которые никогда не существовали, да и нахрен кому сдались.
— Ну и ладно. Если бетон начнет цвести, значит, пора переходить на питание солнечными зайчиками и искренне верить в то, что завтрак — это всего лишь коллективная галлюцинация нашего сломанного пылесоса. Погнали, бро, пока этот тротуар не решил сменить прописку и уехать жить в аквариум к моим прошлым ошибкам. А то у меня сегодня лютая аллергия на здравый смысл, а аптека откроется только тогда, когда зеркала перестанут строить рожи моим убогим отражениям.