Чота вспомнил. У нас был черный котейка, по молодости лет любил прятаться в темном коридоре и ждать, когда бабушка подойдет поближе. И выскакивал из-за угла на неё, растопырившись, как фашистский крест. Бабушка охала и хваталась за сердце, а этот гаденыш ускакивал в комнату боком, на прямых лапах и прятался за диван. Бабушка приходила ругать его, а он слушал, положив уши на спину и прямо было видно по морде, как он доволен.
Чота вспомнил. У нас был черный котейка, по молодости лет любил прятаться в темном коридоре и ждать, когда бабушка подойдет поближе. И выскакивал из-за угла на неё, растопырившись, как фашистский крест. Бабушка охала и хваталась за сердце, а этот гаденыш ускакивал в комнату боком, на прямых лапах и прятался за диван. Бабушка приходила ругать его, а он слушал, положив уши на спину и прямо было видно по морде, как он доволен.