Большие гонки⁠⁠

Но речь сегодня не о нем, а больших гонках 1945 г. к Берлину.

Приз в гонке (наш приз)- Мэгги Дюбуа Германия, столица Германии.

Таким образом, первый флаг на крыше (именно на КРЫШЕ!) Рейхстага был установлен штурмовой специальной группой, сформированной из числа воинов разведдивизиона 136-й апабр (армейской пушечно-артиллерийской бригады) под командованием офицера связи 79-го стр. корпуса гв. капитана Владимира Николаевича Макова, а именно:

1. Загитов Гази Казиханович, сержант, начальник поста ВЗОР.

2. Минин Михаил Петрович, сержант, командира вычислительного отделения второй звукобатареи.

3. Бобров Алексей Петрович, ст. сержант, начальник поста предупреждения первой звукобатареи.

4. Лисименко Александр Филиппович, ст. сержант, начальник поста взвода оптической разведки

Спустившийся вниз ст. сержант Бобров доложил своему командиру гв. капитану В. Макову о том, что в 22 часа 40 минут (30 апреля) его группа выполнила приказ командования и водрузила красное знамя над Рейхстагом. Маков тут же, не сдерживая эмоции и не стесняясь в выборе слов, сообщил об этом по рации командиру 79 стр. корпуса генерал-майору Семёну Никифоровичу Переверткину: «Товарищ генерал, мои парни первыми водрузили Знамя Победы наверху Рейхстага в корону какой-то голой бл…ди!».

Буквально с разницей в несколько минут, здесь же, свои знамёна установили ещё две группы — адъютанта командира 79-го СК, майора Михаила Михайловича Бондаря (прибывшего в 171-ю стр. дивизию специально для создания штурмовых групп) и командира стр. взвода 674-го стр. полка, лейтенанта Семёна Егоровича Сорокина.

Ну союзникам пусть достался бы фюрер бункер

Логово Гитлера в Берлине, Führerbunker, немцы предусмотрительно начали строить еще в самом конце 1930-х годов. Сначала чисто как подземного командного пункта и небольшого бомбоубежища в сотне метров от Рейхсканцелярии - на всякий случай. Сам Гитлер большую часть войны тут практически не бывал, предпочитая оставаться вне своей столицы.

Строительство тайного убежища несколькими этапами велось практически до самого 1944-го года. Тогда Фюрербункер и находившийся рядом же Форбункер ("передний бункер") стал уже основным прибежищем бежавшего сюда в январе 1945-го года от Красной армии из Восточной Пруссии Адольфа Алоизыча. Проведшего неотлучно тут последние три месяца жизни: целых 105 дней.

Общая площадь всех помещений бункера составляла около 900 кв. метров. Всего в Фюрербункере имелось более 30 помещений различного назначения - от комнат персонала до туалетов, ванных комнат, личных покоев самого австрийского художника-самоучки, его рабочего кабинета, конференц-зала для совещаний.

Последний раз на поверхность ефрейтор вышел в свой 56-й день рождения 20-го апреля 1945-го. Награждал Железными крестами в разбомбленном саду Рейхсканцелярии юношей из Гитлерюгенда. Тогда же была сделана и последняя прижизненная киносъемка наци номер 1.

Уничтожать зловещий бункер систематически начали еще с конца 1940-х годов. Еще советские военные. Правда, то было дело непростое - попробуй-ка разрушь такую врытую в землю железобетонную махину. Первым взрывом в 1947-м году разве что внутренние переборки удалось снести, завалить вентиляционные башни и входы. Внутренние же казематы остались целехоньки.

После 1961-го года рядом с Фюрербункером прошла Берлинская стена и место оказалось надолго заброшено. В 1988-м году власти Берлина во время капитальной реконструкции окрестного квартала решили построить тут новый жилой комплекс. Бункер Гитлера откопали и уничтожили с помощью спецтехники.

Цели определены, задачи ясны - погнали.

Еще в 1943 году на встрече в Тегеране главы союзных государств – Сталин, Рузвельт и Черчилль – договорились, что после победы над нацистской Германией ее территория будет разделена на зоны оккупации, причем Берлин должен был войти в советскую зону. Этот план подтвердили и на Ялтинской конференции в начале 1945 года. Но вот договоренности, чьи войска будут брать столицу Третьего рейха, не было. Кто первым подойдет к Берлину и отважится на штурм, тому и достанутся лавры победителя.

А, между тем, взятие Берлина имело очень важную политическую роль. Кто возьмет город, тот поставит точку в жестокой войне. Государство, чья армия первая ворвется в Берлин, будет в глазах всего мира и в истории считаться главным победителем в войне. Именно оно займет ведущее место на будущих переговорах о послевоенной судьбе не только Германии, но и всей Европы. Такова жестокость истории – кто поставит финальную точку тот и победитель. Красная армия возьмет Берлин – значит главный победитель Советский Союз, американцы с британцами – значит Запад. Приплывут по Одеру на челнах папуасы и захватят Берлин – значит они главные победители в Великой войне.

Это понимали все, прежде всего, главы стран «большой тройки». Каждый хотел стать главным победителем. «Мы должны дойти до Берлина. США должны получить Берлин. Советы могут забирать территорию к востоку», – Ф. Рузвельт, конец 1943.

«Советская Россия стала смертельной угрозой для свободного мира. Надо немедленно создать единый фронт против её стремительного продвижения. Этот фронт в Европе должен уходить как можно дальше на Восток. Главная и подлинная цель англо-американских армий – Берлин», – У. Черчилль, из послевоенных мемуаров.

«Я… придаю ещё большее значение вступлению в Берлин… Я считаю чрезвычайно важным, чтобы мы встретились с русскими как можно дальше на Востоке», – У. Черчилль, из переписки с военным командованием март 1945 г.

По мысли фельдмаршала Монтгомери, Берлин можно было захватить в начале осени 1944 года. Пытаясь убедить главнокомандующего в необходимости штурма Берлина, Монтгомери писал ему 18 сентября 1944 года:
Думаю, что лучший объект наступления — Рур, и затем на Берлин северным путем…, поскольку время играет исключительно важную роль, мы должны решить, что необходимо идти на Берлин и закончить войну; все остальное должно играть второстепенную роль.

Самой большой была разница в дистанции до Берлина на рубеже января и февраля 1945-го. Красная армия в ходе Висло-Одерской операции захватила плацдармы на Одере в 70 км от Берлина. Союзники же ещё стояли на границе Германии в 500 км от заветной цели.

За быстрым броском к Одеру на советско-германском фронте последовала долгая пауза для борьбы на флангах — в Силезии и Померании. Союзники частично наверстали упущенное, и к началу апреля им оставалось пройти около 300 км практически в пустоте.

Чтобы правильно использовать эти 300 км, нужна была радикальная смена стратегии. Представитель такой стратегии в стане союзников имелся. Британский фельдмаршал Монтгомери считал целесообразным наступать на узком фронте в направлении на Берлин и постараться занять его.

Главнокомандующий войсками союзников в Европе американец Дуайт Эйзенхауэр придерживался прямо противоположной точки зрения. Его стратегией стало наступление в Германии на широком фронте. Первой причиной было стремление избежать сценария «альпийской крепости» — отхода немцев в южные гористые районы Германии. Штурм горной «крепости» был бы крайне сомнительным занятием. Эйзенхауэр уже нацеливался на пост президента США, и пятна на репутации героя войны ему были ни к чему. Отсюда — последовательное стремление громить немцев на широком фронте. На Эйзенхауэра работали даже случайности.

В марте 1945 года бросок 1-й американской армии Ходжеса с ремагенского плацдарма на Падерборн привёл к образованию гигантского котла в Руре. Однако роль моста всё же не следует переоценивать. Ещё дальше к югу наступала 3-я армия Паттона. Она вполне успешно переправилась через Рейн 22 марта 1945 года, оставшись в истории в тени широко разрекламированного форсирования Рейна союзниками у Везеля. Если мост в Ремагене не был бы захвачен, рурский котёл образовался бы за счёт удара Паттона на Кассель.

Какая последовательность действий могла привести союзников к рейхсканцелярии?

Самым простым вариантом представляется перегруппировка 3-й армии Паттона в полосу наступления 21-й группы армий Монтгомери. В этом случае рурский котёл мог быть образован силами 9-й и 1-й американских армий, подчинённых 12-й группе армий Брэдли. Тем самым разгромом группы армий «Б» решалась бы проблема «альпийской крепости». На Берлин же в пустоте, подобной январю 45-го на востоке, отправились бы Паттон и англичане с канадцами.

Командующий немецкой 9-й армией на одерском фронте Теодор Бюссе говорил: «Мы будем считать свою задачу выполненной, если нам в спину ударят американские танки». Это пожелание могло исполниться. По крайней мере, пример боёв осени 1944 года на линии Зигфрида убеждает в технической возможности союзников воевать и ломать сопротивление войск противника с плечом подвоза около 500 км.

Подводя итог, можно сказать следующее.

Чисто технически у союзников имелся ненулевой шанс выйти к Берлину первыми.

Но для его реализации нужны были политическая воля и военная удача в осуществлении плана наступления на столицу Третьего рейха на узком фронте.

Верно и другое утверждение. Любой серьёзный прокол на пути к Берлину в 1945 году мог стоить Красной армии флага над Рейхстагом. Таковым могла стать неудача в прорыве линии укреплений на польско-германской границе.

Однако наши предки сделали всё как надо.