Бернард. Часть 2. Со стороны
- Ну что думаешь, Сань?
- Чего тут думать, бытовуха обычная. Позвал в гости друга, вдвоем нажрались, поругались, дошло до драки – в итоге у одного из них оказался в руке ствол. Выстрелы хаотичные, разброс большой – парниша явно нервничал. Небось успел понять, что натворил, свалил на другую квартиру. Проверьте родственников ближайших, вряд ли он далеко уехал.
Чертовы бухарики. Еще и пушку нашел где-то. Сука, а мне теперь дерьмо за ними разгребать. С утра какой-то псих квартиру спалил, потом с собой покончил на заправке, теперь еще и это. Странно, что соседи выстрелов не услышали. Хотя что с них взять: бабулька-пенсионерка, глухая на оба уха, торчок, путающий реальность и приходы, семейка нелегалов, которые вообще высовываться не любят лишний раз. А теперь искать этого идиота замучаюсь, не удивлюсь, если он последней пулей себе мозги вышиб, когда протрезвел.
В детстве я думал, что ментом быть круто. Защищать граждан, искать преступников. Образ Дяди Стёпы нехило въелся в мою дурную голову. А что теперь? Крохи зарплаты, которых только на еду и хозяйственные нужды хватает, никаких перспектив в будущем – спасибо идиотам, которые толкают наверх своих родственничков, пока нормальные парни с благими намерениями медленно скатываются в состояние ходящего овоща.
- Александр Викторович, вам тут информацию по делу передали, я на столе положила.
- Спасибо, Лен, приятно видеть хоть одну улыбку в этом гадюшнике.
Леночка слегка зарделась, я скрылся за кипами бумаги на своем столе. Так, потенциальный убийца – студент, снимавший квартиру в том доме. Жертва – его одногруппник. Мотивы непонятны. До этого там была вечеринка, все ушли, оставив этих двоих ночевать. Ладно, найти бы этого «ворошиловского стрелка», потом уже и мотивы, и все подробности выбьем. Заодно узнаем, откуда он умудрился пистолет достать.
- Сань, я по делу расстрелянного парня.
- Да, что там?
- У подозреваемого из близких в городе только мать. Но она божится, что не видела его, и вообще думала, что он на занятия ходит. В университете не появлялся. Похоже, ты был прав – парнишка выбрал легкий выход из сложившейся ситуации, иначе бы как минимум к родителям заглянул…
- Так, закрыть дело успеем еще. Прошерсти службы такси, опроси соседей матери и консьержа в доме. Объявим в розыск, рано или поздно всплывет.
- Понял, выполню. Удачной смены.
Удачной, как же. Бумажки, бумажки, еще раз бумажки. Интересно, если в средневековье так бы заморачивались с бюрократией – остались бы еще в мире овцы? Или чью там кожу на пергамент пускали, забыл уже.
- Александр Викторович, вы еще работаете?
- Да, Лен, надо хоть как-то разгрести все это дерьмо.
- Пожалели бы себя. Да и ваша жена скучает уже, наверное…
Я резко отрываю взгляд от документов и буквально испепеляю им глупую бабу.
- Спокойной ночи, Лена, иди домой.
Ненавижу вспоминать о том случае. Пьяный мудак на своей девятке выскочил на встречку, протаранив мою машину. Я отделался сотрясением и парой переломов, Маше повезло гораздо меньше. Обширные травмы, разрывы внутренних органов, необратимые повреждения мозга. Спасибо врачам – спасли, вытащили с того света, собрали по кусочкам. Лихача воскресить не удалось, да и не особо пытались. Однако теперь, когда я прихожу домой, меня не радует запах свежеприготовленного ужина и теплые объятия любящей жены. Обычно это запах дерьма и мочи вперемешку с тихими всхлипами или нечеловеческим, нервозным смехом. Моя любимая жена с момента выписки прикована к кровати. Ноги не работают, из живота выходят трубки, по которым в ведро стекают переработанные продукты: каши, супы, соки. Ничего твердого и требующего жевания. Я даже не уверен, что она меня узнаёт. Порой неотрывно пялится в стену, а в иной момент резко начинает кричать и трястись. Бедная Машуля…
- Ой, Саша, здравствуй, опять ты припозднился. Я немножко вздремнула: читала твоей Маше Толстого, а она так внимательно слушала, так тихо лежала…
- Ничего, тёть Марин. Спасибо вам огромное, вот держите к чаю
Я протягиваю старушке коробку недорогих конфет. Марина Никифоровна, а для соседей – тётя Марина, очень выручила меня после катастрофы. Я часто помогал ей с ремонтом в квартире, разгонял всякий сброд со скамейки, когда она выходила подышать свежим воздухом, а теперь она сидела с Машей, пока я работал. Все равно внуки разъехались, одной сидеть скучно. А так было и ком позаботиться, и небольшая прибавка к пенсии, которой я ее обеспечивал.
- Сашуля, спасибо тебе большое! Чуть не забыла – я там котлеток пожарила, только они подгореть успели, пока я ведро Машино выносила…
- Ничего страшного, так даже вкус необычнее – я по-доброму улыбаюсь, думая о том, как будет болеть желудок после очередной порции пережаренного мяса. Несмотря на все благие намерения, тётя Марина готовила из рук вон плохо. Но все лучше заварных бич-пакетов.
Проводив Марину Никифоровну, я принял душ, поужинал, покормил свою жену и уселся в кресле напротив нее. Машины глаза непрерывно смотрели в одну точку совершенно пустым взглядом. «ЭЭээгх…» - с ее губ срывается непонятный стон. Эх, Машка. Ведь мы с тобой сына хотели, на море съездить, машину новую взять. Ведь несмотря ни на что, так же сильно люблю тебя и всегда помню той милой девахой с первого курса какого-то понтового вуза, случайно натолкнувшейся на меня в метро. Твой яркий взгляд, легкую улыбку, глупую привычку постоянно поправлять челку, лезущую в глаза…
Я нежно глажу Машу по ее нечувствительной ноге. Вряд ли она понимает, что я вообще делаю. Но она все еще моя жена. И мне никто не нужен, кроме нее, ведь я люблю ее любой, что бы не случилось. Очень сильно люблю.
Смазка помогает мне войти в ее заросшее лоно. Она уже не стонет, как раньше, не царапает мне спину, не закатывает глаза от удовольствия. Просто смотрит на то, что я делаю, своим пустым стеклянным взглядом. Я представляю нашу первую ночь вдвоем, когда она в кафе смеялась над дебильными шутками из камеди клаба в моем пересказе, а потом сама предложила поехать ко мне в гости.
Спустя 10 минут фрикций я издаю легкий стон и слегка забрызгиваю ее животик. Моя любимая Маша, все такая же прекрасная, как и раньше. В ее глазах я замечаю слезы. Мне приятно видеть, что она так рада тому, что остается для меня самой привлекательной девушкой во всем мире.
Звонок телефона. Черт, еще же 5 минут до будильника…
- Сань, прости, что так рано, мы нашли след того парня с пистолетом! Он жив и скрывается…
- Стой, жди меня на работе, буду через полчаса, там все расскажешь.
Не успев даже зайти в ванную, я быстро собираюсь и выхожу из дома. Действовать нужно быстро, чтобы не упустить этого ублюдка.
…стимуляторы, галлюциногены и эйфоретики доказывают, что рай умещается в пакетике
Я специально делаю наушники погромче. Музыка заглушает навязчивый голос Бернарда. Водитель машины странно косится на меня, но я не удивлен: я почти не спал последние дни в попытках скрыться от всех, в том числе от той твари, что засела в моем больном сознании. Бежать, только бежать, пока меня не найдут, или я не упаду замертво. Другого выхода нет.
- Чего тут думать, бытовуха обычная. Позвал в гости друга, вдвоем нажрались, поругались, дошло до драки – в итоге у одного из них оказался в руке ствол. Выстрелы хаотичные, разброс большой – парниша явно нервничал. Небось успел понять, что натворил, свалил на другую квартиру. Проверьте родственников ближайших, вряд ли он далеко уехал.
Чертовы бухарики. Еще и пушку нашел где-то. Сука, а мне теперь дерьмо за ними разгребать. С утра какой-то псих квартиру спалил, потом с собой покончил на заправке, теперь еще и это. Странно, что соседи выстрелов не услышали. Хотя что с них взять: бабулька-пенсионерка, глухая на оба уха, торчок, путающий реальность и приходы, семейка нелегалов, которые вообще высовываться не любят лишний раз. А теперь искать этого идиота замучаюсь, не удивлюсь, если он последней пулей себе мозги вышиб, когда протрезвел.
В детстве я думал, что ментом быть круто. Защищать граждан, искать преступников. Образ Дяди Стёпы нехило въелся в мою дурную голову. А что теперь? Крохи зарплаты, которых только на еду и хозяйственные нужды хватает, никаких перспектив в будущем – спасибо идиотам, которые толкают наверх своих родственничков, пока нормальные парни с благими намерениями медленно скатываются в состояние ходящего овоща.
- Александр Викторович, вам тут информацию по делу передали, я на столе положила.
- Спасибо, Лен, приятно видеть хоть одну улыбку в этом гадюшнике.
Леночка слегка зарделась, я скрылся за кипами бумаги на своем столе. Так, потенциальный убийца – студент, снимавший квартиру в том доме. Жертва – его одногруппник. Мотивы непонятны. До этого там была вечеринка, все ушли, оставив этих двоих ночевать. Ладно, найти бы этого «ворошиловского стрелка», потом уже и мотивы, и все подробности выбьем. Заодно узнаем, откуда он умудрился пистолет достать.
- Сань, я по делу расстрелянного парня.
- Да, что там?
- У подозреваемого из близких в городе только мать. Но она божится, что не видела его, и вообще думала, что он на занятия ходит. В университете не появлялся. Похоже, ты был прав – парнишка выбрал легкий выход из сложившейся ситуации, иначе бы как минимум к родителям заглянул…
- Так, закрыть дело успеем еще. Прошерсти службы такси, опроси соседей матери и консьержа в доме. Объявим в розыск, рано или поздно всплывет.
- Понял, выполню. Удачной смены.
Удачной, как же. Бумажки, бумажки, еще раз бумажки. Интересно, если в средневековье так бы заморачивались с бюрократией – остались бы еще в мире овцы? Или чью там кожу на пергамент пускали, забыл уже.
- Александр Викторович, вы еще работаете?
- Да, Лен, надо хоть как-то разгрести все это дерьмо.
- Пожалели бы себя. Да и ваша жена скучает уже, наверное…
Я резко отрываю взгляд от документов и буквально испепеляю им глупую бабу.
- Спокойной ночи, Лена, иди домой.
Ненавижу вспоминать о том случае. Пьяный мудак на своей девятке выскочил на встречку, протаранив мою машину. Я отделался сотрясением и парой переломов, Маше повезло гораздо меньше. Обширные травмы, разрывы внутренних органов, необратимые повреждения мозга. Спасибо врачам – спасли, вытащили с того света, собрали по кусочкам. Лихача воскресить не удалось, да и не особо пытались. Однако теперь, когда я прихожу домой, меня не радует запах свежеприготовленного ужина и теплые объятия любящей жены. Обычно это запах дерьма и мочи вперемешку с тихими всхлипами или нечеловеческим, нервозным смехом. Моя любимая жена с момента выписки прикована к кровати. Ноги не работают, из живота выходят трубки, по которым в ведро стекают переработанные продукты: каши, супы, соки. Ничего твердого и требующего жевания. Я даже не уверен, что она меня узнаёт. Порой неотрывно пялится в стену, а в иной момент резко начинает кричать и трястись. Бедная Машуля…
- Ой, Саша, здравствуй, опять ты припозднился. Я немножко вздремнула: читала твоей Маше Толстого, а она так внимательно слушала, так тихо лежала…
- Ничего, тёть Марин. Спасибо вам огромное, вот держите к чаю
Я протягиваю старушке коробку недорогих конфет. Марина Никифоровна, а для соседей – тётя Марина, очень выручила меня после катастрофы. Я часто помогал ей с ремонтом в квартире, разгонял всякий сброд со скамейки, когда она выходила подышать свежим воздухом, а теперь она сидела с Машей, пока я работал. Все равно внуки разъехались, одной сидеть скучно. А так было и ком позаботиться, и небольшая прибавка к пенсии, которой я ее обеспечивал.
- Сашуля, спасибо тебе большое! Чуть не забыла – я там котлеток пожарила, только они подгореть успели, пока я ведро Машино выносила…
- Ничего страшного, так даже вкус необычнее – я по-доброму улыбаюсь, думая о том, как будет болеть желудок после очередной порции пережаренного мяса. Несмотря на все благие намерения, тётя Марина готовила из рук вон плохо. Но все лучше заварных бич-пакетов.
Проводив Марину Никифоровну, я принял душ, поужинал, покормил свою жену и уселся в кресле напротив нее. Машины глаза непрерывно смотрели в одну точку совершенно пустым взглядом. «ЭЭээгх…» - с ее губ срывается непонятный стон. Эх, Машка. Ведь мы с тобой сына хотели, на море съездить, машину новую взять. Ведь несмотря ни на что, так же сильно люблю тебя и всегда помню той милой девахой с первого курса какого-то понтового вуза, случайно натолкнувшейся на меня в метро. Твой яркий взгляд, легкую улыбку, глупую привычку постоянно поправлять челку, лезущую в глаза…
Я нежно глажу Машу по ее нечувствительной ноге. Вряд ли она понимает, что я вообще делаю. Но она все еще моя жена. И мне никто не нужен, кроме нее, ведь я люблю ее любой, что бы не случилось. Очень сильно люблю.
Смазка помогает мне войти в ее заросшее лоно. Она уже не стонет, как раньше, не царапает мне спину, не закатывает глаза от удовольствия. Просто смотрит на то, что я делаю, своим пустым стеклянным взглядом. Я представляю нашу первую ночь вдвоем, когда она в кафе смеялась над дебильными шутками из камеди клаба в моем пересказе, а потом сама предложила поехать ко мне в гости.
Спустя 10 минут фрикций я издаю легкий стон и слегка забрызгиваю ее животик. Моя любимая Маша, все такая же прекрасная, как и раньше. В ее глазах я замечаю слезы. Мне приятно видеть, что она так рада тому, что остается для меня самой привлекательной девушкой во всем мире.
Звонок телефона. Черт, еще же 5 минут до будильника…
- Сань, прости, что так рано, мы нашли след того парня с пистолетом! Он жив и скрывается…
- Стой, жди меня на работе, буду через полчаса, там все расскажешь.
Не успев даже зайти в ванную, я быстро собираюсь и выхожу из дома. Действовать нужно быстро, чтобы не упустить этого ублюдка.
…стимуляторы, галлюциногены и эйфоретики доказывают, что рай умещается в пакетике
Я специально делаю наушники погромче. Музыка заглушает навязчивый голос Бернарда. Водитель машины странно косится на меня, но я не удивлен: я почти не спал последние дни в попытках скрыться от всех, в том числе от той твари, что засела в моем больном сознании. Бежать, только бежать, пока меня не найдут, или я не упаду замертво. Другого выхода нет.