Астрологи объявили2
неделю Андрея Вознесенского.
Но это только на бумаге - а так я Вознесенского читаю влюблёнными глазами много счастливых лет. И нервных лет. И тихих лет.
(и вы тоже его хорошо знаете: он написал "миллион алых роз", написал "мёрзнет девочка в автомате" и главное - поэму и либретто к рок-опере "Юнона и Авось")
Когда-то в средней школе нам на разбор дали его стихотворение "Монолог Мерилин Монро". Разобрало в конечном итоге меня, и в междугороднем автобусе на избитой разрисованной раскладушке Нокиа я искала целиком текст Юноны и Авось, плевав на цены за мобильный интернет, потому что надо было сейчас. Мне всегда надо сейчас.
Под грудой бумаг с замерами и заметками лежит сборник Вознесенского 1980 года - его можно иногда открывать наугад. В нем есть всё, что мне раньше было нужно - но вот, стало не хватать. Чего, например, в нем быть не могло - это стихотворение 2008 года под названием "Одной". Возьмём оттуда строфу и проиллюстрируем:
~ Рандеву от меня,
убегаешь в Париж.
Мне в мобильный Сезам
объяснишь: “Например,
я внимала слезам
нотр-дамских химер”. ~
И одна химера у меня для вас есть: ее знают все - она сидит, подозрительно непарная, на скате особняка в Малом Кисловском переулке. В Москве есть ещё химеры, но они (как и положено в неоклассике) либо по две, либо по центру. В отличие от Нотр-дамских, наша химера не плачет - она стойкая баба, в неё не вмонтирован ливнесток.
Треугольник из Большой Никитской, Калашного и Малого Кисловского переулков - вкусный, как торт. Там сплошь посольства в особняках 18-19 веков, осыпанных барельефами как куличи на Пасху. Я там гуляла в свои счастливые годы. И нервные годы. И тихие годы. Все фото сегодня - оттуда.
