Астрологи объявили⁠⁠2

неделю Андрея Вознесенского.

Но это только на бумаге - а так я Вознесенского читаю влюблёнными глазами много счастливых лет. И нервных лет. И тихих лет.


(и вы тоже его хорошо знаете: он написал "миллион алых роз", написал "мёрзнет девочка в автомате" и главное - поэму и либретто к рок-опере "Юнона и Авось")


Когда-то в средней школе нам на разбор дали его стихотворение "Монолог Мерилин Монро". Разобрало в конечном итоге меня, и в междугороднем автобусе на избитой разрисованной раскладушке Нокиа я искала целиком текст Юноны и Авось, плевав на цены за мобильный интернет, потому что надо было сейчас. Мне всегда надо сейчас.


Под грудой бумаг с замерами и заметками лежит сборник Вознесенского 1980 года - его можно иногда открывать наугад. В нем есть всё, что мне раньше было нужно - но вот, стало не хватать. Чего, например, в нем быть не могло - это стихотворение 2008 года под названием "Одной". Возьмём оттуда строфу и проиллюстрируем:


~ Рандеву от меня,

убегаешь в Париж.


Мне в мобильный Сезам

объяснишь: “Например,

я внимала слезам

нотр-дамских химер”. ~


И одна химера у меня для вас есть: ее знают все - она сидит, подозрительно непарная, на скате особняка в Малом Кисловском переулке. В Москве есть ещё химеры, но они (как и положено в неоклассике) либо по две, либо по центру. В отличие от Нотр-дамских, наша химера не плачет - она стойкая баба, в неё не вмонтирован ливнесток.

Треугольник из Большой Никитской, Калашного и Малого Кисловского переулков - вкусный, как торт. Там сплошь посольства в особняках 18-19 веков, осыпанных барельефами как куличи на Пасху. Я там гуляла в свои счастливые годы. И нервные годы. И тихие годы. Все фото сегодня - оттуда.