Анна и Марина. Часть 4. Последняя.
Теннисная ракетка
Анна ходила смурная, потому что уже вторую неделю небо затянуло дождем, и пришлось убрать столик с балкона. Молча сидела под лампой на кухне, читала. Марина тоже приуныла. За компанию. Так что который день подряд они читали и прихлебывали кофе из кружек: из красной Анна и из зеленой Марина. Потом улыбались друг другу еле-еле, одними губами, и шли спать. Анна на диван, Марина – на кровать. И молча видели сны. О чем-то лилово-зеленом Анна, о чем-то коричнево-оранжевом Марина. А дождь все лил и лил. Пришлось достать пальто и шарфы. Черное пальто и красный шарф – Анна, а белое пальто с голубой береткой и шарфом Марина. Кошка спала исключительно под одеялом: когда на диване у Анны, когда на кровати у Марины. Как-то Анна пожаловалась Марине:
-Знаешь, устаешь от этого дождя: серо и слякотно. У меня постоянное ощущение тоски. А вообще надоело все, порой мне кажется, что я тебя обидела, когда ты молчишь очень долго, а как извиниться, я не придумаю или не захочу. И на работе когда кто-то заказывает песню, порой после бывает ощущение, что я спела не то, либо плохо: не угадаешь же по лицу, так и чувствуешь вину. Кто-нибудь позвонит – так по такой погоде и гулять не хочется.
Марина кивнула:
-Ага, ужас а не погода. А насчет меня: кто тебя просит извиняться или об этом думать?
-А не думать не могу.
-Ну меня-т ты не обидела ничем, а если тебе так уж хочется извиняться перед другими людьми, то раньше я тоже хотела. А потом папа научил меня одной вещи. Он у меня играет в теннис почти профессионально.
-А как теннис связан с моим постоянным чувством вины?
-Да слушай же... Когда идет партия в теннис, тоже часто промазываешь или еще что-то делаешь не так. И папа сказал, что у теннисистов во время партии нет времени говорить «извини» за каждую промашку.
-Ну?
-И когда кто-то допускает промах, он просто два раза быстро ударяет по столу ребром ракетки. И это считается извинением. Когда папа это рассказал, я подумала, а почему бы мне не использовать это? Ведь я могу, если сделала или сказала что-то не то, быстро постучать ребром ладони по другой руке или столу. Получается, я извинилась.
-Но человек-то этого не видел!
-Ну и что, ты же попыталась, ты сказала ему свое «извини», просто на другом языке. Это правда помогает, попробуй.
-Может быть. – Буркнула Анна и за спиной быстро стукнула два раза ребром ладони.
-Только не подумай, что теперь можно грубить всем! – Хохотнула Марина и убежала ставить чай.
- Подумаю! - Отозвалась Анна, - обязательно позвоню сегодня всем, кому давно хотела нагрубить, - и засмеялась.
Черничный пирог
Анна ушла по делам, а Марина повозилась у мольберта и оккупировала кухню, наполнив ее веселым грохотом и вкусными запахами: чем-то ванильным и сливочным.
Анна вернулась рано. Вошла благоухающая духами, растрепанная, в красном шарфе, смешав клубничный запах духов с ванильным с кухни. Марина налила ей чаю и сняла салфетку с тарелочки.
-Смотри, я тут осваивала рецепт. Мама прислала чернику. Ты ее любишь?
-А она какая?
-Ты ни разу ее не ела?
-Неа, а это не голубика?
-Нет, но очень похожа. Пока пирог горячий, давай пить чай.
Они включили старый заумный фильм, притащили табуретку к дивану и разложили на табуретке пирог и чай, укрылись пледом и стали смотреть кино вприкуску к пирогу. И пирог вышел очень вкусным, и фильм был выбран очень хорошо. Уютно. Одри — кошка - сидела между ними и слизывала с их пальцев остатки чернично-сливочного крема.
А потом к ним пришел Аннин друг Макс и Лина, его сестра. Макс вообще-то уже успел стать их общим другом. Бывало, он приходил поздно, если не мог поймать автобус домой, и спал в гостевой комнате, где стоял мольберт. Сегодня они с Линой шли со студенческого концерта, где играли свои песни. Лина играла на флейте, а Макс – на акустической гитаре. Если он оставался, как сегодня, то все они долго и шумно обсуждали фильмы или музыку, смеялись и, бывало, пили принесенное Максом красное вино. Макс был шумный, похожий на попугая, интересный и всегда в центре компании. А его сестра Лина - скромная, но очень эрудированная и остроумная. Их группа называлась «Стоунхендж», тексты были напичканы напыщенными оборотами, что за вином часто было обсмеяно и ими самими, и Анной.
-Ну вот это я точно помнить буду, - смеялась она, - ну кто такое сочинил:«мои кони как птицы несутся»!
-Ты еще других не слышала, - улыбалась за очками Лина.
Часто после таких посиделок ребята играли и пели, Анна и Марина подпевали им. Анне нравился «Романс про Луну Луну» Лорки, она часто просила Лину его напеть, правда Макс перекрикивал и убивал романтический настрой, включая на компьютере караоке, дурным голосом запевая:
«Фандерболт энд лайтинг вери вери фрайтинг ми!»
Потом присоединялась вся компания, и девушки пищали:
-Галилео!
-Галилео!
-Галилео-Фигаро!
«Магнификоооооо!» – Надрывался дурным голосом Макс, и хор рассыпался смехом, не допев.
Порой они распределяли роли в домашнем спектакле и сочиняли мизансцены для концертных выступлений, порой смотрели редкостную гадость – очередной авторский жутко пафосный фильм, расхваленный Максом, а потом дружно его обсуждали и ругали. Правда, Макс всегда утверждал, что лучше фильма не видел – в пику, наверное.
Иногда Лина приносила из библиотеки, где работала, дурные стихи. Их со смехом и церемониями под вино читали по кругу:
«Надвинув шапку на глаза, а сверху капюшон,
Иду совсем как динозавр – огромен и страшон!» - Верещала раскрасневшаяся Марина, а Лина вторила:
«Молчит телевизор, потерял кинескоп,
Молчит вентилятор, застреленный в лоб»!
Вечер шел, перетекая в позднюю ночь, пока все без сил не валились спать. Иногда царило буйное веселье, а порой – как сейчас, все сидели под одним пледом, пили черный чай или кофе из огромных кружек и ели вкуснейший теплый пирог. В такие дни дождь был только снаружи, но вот внутри были друзья, пирог и горячий-горячий чай. И все было хорошо.
Сказки Лины
Очень редко Лина приходила одна. И Анна, и Марина очень ценили такие ее визиты. Они обе любили Лину, ее необычные богемные наряды из секонд-хэндов, умную и острую речь, шутки, которые можно было записывать. Но больше всего они любили сидеть с ней на кухне. Тогда Марина приносила припасенный для таких случаев альбом и упаковку мелков, и все трое принимались рисовать. На кухне царило сопение, кто-нибудь напевал под нос. Высунув язык, Анна больше пачкала бумагу. Марина слишком манерничала и старалась, а Лина всегда рисовала иллюстрации к своим ненаписанным рассказам: большегогловых и большеглазых человечков с изящными ручками. Анна нарочно «забывала» отдать ей альбомные листы после, а потом прятала их в свою папку, ей они нравились до безобразия.
Если Лина была в настроении, она рассказывала чудесные истории про циркачей, акробатов и придворных бастардов и их приключения. Анна не раз спрашивала, как Лине приходит такое в голову и не пробовала ли Лина это записать.
-Пробовала, обычно бросаю на середине и просто рисую картинки к историям. – Отвечала Лина. - Сами истории потом забываются.
-Вот так всегда с лучшими сказками: их просто недосуг записать, - вздыхала Анна, а Марина поддакивала и кормила девушек свежими плюшками или хвасталась новой своей картинкой.
-Я думаю, мир перевернется, если Лина когда-нибудь запишет хотя бы одну из своих историй, - сказала как-то Анна Марине.
-И мы станем ходить кверху ногами, - улыбнулась Марина.
Хлам
Анна в конце года затеяла огромный ремонт. С хозяевами все же согласовали, что чуток изменят интерьер и покрасят кое-где. Марина решила благоразумно не сопротивляться и молча выполняла указания Анны, которая в платке, намотанном тюрбаном, с сигаретой в зубах командовала:
- Таак, это сюда, а эту тумбу в угол пока!
-А это оставь , где стоит, помнем еще – хозяева потом ворчать будут!
-Ну где ты там! Молоток, срочно! И кисть неси.
Все это напоминало старания дядюшки Поджера, так что Марина тихонько хихикала в кулак, метаясь по дому.
Потом появились рабочие, которые долго курили внизу, потом донесли наверх по частям громоздкую полку-комод, которую Анна купила неделю назад, решив, что ей мало места для всего гардероба и мелких вещей. Надо сказать, полки Анна обожала. Чем их в доме становилось больше, тем ей казалось лучше.
Полку было решено прикрутить над диваном, около угла стены. Рабочие еще немного покурили и минут за 5, пока Анна на кухне отчитывала Марину за какую-то мелочь, прикрутили шурупы. Марина было подумала, что полка явно тяжеловата, но говорить ничего не стала, ибо себе дороже пререкаться с Анной. Посему она расписалась в квитанции, что претензий к работе нет и отпустила их. В это время Анна, доделывала красивый бежевый бордюр по верху стены по трафарету в виде милых завитушек, стоя на антикварном комоде и поставив краску на газету на кровати. И конечно, как только закрылась дверь за рабочими, Анна неловко повернулась, слезая так, что задела ногой краску. И краска, естественно, перевернулась и жутчайше запачкала кровать. Анна, чертыхаясь и дымя сигаретой, вытащила растворитель, принялась оттирать все. Марина всплеснула руками и убежала за ведром – отмывать полы.
Часов в 10 вечера с ремонтом закончили: свежая краска сияла и сохла в нужных и не нужных местах, потрескивали тихонько кое-где подновленные обои, у окна сохла придвинутая туда кровать Марины. Анна обозрела все сделанное и повернулась к Марине:
-Смотри, можно сегодня спать по разным комнатам, но если ты против – можем поделить мой диван пополам.
-Давай, второй вариант меня больше устраивает. – Кивнула Марина.
-Ну а сейчас я пока полку заполню своим хламом. – Анна собралась с силами и из последних сил метнулась к коробкам с вещами. Там были и книги, и мягкие игрушки, и сувениры, и коробочки засохших красок и прочего. Марина втянулась и стала разгребать коробку с интересом, отпуская замечания:
-Ну вот смотри, никогда тебя в этом наряде не видела, ты ж это не носишь.
-Не ношу, - легко согласилась Анна, - но вдруг буду, жалко.
-А эта блузка?
-А-а, эта? Подарок мамы, мне мала, но не выброшу же я мамин подарок.
-Ну и хлама же у тебя!
-Да, я отнюдь не буддист, впрочем, рада бы избавиться, но как? Смотри, вот видишь – этот сувенирный мольбертик? Это же ты мне привезла из своей поездки за границу.
-Да, точно, припоминаю, было дело.
-Ну так это ж как-то неуважительно - выбрасывать твой подарок, да?
-И правда, - вздохнула Марина.
-Или вот медведь – помнишь, мне его на день рождения принес Макс? Вот придет он в гости – и не увидит свой подарок, а? Или вот бархатная туфелька-игольница — это от Лины.
-Понимаю, вот только это же все жутчайший хлам.
-Хлам, еще какой, но куда без него? Спорим, и у тебя хоть коробочка же найдется? Вот, например, под кроватью, в той картонке?
-Аха, твои подарки, другие подарки и мелочи, которые жалко выбросить – они о чем-нибудь напоминают.
-Да-да, помню-помню: билетики в кино и театр, обрывки кружева и старые бусинки, кисти - но вот зачем оно тебе?
Марина пожала плечами:
-Так просто. Выбросить тоже не могу.
-И я вот. Поэтому -то пришлось купить полку. Кстати, тут под полкой есть место поставить мой хула-хуп.
-Хула-хуп? Ты же им не пользуешься?
-Почему это, бывает и пользуюсь!
-Но он там не будет хорошо смотреться!
-Ничего, привыкнем, пусть пока. - Махнула рукой Анна.
Часам к 12 возня с хламом прекратилась, и Анна с Мариной улеглись спать. Анна по обыкновению решила почитать перед сном и устроилась с книгой. Марина уже почти засыпала, когда раздался страшный грохот: полка, сорвавшись со стены, неумолимо полетела на них. Но не долетела до дивана, остановившись в десятке сантиметров от ног Анны и Марины, остановленная чем-то. Анна присвистнула:
-Ну вот, так и думала, что перегрузила!
-Да ты что! Я тоже боялась, что теперь делать?
-Ничего, главное – что нас не ушибло, а могла бы упасть к нам прямо на ноги и что-нибудь переломать.
-Могла, правда.
Анна и Марина встали и подошли к упавшей полке, совместными усилиями отодвинули ее подальше; под полкой покоился согнутый почти напополам хула-хуп.
Анна почесала в затылке:
-Полку оставим как комод – внизу, а то еще раз грохнется. Ну а насчет хула-хупа, видишь, ты еще говорила, чтоб я убрала его. Мило получилось.
-Даа, он нам жизнь спас! Теперь точно его не выбросим! – Подхватила Марина.
- Оставим? Впрочем, у нас и так столько хлама, что он нас чуть не погреб под собой! Зачем нам, собственно, гнутый обруч?– Вскричала Анна. – Пусть это будет первой выброшенной вещью!
Ответ
Анна уже второй день была поглощена одной книгой. Пока Марина возилась с мольбертом и кистью, Анна взахлеб читала. Читала она и по ночам, уйдя в соседнюю комнату. Редкая книжка так ее увлекала. Марина пару раз поинтересовалась о чем же это, но, получив невразумительный ответ: «о жизни», решила не доставать расспросами и удалилась к себе в «мастерскую».
На третий день Анна сама нагрянула туда, у нее сверкали глаза:
-Все! Дочитала!
-Ну и как?
-Герои не поженились. Впрочем… Гм… Может и поженятся. Но все же, все вполне неплохо. Хорошая книга. Суть не в этом.
-А в чем же суть? – Поинтересовалась Марина, отрываясь от работы.
-Суть в том, что на последней странице автор оставил свой адрес!
-Зачем? – пожала плечами Марина.
-Ты не понимаешь? Вот представь, что у тебя возникли вопросы к писателю, но ты же не можешь их задать, да?
-Не знаю, у меня, вроде, не возникало подобных вопросов, ну или я предпочитала додумывать сама.
Может быть, - отмахнулась Анна, - но, смотри, автор пишет, что все, кто хочет что-то обсудить в книге, могут ему написать. Это…это же действительно удивительно!
-Не знаю, мне с трудом в это верится, - отозвалась Марина. – Когда мне было 14, я отправляла письмо одному актеру, просто хотела сказать, что мне понравился тот герой, которого он играл.
-Ну и чего же ты ждала? Ты же не задавала вопросов.
-Нет, я попросила оценить мои работы: там была пачка копий моих рисунков.
-Просто рисунков?
-Иллюстраций к книге, по которой все было снято. А у героя на рисунке как раз было его лицо.
-Хм, - Анна помрачнела. – Не знаю, может быть у него было мало времени, много поклонников, или письмо потерялось?
Марина присела на стул с кистью в руке:
-Ты правда в это веришь?
-Да. Мне кажется, что, будь я на его месте, я бы старалась отвечать всем. Конечно, при условии, что меня о чем-то бы спрашивали. – Анна обняла Марину, - это же не повод не верить в чудеса, да я и не особо рассчитываю на ответ на самом деле, - вздохнула она.
Марина ехидно улыбнулась:
-Но напишешь?
-Да, напишу, - кивнула Анна.
-Окей, попробуй. Дашь мне потом книжку?
-Хорошо. Тогда я иду писать письмо.
***
-Марина, ты не поверишь! – Анна влетела в мастерскую, держа в руках конверт со множеством ярких марок.
-Что?- Поинтересовалась Марина.
-Письмо! – Воскликнула Анна,- письмо от Писателя! Ты станешь со мной смотреть?
-Конечно! – Увлеклась идеей Марина и стянула с себя фартук, заляпанный краской, - Пошли на кухню пить чай и читать письмо. Хотя, нет, погоди, ради такого случая мы пойдем на веранду и принесем туда чашки.
Минут за десять все было сделано, Анна закурила, вскрыла очень осторожно конверт по краю и развернула плотный белый лист.
-Ну что там? Наверное, всего две строчки? – Потянулась Марина.
-Ээ, неет, смотри, целых пол-листа. Прочитаешь или перевести?
-Переводи, - согласилась Марина, - слушаю!
-Тээк, «дорогая Анна, я рад, что вам понравилась моя книга…», погоди, вот тут еще про героев: я кое-что спрашивала, смотри-ка!
-Что? – встрепенулась Марина.
-Он пишет продолжение, значит, еще узнаю все про то, поженятся герои или нет и умрет ли один из них! И еще говорит, что рад, когда люди ему пишут. Когда я сказала в своем письме, что не жду ответа, он немедленно решил написать мне.
-Интересно, - сказала Марина, отхлебнув чай.
-А ты не верила в чудеса! – легонько укорила Анна.
-Да, не верила, - повторила Марина, - мне и сейчас удивительно знать. Что ты намерена сделать с письмом?
-Не знаю, но хочу сохранить его.
-Здорово, я тоже хочу посмотреть. - Сказала Марина и взяла письмо, чтобы пробежать его глазами самой.
