О военнослужащих обличенных особым доверием
Письма из Армии, которые я прочитал почти через пятьдесят лет спустя. Отрывок из "К чему приводит ИДЕАЛИЗМ или любовь к стране ВЕЧНОЗЕЛЁНЫХ ПОМИДОРОВ".
Пару слов о том, кто это вообще такие? Это некое, скажем так, сословие срочников обличённых какой-нибудь … нет, не властью, а особым, так сказать, доверием вышестоящих начальников. Всякого рода писари (делопроизводители), кладовщики, хлеборезы, уборщики бань, начальники стиральных и швейных машин и прочие каптёрщики и т.п. Были, такого рода должности и штатными, но чаще всего по штату этого предусмотрено не было и тогда начальники всевозможных служб подбирали бойцов в подразделениях и те работали на всякого рода, как правило, тыловых объектах. Жили они в подразделениях, вернее ночевали в них, а служили там…, где уже было сказано. И доставляли массу хлопот командирам, конечно.
Ну, а какая такая особая власть у каптёрщика, кладовщика, писаря или скажем, кодировщика? Никакой. А вот положение привилегированное. Отсюда и особое отношение, конечно, в первую очередь к младшим по призыву. К своим однопризывникам … тут по-разному. Потому что внутри одного призыва тоже существовала иерархия. К старшим… тут без вариантов. Старший он и есть старший. Особо не поборзеешь. Но к младшим всегда свысока и с пренебрежением. Чаще всего. Исключения бывали, какое же правило без исключений, но крайне редко. Почти никогда.
Отличительным знаком кастовой принадлежности служили ключи. А уж если на колечке помимо ключей была ещё и печать, то это был не просто принц, а принц наследный. Ибо печать!!!
Ключи крепились к ремешку или к цепочке. С другой стороны, этот удлинитель цеплялся к ременной петле на поясе брюк. Чтобы, значит, не потерять случайно. Длина этого приспособления была такой, что если свободно отпустить ключи, то связка оказывалась на уровне колена. Во-первых, это было сделано для того, чтобы можно было открыть дверь или там сейф или шкаф, не отстегивая ключей от упомянутой брючной петли. А во-вторых…. Во-вторых, при перемещениях по казарме или нахождении в местах, где не было начальства, курилке например, цепочка эта раскручивалась на пальце и на него же наматывалась. Потом процесс повторялся, но в другую сторону. Опять раскручивалась и снова наматывалась. И так, пока не надоест. Это считалось круто, и было отличительным опять-таки признаком принадлежности к касте хранителей ключей, и даже печати.
Ещё это сооружение использовалось для шуток или наказания – воспитания личного состава, младшего конечно. Фактической властью это сословие не обладало никакой, но формально имело право. На что? Представьте, идете вы в строю или просто идёте. Сзади вас вот такой хранитель. Вытаскивает он свою цепь и лупит сзади по…тому, что ниже ремня, но выше сапог. По ногам или выше. Разницы никакой. Всё равно больно. Останавливаться, тереть ушибленное место или как-то выразить своё недовольство не рекомендовалось. Ибо следовал вопрос:
- Ты чем-то недоволен, военный? – и, как правило, следовала добавка. Просто так, потому что старослужащему военному, обличенному доверием особым, было скучно.
Если оному хотелось проявить власть с пользой для службы, то вылавливался кто-нибудь из вечно нарушавших, по мнению стариков, порядок и дисциплину молодых. Ставился по стойке смирно и воспитывался. Слова разные говорились, конечно, но смысл их сводился к сакраментальному вопросу:
- Ты поал? Поал, нет? Чё, не поал? («поал» - в смысле «понял») – и вопросы эти задавались очень раздражённым и злым тоном с видом совершеннейшего превосходства и непогрешимости в своей правоте. Потому что только одним своим видом молодой боец вызывал в этом самом … раздражение и возмущение. Чем? Да просто своим существованием. Но это ладно. В определённый момент этого воспитательного процесса ключи на ремешке начинали использоваться в качестве «весомого» аргумента. Очень неприятно было получать этими «аргументами» по ногам. А если уж доставалось, извините, по-своему … м-м-м «аргументу», то и совсем было неприятно.
Таких вот удальцов - молодцов было в роте всего один. Кандедушка кодировщик. Он постоянно сидел в штабе. В своей жутко секретной и объятой строгой военной тайной (это без иронии, ибо …) комнатушке. Там и спал. А когда приходил в роту, соскучившись…, в общем, был он просто патологическим садистом, хотя и трус редкий. Вечно оглядывался и озирался. Как бы кто не увидел чего? Потому что были ещё и деды. Четвёртый период, то есть. А большинство из них персонажа этого считали «шлангом» и относились к нему соответственно.
Вот такие были … игрушки … для взрослых и не очень умных мальчиков.
Но, тем не менее, вся эта каста была связана между собой общностью интересов. Люди одного круга, знаете ли. И что не менее интересно близость к ним считалась тоже своего рода привилегией. Как ни крути, а в руках этих деятелей были ключи к некоторым очень удобным и нужным ценностям и благом. Даже вручённое тебе прямо в руки письмо, минуя контрольное вскрытие или томительно ожидание, пока дедушки, наконец, решать раздать почту и молодым тоже, превращалось в действительно ПРАЗДНИК, А для этого надо было иметь отношения с почтальоном.
Вот такие случались сослуживцы,.
© ИВАН ИВАНЫЧ
