Муза, скажи мне о муже седовласом, сердце утрате ввергшем,
Что некогда жил под кровом единым с женой красноликой,
А ныне в разлуке скорбит, одинок, словно дуб под ветрами.
С ним под кровлей единой давно обитал я, смертный безвестный,
Слушал речей его медных, как он молвил о прошлом —
Как гневался, дом покидая, и дети, как листья осенние,
Разлетелись по дальним краям, ведомые волею Эвра

Но вот день настал, когда вестник явился — сын старший, златокудрый,
Светоч семейного рода, в очах его — блеск отваги и юность.
И у порога стоя, возгласил он речью крылатой:

«О где же отец мой, многомысленный, где глас его звучный?
День мой рождения близок — двадцать девятый рассвет Эос,
И я созываю родных, да не в пиршестве пьяном,
Не к сладким речам за чашей самого Диониса,
Но к сраженью-забаве, где стрелы без смерти летят,
Где пена не крови, но краски ложится на плечи свирепых.

Скажи же отцу моему, да явится он без промедленья:
Ибо ныне дана ему милостью по воле Ареса,
Последняя радость — на родичей метко направить стрелы,
И без вины пред богами и законами славной Эллады
Вершить справедливость, что в сердце каждого смертного живо