Время было не богатое и все три поколения моего семейства не выбрасывали тару. То есть, бутылки и стеклянные банки. А мыли их и складывали на лоджии. С расчетом потом, наверное, на черный день, чтобы сдать. Накопилось их очень много, везде: на столе, под столом, на полках, в коробках. Лоджия в старой квартире большая была, с пожарной лестницей еще.
И что же случилось? Тихим весенним вечером, я, мелкий, лет, может быть пять-шесть, вышел на балкон. Играл там в закатном солнце с котом, а потом добрался до бутылок. Не знаю, что мной двигало, но я открыл застекленную фрамугу и швырнул бутылку в неё. На улицу, с четвертого этажа. Она разбилась внизу, не долетев до дороги, а чисто под домом. И таким мне это показалось забавным занятием! Я швырнул второй раз, третий.
- Эээ! Кто там бутылки бьет!? - послышался голос с улицы, человека я не видел, а только спрятался из виду, пригнувшись за бортиком балкона. Это добавило еще и бешенного адреналина!
Погода была уже теплая, почти летняя. Балконы были у многих открыты. Меня было не так просто сходу распознать. Я выждал момента и тихонько отправил массивную бутылку из-под шампанского с балкона, не высовываясь над бортиком. Она смачно разбилась об асфальт внизу.
- Это кто-то с балкона кидается! - раздался тот же голос с улицы. Я был в эйфории. Голос я узнал. Это был местный противный мужик, косящий чем-то под Жеглова из сериала. По жизни мерзко прищуривался. В каждой бочке был затычкой, обладал поведением такого "жигана" местного пошиба. Он меня тогда уже очень сильно раздражал в детстве. Я не мог еще сформулировать, чем, но раздражал конкретно.
Я был в эйфории! Я проталкивал бутылки незаметно в щель снизу и сбоку, максимально так, чтобы не было понятно, откуда они падают. Мне было дико по кайфу, что я заставляю нервничать бесячего мужика! Снизу начали слышаться уже и другие голоса. Кто-то переговаривался. А двор у нас на тот момент обладал всеми классическими атрибутами советского двора. Бабки на лавочках, мужики у вкопанного в кустах стола, и все друг друга знали.
Я побросал еще, а потом подумал, что надо бы незаметно как-то посмотреть, что там делается внизу. Я пролез тихонько на пожарную лестницу в глубине лоджии и обомлел. Под балконами собралась целая толпа бабок, мужиков, прохожих, теток! Они стояли чуть дальше, на газоне, куда бутылки никак бы не долетели. Все галдели, показывали пальцами, хватались за голову и все их взгляды были направлены четко на мой балкон!
- А я знаю его! Это же VanyaDW! С четвертого этажа! - громко и мерзко протянул тот бесячий мужик с прищуром и показал на меня пальцем из центра толпы. Они меня спалили...
А в следующую секунду раздался звонок в дверь. Я успел пулей вылететь с балкона и из дальней комнаты добежать в коридор. Я увидел, как отец открывает, а там толпа галдящих соседей. Дальше мою амбразуру мигом залило слезами! Это было фиаско! Скандал был неимоверный. Меня наказали, закрыли, отправили спать. Моя семья всегда исповедовала, что детей бить нельзя, но в тот момент мне всё-таки, по-моему, дали по заднице пару раз. Я не помню, я был в истерике, это был ужасный день.
Но самое страшное началось потом. На меня стали коситься все соседи. Мне было не выйти из подъезда даже! И это длилось еще очень долго! Однажды одна из дворовых бабок подкараулила меня на улице, перекрыла мне дорогу:
Б: ТАК ЭТО ТЫ МЕНЯ БУТЫЛКАМИ ЧУТЬ НЕ УБИЛ!!! - И кинулась на меня.
Я перепугался до ужаса! Бежал так быстро, как мог! Перемахнул четыре ограды детского садика, такой высоты, которую в обычное время я не мог преодолеть. Убежал в другой район и инстинктивно примчался к своей бабушке. Потом получил знатных люлей от матери за то, что ушел с её поля зрения из окна, хотя она строго-настрого запретила.
Не припомню, чтобы именно та бабка была в той толпе, которая собралась тогда под домом. Но, видимо, она решила отыграться за всех бабок района на мне. Да и бутылки я ронял на кусок асфальта, который опоясывает дом, дальше был палисадник, а дальше дорога. Зачем этой бабке тогда понадобилось шнырять по дорожке четко под домом? Даже меня мать всё детство учила: "Не гуляй под домом! Там мусор из окон швыряют". (Может, кстати, это и сказалось?). Вопросы остались без ответа, но бабок и разных дворовых мужиков я стал бояться как огня. Репутация среди соседей у меня с тех пор была испорчена, я для всех стал непослушным хулиганом, без права реабилитации. Представить даже страшно, до каких масштабов и подробностей раздули эту историю те дворовые бабки, и какие слухи обо мне ходили...
Мало того, так еще и мать при каждом удобном (и не очень) случае, когда мы были в гостях, или гости были у нас, и речь заходила о шалостях детей, всегда рассказывала эту историю! Я каждый раз уходил из комнаты и плакал, пытался сделать вид, что меня не существует, хотелось провалиться сквозь пол. Хотелось выпасть с того балкона вместе с бутылками тогда. Я не знаю, как это в психологии называется, но это стало какой-то такой моральной плёткой для меня. Таких моральных плёток в моем детстве было несколько. Я, может быть, потом напишу еще о них, как настроение будет....
Сколько раз после рассказа о "моих бутылках" я выслушивал колкости и упрёки от друзей родителей в духе: "Ясно... Хороший мальчик у вас!.. М-даа...". Меня это всегда ужасно ранило! Если тех, кто совершил преступление, судят и приговаривают один раз, то меня судили и приговаривали постоянно! Я был тепличным ребенком и не знал, что к этому, в принципе, можно по-другому относиться. Меня этот случай просто убивал. Он стал одной из самых жутких тайн моего детства и более-менее рассосался только тогда, когда я пошел в школу и там начались уже другие проблемы.
