ii3tt

Цены в принципе в плюс минус как в России. Но есть варианты сильно дешевле и на вкус сильно лучше. Но это уже зная и многое попробовав.

Дешёвая одежда в секондах.

Ибический классический рынок с барахолкой и блошинкой на Ждановичи-Лебяжий, ул. Тимирязева.

Для любителей - обязательно к посещению.

В принципе, многие принимают русские рубли, или переводы, или карта.

Есть ТЦ с электротоварами: бу комп.комплектующие, древние телефоны, кухонная техника.

ПОНЕДЕЛЬНИК - ЕДИННЫЙ ВЫХОДНОЙ!!!!

Магазины Евроопт - как наши МагнитоПятёрки. Можно найти неплохой шампунь или бальзам чуть менее 400 рублей за литр.

По продовольствию вполне нормально и спокойно.

Магазины Маяк - как наш Светофор, только тут говна купить легко и непринуждённо. По цене может быть дороже чем в ГИППО.

Внимательно смотрите на ценники и сам товар. На многие вещи установлена единая социальная цена.

Музеи в Минске - так себе, маленькие. (не в обиду беларусам и минчанам). Рекомендую вначале посетить СтранаМини. Это в миниатюрах главные достопримечательности. Особенно полезно, если приехал дикарём на машине и имеешь свободу перемещений.

Быть готовым, что мелкие местные музеи туристов не любят. Особый привет музею

ЯнкиКупалы. Было ощущение, что я им в центре главной экспозиции вонюче насрал.

В Минске есть МузейКота. это добровольцы держат в квартире десяток кошек. Типа контактного зоопарка. Коты наглые, могут и когтями полоснуть. Дорого. 1300 взрослый+детский. Сильно на любителя, особенно запах.

В Ратуше надо спрашивать, отвечают охотно и подробно.

Минский Художественный Музей. Сильно на любителя. Места дохера, смотреть особо нечего.

По детям там спокойно как правило, пофиг абориген или неабориген, спокойно выдают детский-студенческий чисто по виду. Но могут закуситься. Где-то жизненная позиция кассирши, и тогда её могут оддёрнуть, или политика работников музея, тогда продадут только полные.

Минский зоопарк, ну, на полдня походить. Сумбурный. Парк динозавров, - для мелких может и ничего, но детям постарше там будет скучно, а мелкие задолбаются по просторам ходить. Хз для чего это частно-государственное творчество (вариант помыть - гневно отвергаем!).

БресткаяКрепость, замки - всё это государственно-частная форма. Государство пиарит, включает в обзорные буклеты. Частник содержит, ремонтирует, организовывает туры, свадьбы, отели, рестораны.

Замков просто дохрена много! Но истории быстро приедаются своей однотипностью.

Кто успеет, езжайте на БелЭкспо. Там стоит БЕЛАз. Имбическая хтонь.

как-то так....

С тех пор прошло двадцать лет, Лёля пережила три капремонта, сгнила и снова стала целой, сменила четыре комплекта резины и однажды чудом не утонула в луже на Ленинградке, когда порыв ветра сорвал с неё крышу гаража. Алексей вырос, стал инженером, женился, развёлся, но каждый вечер всё так же поднимал капот, чтобы просто посмотреть на мотор — точно проверить, не исчез ли он, не растаял ли как сон.

Соседи подшучивали: «Алексей, продай уже эту рухлядь, купи нормальную тачку». Он улыбался в ответ и заводил Лёлю. Мотор рычал баритоном старого джазмена, выхлопная труха пахла тёплым хлебом, и всем становилось ясно: продавать он её не станет никогда.

Однажды зимой, в самый лютый мороз, Алексей ехал домой по Пятницкому шоссе. Снег валил сплошной стеной, фары тонули в белой пелене. И тут Лёля зачихала, заглохла и замерла. Алексей вышел, открыл капот — свечи покрылись инеем, будто старуха занемогла. Он снял перчатки, согрел свечи ладонями, дышал на них, как будто оживлял маленькое сердце. Через пять минут мотор прокашлялся и завёлся. Алексей сел, вытер слёзы — от холода, может, или от чего-то другого — и тихо сказал: «Спасибо, что не подвела».

Весной он решил съездить в Сергиев Посад, к отцу, который уже не помнил ни сына, ни машину. Старик сидел на скамейке у подъезда, глядел в одну точку. Алексей припарковал Лёлю прямо на газоне, подошёл, обнял отца за плечи. Тот вдруг встряхнулся, ткнул пальцем в «Москвич» и прошептал: «Помню… белая… мы ж её на металлолом везли». Алексей кивнул. Отец улыбнулся: «А ты сказал — поедет. Видать, поехала».

В тот вечер Алексей долго молчал за рулём. Лёля мерно постукивала подвеской, будто подыгрывала. Он подумал, что машины, как и люди, умеют любить в ответ — тихо, без слов, но крепко: свечами, которые не глохнут в мороз, и капотами, которые всегда тёплые, даже если на дворе минус двадцать.

Когда он въехал обратно во двор, небо уже светлело. Алексей выключил зажигание, вышел и прислонился к холодному крылу. Лёля стояла, покрытая едва заметной изморозью, и казалась маленькой, почти хрупкой. Он провёл ладонью по краю крыла — точно так же, как в двенадцать лет на свалке — и прошептал: «Ну что, прокатилась?»

Машина молчала. Но Алексей знал: она ответит. Не словами, конечно. А просто завтра, когда он снова выйдет во двор, Лёля будет стоять на том же месте, белая, чуть усталая, но живая. И запах старой резины будет всё тем же, и мотор схватит с пол-оборота, и они поедут по утренним улицам — не спеша, как старые друзья, которые успели пожить и теперь могут позволить себе ехать медленно, только чтобы дорога длилась подольше.

Kimi2