- Нам нужен амперметр или плосокогубцы?
- Да нет, пожалуй, обойдёмся компьютером или отвёрткой.
- Позвольте, господа! А что же делать будем?
- Современный инновационный продукт.
Это из пьесы для театра абсурда? Да, нет – это наши дискуссии об образовании и его реформе.
Больше выделить денег на образование, меньше, сколько студентов учить «на бюджете», а кого за деньги, даже сакраментальный вопрос об учительской зарплате – всё это вторично. Потому что само по себе образование – вторично. Оно – инструмент. Образование готовит кадры для решения страной и народом определённых задач. Именно поэтому великие педагогические новации возникают на рубеже эпох, когда перед обществом возникают новые задачи. Потребовала английская промышленная революция минимально грамотного работника, притом в массовом порядке, - и вот тебе – родилась система «ланкастерских взаимных обучений» - быстрого обучения массовых контингентов грамоте, помянутая даже в «Горе от ума». Потребовалось Петру I для его преобразовательной работы сформировать кадры образованных людей – стал он посылать дворянских недорослей учиться «навигацким наукам». Елизавета Петровна не любила море и технику – и дворянские недоросли принялись изучать «взгляд и нечто», оно и проще, и изячней. Потребовалось большевикам «пробежать», по выражению Сталина, за десяток лет историческую дистанцию, на которую другие народы тратили сотни, - тут же возникает система ликбезов, рабфаков, техникумов и вузов, нацеленных на индустриализацию. Любопытный факт. Альфред Шпеер, гитлеровский министр военной промышленности, рассказывает в своих воспоминаниях, как во время немецкой оккупации он посетил Днепропетровск и увидел недостроенный университетский городок. «Этот народ нацелен на достижение технического первенства», - заключил этот далёкий от идеологии технократ. Именно так и было! Не устаю повторять: индустрия – это не заводы и фабрики – это состояние сознания народа, это в первую очередь духовная категория. Это уровень умелости и квалификации народа. Деиндустриализация – это, соответственно, дисквалификация народа.
Все разговоры об образовании, попытки его реформировать, обсуждения, нужно или нет ЕГЭ, издание по сему поводу разных законов и установлений и наставлений – вещь радикально бессмысленная. И пребудет таковой ровно до того момента, когда наконец не прояснится, для какой деятельности мы готовим кадры и учим детей. А это, в свою очередь, определяется тем, что мы желаем в результате деятельности получить. Потому что не бывает образованных людей ВООБЩЕ. Образованный человек – это человек, способный к той или иной деятельности. Меняется деятельность – меняется и критерий образованности. Это превосходно показано в романе Михаила Осоргина «Сивцев Вражек». Сто лет назад (как и сегодня) любимцами дам и центром общества были говорливые адвокаты и модные журналисты. Но начинается Первая мировая война – и самым интересным и, как теперь говорят, востребованным, становится заводской инженер. Именно к нему обращены взоры: хватит ли снарядов для фронта?
Сегодня ответа на этот вопрос нет и не предвидится. Ощущение такое, что на него наложено негласное табу: очень уж страшно. Поэтому мусолят частности: сколько процентов от ВВП тратить на образование, сколько правильно иметь студентов на сто тысяч населения и т.п. В области практической происходят слияния учебных заведений, что сильно напоминает перестановку мебели в департаменте.
То, что происходит сегодня, - это порождение паразитарной ресурсной экономики. Экономики проедания советского наследства. Если мы решим перейти от экономики «на наш век хватит» к экономике производительной, то нам потребуется не преобразовывать существующую систему образования, а радикально её поменять. Сегодняшняя школа исходит из молчаливого предположения, что работать будут другие – какие-то условные «таджики». А мы закончим что-нибудь непринуждённог-гуманитарное и засядем в офис. Из начальной и средней школы полностью исключён труд – в любой форме, даже в виде уборки. Таким манером сидят аж одиннадцать лет! Так у нас не хватает денег или лишние завелись, чтобы здоровенных тёть и дядь держать лишний год вместе с первачками? Кому это нужно? А так, знаете… во всём мире так…
Дальше народ идёт учиться на всяких там юристов-экономистов-филологов-политологов. Процентов 70 у нас изучает болтологические специальности. Цель (реальная, а не декларируемая) – отмазка от армии и получение диплома. Диплом, считается, священной коровой современного воспитания, без него, считается, жизни нет.
Итогов у этого пятилетнего сидения два: 1) устойчивая привычка к праздности и 2) убеждение, что простой труд не для меня. Современное высшее образование формует толпы праздных, ни к чему не годных людей, которых к тому же гложут претензии к миру и жизни: ведь я же менеджер по международной экономике (специалист по компаративной лингвистике и межкультурной коммуникации), а мне – на складе ящики ворочать. (Кстати, это горючая смесь всяких протестных движений, вроде белых ленточек). Единственно, на что он годен – это сидеть в офисе в окружении трёх К: кофе, кондиционер, клавиатура. Но для этого никакого специального образования не нужно: школы – за глаза и за уши. Откуда я это взяла? А вы посмотрите, кто по диплому работники какой-нибудь конторы. Рядом трудятся: юристы, экономисты, финансисты (этих больше всего, потому что из выпускают в каждой подворотне), психологи, филологи, культурологи, ну и так. По мелочи – экологи там всякие. И все они заняты одним и тем же. Это, по-моему, яснее ясного доказывает: никакое образование там и не нужно.
Вузы у нас давно стали институтом продления счастливого детства, а вовсе не подготовки работников той или иной квалификации.
Классической возражение: работодатели не берут без высшего образования. Значит, наверное, есть в этом какой-то смысл. Поговорим об этом.
Ну, во-первых, не все работодатели так уж привязаны к диплому. Хотя бы потому, что купить диплом – проще пареной репы. Вот я лично – работодатель. Бизнес, которым я непосредственно управляю, - вполне незазорный по длительности жизни и размеру; прирост – выше российской экономики. Работает и получает зарплату более ста человек. Их дипломы меня интересуют не более, чем свидетельство об окончании кружка вышивания. (Впрочем, дипломы есть даже у грузчиков на складе). Наверное, я не одна такая на свете.
Почему же где-то непременно спрашивают диплом? Это исчерпывающе объяснил один владелец продуктового магазина. Когда он дал объявление о найме продавщицы, не указав необходимость диплома, - к нему пришла толпа пропойц, бывших людей и бомжих. Вот чтобы огородить себя от представителей дна (которое у нас расширяется), работодатели и требуют в/о. А вы думали – зачем? Интеграл что ли брать?
Так что же должно быть, если мы захотим перейти от паразитарно-ресурсной экономики к производительной? Какое нам потребуется образование?
В первую очередь оно должно быть компактным. То есть нацеленным на достижение результата за возможно малый срок и с наименьшими затратами. Образование – это сродни питанию. Можно наесться в дорогом ресторане, можно в дешёвой забегаловке, а можно – купить куриный набор и сварить кастрюлю лапши. Будет очень дёшево и сытно. Можно есть так, чтобы как можно дольше не наесться, а просто продолжать получать удовольствие. А можно: чтобы поскорей наесться – и за работу.
Ровно то же и образование. В Европе учат 12 лет до вуза плюс 4-5, а то и шесть в вузе. Это так уж необходимо? Конечно. Ведь каждый год сидения за партой отдаляет (вернее, перелагает на родителей) выплату пособия по безработице.
Если задача стоит работать, строить, производить – то надо, напротив, стараться сократить срок обучения. В разумных, конечно, пределах. Вообразите, сколько человеко-часов разумной деятельности потеряно всеми одиннадцатиклассниками по всей стране. А теми, кто отсиживает законную пятилетку в эколого-политологическом? Страшное дело!
Схематически полезно вернуться к советской системе. Первые восемь классов все учатся вместе и одному и тому же. Может быть, не восемь, а семь – это надо посмотреть, посоветоваться с опытными педагогами. Все получают базовые знания – русский, математика, ну понятно. Никакой специализации, никаких особых лицеев-гимназий. Дальше все уходят из школы. Все! Чтобы не было никому обидно.
Дальше все идут получать среднее специальное образование. По существу дела – в ПТУ или техникум. Я считаю, что надо отменить термины среднее, высшее образование. Высшее образование – это сегодня какой-то вздорный фетиш, давно утративший связь с реальностью: лучше, чтоб его не было. Высшее образование – это сейчас что-то вроде микроскопического, величиной с булавочную головку смешного дворянства. Поэтому надо просто придумать новые слова – например, общеобразовательная школа. Это общеобязательные 7-8 классов. Потом – «базовое профессиональное образование». Это по-старому ПТУ или техникум. После этого будет не вуз, а заведение «профессионального образования второй ступени», затем, если требуется, «профессиональное образование третьей ступени». Это то, что сейчас вуз.
Надо вполне уяснить: для подавляющего большинства производимых в обществе работ никакой высшей мудрости не требуется. Требуется твёрдое среднее специальное образование, выражаясь на старый лад. Следует также освежить в сознании то, чем отличается среднее специальное образование от высшего образования соответствующего профиля. То есть чем отличается фельдшер от врача, техник от инженера. Техникум ещё в советское время превратился в отстойник для неуспевающих школяров. (Ещё в большей степени это относилось к ПТУ). На самом деле, техник – это знаток определённой отрасли техники и технологии, это вполне полноценный специалист, на нём, в сущности, должно держаться производство. Что его отличает от специалиста с высшим образованием? То, что он не нацелен на создание нового, он использует уже имеющееся, действует по готовым наработкам. Именно поэтому ему не требуется особо глубокое прони
