Нацисты скосплеившие древнегреческого царя или история о том, как одна сырьевая сверхдержава продолбала античный мир
Затем, вследствие возникшего соперничества в расширении библиотеки между царями Птолемеем и Эвменом, когда Птолемей стал запрещать вывоз папируса, были изобретены в Пергаме кожаные книги... Позже везде распространилось употребление материала, на котором основано человеческое бессмертие…
Плиний Старший
Естественная история. Том XII
Salvete, квириты! Это Семён Аксёнов, автор подкаста РОМА. Падение Республики, и сегодня вас ждет история о том, как одна сырьевая сверхдержава продолбала монополию над средиземноморским рынком, как нацисты скосплеили древних греков и причем тут вообще христиане.
По традиции маленький дисклеймер
Вообще, у меня аудиоподкаст о Древнем Риме. Если точнее, то о том, как мои герои в схватке друг с другом привели к падению Римскую Республику. Или как я это называю — устроили Античную Игру Престолов. Фишка подкаста в том, что история внутри — реальна. Не устроена по мотивам, а именно реальна, но рассказана слегка иначе, чем это обычно делается в специальных заведениях.
В процессе ресерча для подкаста я часто натыкаюсь на прикольные истории, которые, к сожалению, неформатны. Либо время не то, либо герой немного в стороне от основного сюжета. Вот и получается, что история есть, а деть ее некуда. Ну, я и решил попробовать выкладывать их здесь в виде статей. Сегодня вас ждет дополнение к бонусному выпуску о Пергамском наследстве, который выйдет перед новым циклом 7 июня.
Подкаст находится тут. Выбираете удобное приложение и вперед.
Итак, к делу!
Для начала, что вообще из себя представляло Пергамское царство? В самых общих чертах — это крупный региональный гегемон в Эгейском море на побережье Малой Азии, который в свои лучшие годы контролировал около одной пятой территории современной Турции. Эти самые «лучшие годы» как раз и пришлись на время правления одного из сегодняшних героев — Эвмена II, если точнее, то с начала и до середины II века до нашей эры.
Построил этот царь свою гегемонию и мощь на союзе с Римом. Хотя, в общем-то, выбора у него особо и не было. Будучи зажатым между Македонским и Селевкидским осколком державы Александра Великого, Эвмен посмотрел по сторонам, и по извечному принципу враг моего врага — мой друг, прибился к неровным берегам римской политики. Правда, как только те таки разобрались с обоими осколками, Пергам, как-то так вышло, остался единственной угрозой в регионе. В итоге уважаемые сенаторы разобрались и с ним не без некоторого изящества, но это тема бонусного выпуска, а в этой статье, те печальные для царства времена пока не наступили. Пергам все еще могущественен и силен, а правит им гордый царь, который захотел создать из своей страны новый центр греческого мира.
Эвмен приглашал философов и скульпторов, набивал Пергамскую библиотеку рукописями, одаривал храмы и устраивал пышные празднества. Однако его царству, при всем богатстве, остро не хватало некоторой легитимности. Первый правитель Пергама образовался меньше чем за сто лет до того, как на трон уселся наш сегодняшний герой, и все его государство на тот момент можно было увидеть целиком если забраться на вершину храма Асклепия. Да, союз с Римом принес много плюшек, но никакой истории, кроме выдуманной, у их царей не было. Официально считалось, что род Атталидов не вывалился из-под какого-то там куста чуть меньше сотни лет назад, а происходил от героя древнегреческих мифов, сына Геракла — Телефа. История красивая, спору нет, но даже в те времена ничего кроме смеха, этот налет пафоса на Атталидах не вызывал.
В принципе, все династии мира проходили через что-то подобное. Тут надо просто продолжать улыбаться и делать вид... Главное не то, кто ты есть, а то, что останется после тебя и Эвмен, не в пример некоторым другим диктаторам, решил оставить после себя великий город, центральное место в котором заняла его личная гордость — огромный алтарь для жертвоприношений, возведенный в честь победы над галатами.
Единственный в истории мира он не был частью какого-то другого более крупного здания, а представлял собой самостоятельное сооружение. По его периметру, около 150 метров, тянулся большой фриз, — непрерывный ряд скульптур, изображающих битву Богов с титанами. То есть добра со злом. Надо думать, под добром Эвмен понимал себя и свое царство, а под злом галатов. Кстати, слава Юпитеру, можете не напрягать чрезмерно свое воображение и просто посмотреть на его современный вид. Вот только в Турцию для этого ехать не стоит.
В древности пергамский алтарь считался одним из чудес света, хотя, стоит отметить, римляне писали о нем подозрительно мало. Впрочем, в этом, скорее всего, была виновата политика. Ведь судя по дошедшим до нас скульптурам, а точнее копиям с произведений пергамской школы, таким как «Умирающий галл» или «Лаокоон с сыновьями» творить в царстве Эвмена умели и результаты пользовались в античном мире большим успехом.
Однако ничто не вечно. Pax Romana пала, чуть позже Пергам разорили арабы, и, наконец, землетрясение разрушило алтарь, похоронив под слоем земли его остатки. А в качестве упоминаний о том, что здесь вообще когда-то что-то прекрасное было, остались лишь скудные заметки, разбросанные по античной литературе. Sic transit gloria mundi.
Так, погребенный под землей пергамский алтарь мирно спал столетиями, пока в Малой Азии не появились немцы. В конце XIX века Османская империя с переменным успехом пыталась выполнить вечную цель стран востока, — догнать запад. С этими мыслями она наняла целую россыпь немецких инженеров, которые должны были помочь совершить прыжок в будущее. Одним из задействованных в подготовке этого прыжка специалистов был некий Карл Хуман, — в конце 60-х начале 70-х он руководил работами по прокладке железных дорог в Малой Азии.
И вот как-то Хуман заглянул в Пергам и обнаружил, что в процессе подготовительных работ, были удачно найдены куски какого-то непонятного мрамора. Удачно, потому что строительство железной дороги, — это довольно-таки ресурсоемкое занятие, а тут не пришлось бы далеко тащить материал, вот он, прямо под ногами. Найденные обломки вот-вот собирались пережечь в известково-газовых печах. Справедливости ради стоит отметить, что это были все-таки не сами скульптуры, а куски цоколя алтаря, т.е. мраморные блоки той или иной сохранности.
Но Хуман все равно пришел в ужас. Он приказал остановить работы и с огромным трудом уговорил свое начальство не пытаться сэкономить. Задачка, я так понимаю, была очень непростая. Ну, сами подумайте. Фонды выделены, денег как обычно недостает, а тут какой немец орет благим матом и требует дополнительных затрат, чтобы сохранить куски непонятно чего. Слава Богу, какому-то немцу удалось-таки докричаться до чиновников, но вот с проведением настоящих археологических работ пришлось подождать до тех пор… Пока в Европе не образовалось новое государство — Германская империя.
В 1878 году новообразованная страна, к этому времени уже аккуратно засунувшая свои любопытные ручки в Османскую империю, договорилась со стамбульским правительством на проведение массовых раскопок. Договор получился интересным. В основном, потому что в соответствии с ним находки переходили в собственность Германии. В результате, археологи не просто раскопали древний памятник, нет. Все это, т.е. весь алтарь целиком, педантично выкапывался из земли, перевозился на побережье и грузился на немецкие корабли. А когда были обнаружены части скульптур фриза огромной художественной ценности, ликованию не было предела. И одной из причин такой искренней радости, помимо удовольствия от лицезрения древних статуй, было то, что у немцев были цели сходные с целями царя Эвмена.
Германская империя остро нуждалась в некоей дополнительной легитимизации для создания своего собственного мифа. Сотни маленьких княжеств, собранных заботливой, но жесткой прусской рукой, говорили на огромном количестве самых разных диалектов и не очень-то чувствовали себя чем-то единым. Идеологи пангерманизма, старательно выковыривали из древних мифов куски чего-нибудь якобы объединяющего Германию. В ход шло абсолютно все, от сказаний о Беовульфе и до героя битвы в Тевтобургском лесу, вождя древнегерманских племен — Арминия, которого заботливо вытянули из истории, отряхнули от пыли и поставили служить общенемецким национальным героем в качестве огромного памятника и названия целой россыпи брендов. Вот в эту же копилку отправилось и пергамское чудо, благо у нас на дворе конец XIX века, и в мире взлет интереса к истории вообще и античности в частности.
Короче, с открытием и перевозкой алтаря, Германия могла противопоставить Британскому музею, с его фризом из Парфенона, свой великий памятник древнего мира. Восстановленный по кусочкам пергамский алтарь был выставлен в Берлине.
Но это был не конец. Специальное здание музея, которое по сути являлось гигантской копией честно украденного чуда, не успели построить к началу Первой мировой войны. Дальше последовало поражение, гиперинфляция, депрессия и прочие грустные вещи. Новообразованная Веймарская республика, впрочем, не забросила идею строительства, потому что ей… Да-да-да ей тоже требовалась легитимизация. И в итоге, невзирая на все трудности, музей был достроен в 1930-ом году, за что, надо думать, нацисты сказали большое спасибо. Потому что этим «новым немцам» хотелось того же, чего и всем предыдущим. Тем более, что алтарь, а точнее скульптуры фриза, символизировали в том числе жертвенность и героическую смерть. В общем, как раз то, что надо. Форму этого чуда архитектуры копировали для различных культовых сооружений, а в преддверии олимпийских игр 1936 года торжественный обед с членами олимпийского комитета прошел прямиком в музее, в окружении древних скульптур, изображающих победу добра над злом. Правда, лично я думаю, что от того, под какие цели нацисты пытались прикрутить пергамский алтарь и какую именно победу добра они имели ввиду, Эвмен II должен был бы крутиться в своей могиле с такой скоростью, что при подключении к динамо-машине он смог бы обеспечить электричеством население небольшого городка.
Хотя бы немного замедлиться ему, возможно, помогло бы то, что нацисты не покусились на вторую часть его наследия — Пергамент. Особым образом выделанная кожа животных, которая на протяжении многих и многих столетий была основным писчим материалом. А произошло все это, благодаря глупости и недальновидности одного египетского царя.
Долгие годы его царство владело средиземноморской монополией на производство свитков из папируса, — единственного подходящего материала для длительного хранения мыслей. Папирус, на самом деле, это что-то вроде осоки, если точнее, то это ее разновидность с трехгранным стеблем высотой 4-6 метра и зонтиком на вершине, растущей по берегам Нила. Причем вроде как это завезенное еще в древности из глубокой Африки растение. Технология его переработки в писчие материалы сравнительно проста, а обширная дельта Нила и дешевая рабочая сила позволяла производить уже в конце II века до нашей эры умопомрачительный миллион свитков в год. Технически само производство папируса не было государственной монополией, но его сбыт на средиземноморский рынок таки был под контролем. И вот некий царь, обеспокоенный тем, что библиотека Эвмена II начала соперничать по богатству и качеству коллекции с Александрийской решил, что пора действовать и волевым решением просто запретил вывоз папируса из страны. Шах и мат, товарищ Эвмен. Чем теперь будешь библиотеку пополнять? Дам бесплатный совет, — пиши на глиняных табличках и царапай свои записи на камушках, чертов конкурент, а я лавочку прикрыл.
Но Эвмен, действительно, воспользовался советом. Он, вероятно, с помощью бородатых ученых греков, приступил к поискам альтернативного материала, и кто-то где-то как-то подал идею использовать для письма выделанные шкуры животных. Несколько лет ушло на обкатку технологий и в конце концов было устроено массовое производство особым образом обработанных шкур, нарезанных в удобные листики. Жадный царь обнаружил, что опустевшее место на рынке стремительно занимает конкурент, очухался от своих грез и разрешил экспорт папируса, но было уже поздно. Пергам слегка потеснил Египет и занял свою долю на рынке, а материал, изобретенный там стали называть пергамент.
Вот примерно в таком виде эту историю коротко передает Плиний Старший в своей «Естественной истории». Это, кстати, совершенно умопомрачительное произведение, — по сути первая википедия или энциклопедия европейского мира. О ней я как-нибудь отдельно напишу статью, но сейчас вернемся к битве папируса и пергамента. Ведь на самом деле вся эта история, которая с легкой руки Плиния пошла по миру, стала мейнстримом и вплоть до XX века считалась непреложной истиной и свидетельством того, как с помощью беспросветной тупости продолбать рынок, не имеет ничего общего с реальностью.
Причем это довольно глупая неправда. Какой к Плутону запрет экспорта? Цари, конечно, не самые разумные создания, но зачем стрелять себе в ногу? Но главное не это, а то, что остановить вывоз папируса было бы физически невозможно. Во-первых, отсутствовал контроль, подобный современной бюрократии. Во-вторых, запрещать пришлось бы весь экспорт, ведь на налаживание серых схем параллельного импорта в древности понадобилась бы буквально пара секунд. Куда вы вывозите эту сотню тысяч свитков? Ну, конечно, на Делос! Отвечал бы капитан корабля и брал бы курс на Пергам. И, наконец, вообще-то Египет не владел монополией. Папирус — это всего лишь трава. Да, она предпочитала жить в заболоченной пойме Нила, но это не единственное место, где она могла это делать. В частности, уже с конца III века до нашей эры, папирус преспокойно рос в Сицилии, и уже потому сама идея запрета экспорта физически невозможна. Так что давайте отставим сказки в сторону и разберемся, что же именно тогда случилось.
Идея использовать выделанные шкуры животных для письма на самом деле была настолько не нова, что ничего изобретать Эвмену и не требовалось. Еще древние персы, греки и евреи все это давным-давно уже придумали. Но эта идея просто не пользовалась популярностью из-за куда более высокой стоимости производства.
Для некоторых крупноформатных средневековых книг требовалось одолжить шкуры у целого стада телят. «Книга Кельтов» состоит из 150 шкур, «Винчестерская Библии» — из 250. А для изготовления полноформатной Библии потребовалось бы примерно 500. А теперь сравните это с травой, которая растет по берегам болота.
Однако, ко II веку до нашей эры, вырос спрос. Просто представьте: в нашем любимом Древнем Риме выступления ораторов скорописью записывались на восковых табличках, а особо удачные выступления, тиражировали на свитках и продавали желающим чуть ли не как ежедневную газету. Несколько позже даже возникли реальные издательства, специализирующиеся на такой продукции. Конечно, древний мир не был поголовно грамотным, но число потребителей закорючек, накарябанных на чем-нибудь, было огромно и постоянно росло. А Египет просто-напросто был не в состоянии удовлетворить своим предложением рост спроса.
К тому же эта страна в те времена периодически переживала самые веселые моменты своей истории. Гражданские войны, цари-идиоты и прочие радости сыпались на нее, как из рога изобилия. Дошло до того, что, по некоторым сведениям, в двух областях папирус был просто-напросто варварски вырублен под корень по принципу: “после нас хоть потоп”. В таких условиях изначально дорогое и бесперспективное производство альтернативы из животных шкур, в какой-то момент стало рентабельным и выгодным. А Пергам просто-напросто вовремя учуял эти веяния и превратился в центр производства этого материала, да так мощно, что передал свое название всей продукции. Как история с ксероксом. Что это за материал у вас, сэр? Это? Ну, такое делают в Пергаме… Так что… это Пергамент.
Ну, а легенда, переданная Плинием, вошла в общественное сознание в куда более позднее время и, кстати, виноваты в этом были христиане. Все дело в том, что к высокому средневековью экспорт папируса в Европу заглох окончательно и бесповоротно. А тут весьма кстати вспомнилось и приспособилось под реальность красивое объяснение из википедии Плиния о жадности и глупости, которое и стало мейнстримным. Хотя на самом деле все было совсем не так.
Папирус поставлялся из Египта вплоть до X века. Торговлю не остановило даже завоевание этой страны арабами. Его продолжали использовать королевские канцелярии, некоторые аббатства и даже Ватикан. Однако постепенно он вытеснялся тем самым, куда более дорогим, пергаментом. И дело тут не в том, что папирус надо откуда-то тащить, а телята всегда под рукой в любой стране. Хотя надо заметить, это тоже сыграло свою роль. Все-таки разрушение общеимперского европейского рынка сделало свое черное дело, но это не главное.
Просто-напросто письменность, как и чтение, стало элитарным занятием. Спрос упал, да так резко, что пергаментные книги, для производства которых одалживали шкуры сотен и сотен телят, коз и прочих животных, стали вполне себе перекрывать потребность в писчем материале. Письменность, вместе с наукой, ушла в монастыри, где стала уделом специальных умных людей. А рыцарей, баронов, маркизов и прочих она интересовала мало. Монахи создавали себе в своих монастырях эксклюзивные продукты огромной стоимости, любовно выделывая и переписывая книги, и ни о какой ежедневной продаже свежих выступлений ораторов не шло и речи.
И последний штрих, который окончательно добил папирус. В какой-то момент, церковная литература почти окончательно переехала на пергамент. А сочинения древности, остались доступны на старых папирусных свитках. И вот монахи, смотрят по сторонам и видят: “если мы читаем, что-то правильное и христианское, то это скорее всего пергамент. А если языческое и старое, — то это папирус. Прямо-таки напрашиваются определенные выводы. Так что давайте-ка, при условии наличия выбора, пусть папирус и дешевле, все-таки использовать пергамент для распространения правильных мыслей нового мира. А папирус пусть остается язычникам…”
Самое забавное, что, в конце концов, история сделала полный поворот. Пергамент сгубило то, что в свое время дало ему шанс. Резкий рост спроса. В середине XV века, Иоганн Гутенберг изобрел печатную машину. Технология производства книг резко удешевилась. И оказалось, что к этому времени мир успел как следует изголодаться по чтению. По-видимому, на этот голод повлияла еще и церковная реформация, но это опять-таки другая история. В общем, печатать стало возможно столько книг, что на пергамент пришлось бы перевести шкуры всех животных Европы разом. И тогда, как-то так внезапно оказалось, что уже несколько столетий в Европе вполне себе существует способ производства дешевой альтернативы дорогущему пергаменту. То есть бумага. Просто раньше, из-за элитарности и консерватизма монахов, она была особо никому не нужна. Но новые производители контента — книгопечатники, сильно отличались от тех, кто плесневел в монастырских скрипториях. Эти люди отлично умели считать деньги и понимали, что в конкурентном мире рынок захватит тот, кто снизит стоимость производства. Бумага моментально вытеснила пергамент из обращения, но это уже совершенно другая история к которой Пергамское царство и Эвмен второй не имеют никакого отношения.
Редактор Анастасия
Источники
Гай Плиний Секунд Старший. Естественная история. Том XII
Борухович, Владимир, Георгиевич. В мире античных свитков.
Thompson, Edward Maunde. Handbook of Greek and Latin palaeography
Naphtali, Lewis. Papyrus in classical antiquity
Roger Shaler Bagnall. The Oxford Handbook of Papyrology
Green, Peter. Alexander to Actium: the historical evolution of the Hellenistic age
Kosmetatou, Elizabeth. The Attalids of Pergamon
Hansen, Esther Violet. The Attalids of Pergamon
