MaxInvest

Вчера вышли отчёты четырёх крупнейших технологических компаний — Alphabet, Amazon, Microsoft и Meta Platforms. Все они сегодня находятся в одной и той же точке: вкладывают огромные деньги в развитие искусственного интеллекта. Общий объём этих инвестиций уже приближается к 700 миллиардам долларов в год, и рынок начинает задавать вполне простой вопрос — где результат и оправданы ли такие расходы.

Картина по итогам отчётов получилась неоднородной.

Наиболее уверенно выглядит Alphabet. Компания показала сильный рост облачного направления, выручка которого превысила ожидания, а спрос на решения с использованием искусственного интеллекта заметно ускорился. При этом главный страх последних лет — что искусственный интеллект разрушит поисковый бизнес — не подтвердился. Напротив, активность пользователей растёт, а внедрение новых технологий только усиливает позиции компании. Рынок это оценил, акции пошли вверх. Важно, что в случае Google речь уже идёт не просто о вложениях в будущее, а о текущей отдаче — бизнес начинает зарабатывать на этих инвестициях.

Amazon показывает другую, но тоже понятную модель. Компания зарабатывает прежде всего на инфраструктуре. Облачное направление растёт самыми быстрыми темпами за последние несколько лет, портфель заказов вперёд увеличивается, а крупнейшие разработчики искусственного интеллекта фактически резервируют мощности на годы вперёд. При этом есть и обратная сторона — свободный денежный поток резко сократился, потому что почти всё, что зарабатывается, тут же уходит на строительство дата-центров и закупку оборудования. Пока рынок это принимает, но именно здесь в будущем может возникнуть вопрос об эффективности таких вложений.

Microsoft остаётся где-то посередине. С одной стороны, компания показывает сильный рост облака, около 40%, и уже имеет полноценный бизнес в области искусственного интеллекта с годовым оборотом порядка 37 миллиардов долларов. Это уже не эксперимент, а масштабное направление. С другой стороны, в отчёте нет ощущения ускорения. Всё развивается ровно, без сюрпризов. Рынок отреагировал сдержанно, потому что инвесторы ждут не просто стабильности, а следующего этапа роста. При этом остаются вопросы к долгосрочной модели: высокая зависимость от OpenAI, рост капитальных затрат и не до конца понятная экономика окупаемости инфраструктуры.

На этом фоне Meta Platforms выглядит слабее остальных. Компания снова увеличивает расходы на развитие искусственного интеллекта, причём очень существенно, но при этом не даёт внятного ответа, как именно эти инвестиции будут приносить деньги. Руководство говорит о направлении развития, но не формулирует чёткий план. Дополнительным негативом стало то, что собственные продукты в области искусственного интеллекта пока не показывают сильного отклика со стороны пользователей. Рынок отреагировал резко — акции пошли вниз. В данном случае проблема не только в масштабе затрат, но и в уровне неопределённости.

Если собрать всё это в одну картину, становится видно, что рынок постепенно меняет своё отношение к теме искусственного интеллекта. Если раньше инвесторы были готовы давать компаниям премию просто за участие в этой гонке и за готовность тратить деньги, то сейчас этого уже недостаточно. Начинается следующий этап, где важна не сумма вложений, а способность превращать их в реальный бизнес.

Именно поэтому реакции на отчёты оказались такими разными. Где есть понятная отдача, как у Google или частично у Amazon, рынок готов поддерживать рост. Где есть только масштабные инвестиции без ясной экономической модели, как в случае Meta, реакция становится негативной. А компании вроде Microsoft оказываются в переходной зоне, где уже есть результат, но пока нет нового импульса, который мог бы переоценить всю историю.

Искусственный интеллект постепенно перестаёт быть красивой идеей и превращается в обычный бизнес. А в обычном бизнесе, как правило, рано или поздно начинают считать деньги.

Больше постов:

https://t.me/maxinvest_pro/268

Сейчас в Нидерландах обсуждают довольно показательное и, честно говоря, странное изменение в налоговом кодексе.

С 2028 года там планируют ввести налог на нереализованный прирост капитала — то есть платить нужно будет не только после продажи актива, но и просто при росте его стоимости.

Если выросли акции, облигации или криптовалюта — возникает налог, даже если инвестор ничего не продавал и не выводил деньги.

Ставка — 36% на прирост стоимости активов сверх установленного порога.

Для многих инвесторов это вызывает вполне закономерные вопросы.

Если актив вырос в одном году, налог уплачен, а потом рынок скорректировался и цена вернулась назад — деньги уже заплачены.

Если портфель большой, но свободной ликвидности мало, для уплаты налога может потребоваться продажа части активов.

Особенно чувствительно это для долгосрочных инвесторов, стартапов, сотрудников с опционами и владельцев волатильных активов, например криптовалют.

На этом фоне основатель Just Eat Takeaway Джитсе Грун заявил, что в таком виде Нидерланды рискуют стать «непригодными для инвестиций».

А CEO Shopify Tobi Lütke вообще назвал эту инициативу «самой тупой вещью, которую сейчас пытается реализовать какое-либо правительство на планете».

Сложно не согласиться.

Когда кажется, что в твоей стране налоги уже достаточно высокие и местами несправедливые, почти всегда находится более креативный законодатель с ещё более изобретательными идеями.

Больше постов:

https://t.me/maxinvest_pro/267

Сам материал логичный, хотя, как это часто бывает, журналисты немного усиливают эффект. Так, например, от максимума января 1980 года до минимума августа 1999 года золото снижалось не на 85%, как указано в статье, а примерно на 70% — с $850 до $252 за унцию. Что, конечно, никак не отменяет саму логику: даже для защитного актива это очень существенное снижение.

На мой взгляд, здесь важнее не столько само сравнение с 1980-ми, сколько понимание механики, почему золото вообще может временно слабеть.

Базово золото хуже себя чувствует в двух ситуациях.

Первая — когда усиливается доллар.
Поскольку золото номинировано в долларах, для инвесторов, которые живут в евро, франках или других валютах, оно в моменте просто становится дороже. Это часто временно снижает спрос и создаёт давление на цену.

Вторая — когда в долларах снова появляется хорошая консервативная доходность.
То есть, когда облигации США дают высокий процент, причём уже выше инфляции.
Иными словами, капитал можно разместить очень надёжно и при этом реально зарабатывать на росте его покупательной способности. В такие периоды часть инвесторов естественным образом сокращает долю золота, поскольку оно само по себе процент не приносит.

Именно такая логика и стояла за глубокой коррекцией после пика 1980 года.

В 80-х, конечно, была иная ситуация: после очень высокой инфляции ставку в США подняли экстремально высоко и удерживали жёсткую денежно-кредитную политику длительное время.

Сейчас, с одной стороны, ставки действительно могут оставаться высокими дольше, чем рынок ожидал до событий вокруг Ирана. С другой — геополитика, энергорынок и устойчивый спрос со стороны центральных банков продолжают поддерживать золото как стратегический защитный актив. Reuters, кстати, тоже недавно отдельно отмечал, что нынешнее ралли золота напоминает 1980-е, но имеет более устойчивую основу.

Поэтому я бы здесь скорее смотрел на возможность коррекции после сильного роста, что мы уже частично видим, чем на повод пересматривать саму роль золота в структуре капитала.

В диверсифицированном портфеле золото — это не инструмент максимальной доходности, а элемент общей устойчивости капитала.

Больше постов:
https://t.me/maxinvest_pro/265

Спойлер: шансы почти 50/50 😄

Нефтяные ⛽️ шоки:

🔻 1973 (Йом-Кипур, нефтяное эмбарго)
Конфликт быстро превратился из геополитического события в системный энергетический кризис: страны ОПЕК сознательно ограничили поставки, нефть выросла примерно в 4 раза, что запустило цепную реакцию — инфляция вышла из-под контроля, экономика замедлилась, ФРС сначала недооценила ситуацию, а затем усилила её ужесточением политики. В результате рынок сначала упал примерно на −16%, но затем снижение продолжилось уже по макро причинам, приведя к полноценному медвежьему циклу с восстановлением только через несколько лет.

🔻1990 (Ирак–Кувейт)
Вторжение Ирака вызвало резкий скачок нефти и страх перебоев поставок, что привело к падению S&P 500 примерно на −15.9%. Однако в отличие от 1973 года это оказался не структурный кризис, а шок неопределённости: предложение нефти было достаточно быстро компенсировано, устойчивого дефицита не возникло, и рынок понял, что экономика не переходит в новый режим. В результате падение оказалось краткосрочным, а восстановление заняло всего несколько месяцев.

Далее рассуждения ИИ от первого лица.

Если упростить, рынок сейчас пытается понять, это сценарий 1990 года — резкий шок, быстрый откат нефти и затем восстановление акций, — или сценарий 1973 года — когда военный конфликт превращается в длительный энергетический и инфляционный режим.

Исторически оба кейса дали похожее первое движение по S&P 500: около −16%, но дальше траектории резко разошлись. В 1973 году после начала войны Судного дня и арабского нефтяного эмбарго рынок не просто просел на старте: нефтяной шок перешёл в рецессию, устойчивую инфляцию и долгий тяжёлый медвежий рынок. В 1990 году после вторжения Ирака в Кувейт нефть тоже резко взлетела и S&P 500 упал примерно на 15.9%, но затем рынок относительно быстро восстановился.

Если наложить текущую ситуацию на эту матрицу, я бы сейчас дал такую грубую оценку вероятностей:

1990-сценарий: 55–60%.

Пока базовый аргумент в его пользу в том, что рынок США всё ещё относительно устойчив. По Reuters, несмотря на войну и скачок нефти более чем на 30%, S&P 500 от пиков просел лишь примерно на 8%, а консенсус по прибыли компаний остаётся довольно сильным. Это больше похоже на рынок, который пока считает шок управляемым, а не системным. Кроме того, нефть в последние дни уже показывала резкие откаты на надеждах на дипломатическое урегулирование, то есть рынок пока верит в обратимость шока.

1973-сценарий: 40–45%.

Риск здесь уже вполне реальный, потому что нынешний конфликт затрагивает Ормузский пролив, через который обычно проходит около одной пятой мировых поставок нефти и СПГ. Reuters и AP сообщают, что длительное нарушение прохода через Ормуз может убрать с рынка порядка 13–14 млн баррелей в день, а трафик через пролив уже резко просел. Дополнительно Reuters пишет о перебоях в нефтехимии, росте издержек в Азии и Европе и новом инфляционном давлении по цепочке. Это уже не просто заголовочный шок — это риск перехода в режим устойчиво высоких издержек.

Теперь самое важное: какие сигналы покажут, что мы реально идём по 1973, а не по 1990.

1⃣ Первый и главный сигнал — не просто всплеск нефти, а её устойчивость на высоких уровнях. И RBC в своём свежем обзоре прямо делает именно этот акцент: для акций важен не сам краткосрочный spike в нефти, а устойчивый рост цен на энергию. В 1990 рынок пережил шок, потому что стало ясно: дефицит не закрепляется надолго. В 1973 произошло обратное: дорогая нефть стала новым режимом.

Значит, если Brent быстро возвращается ниже $90–95 и там удерживается, это аргумент в пользу 1990. Если же нефть держится выше $100 заметное время, а тем более снова идёт к $110–120, вероятность 1973 заметно растёт. Сейчас Brent, по Reuters, остаётся около $104, а Barclays предупреждает, что при затяжном нарушении прохода через Ормуз цены могут оставаться у $100–110 и выше.

2⃣ Второй сигнал — физическая нормализация или ненормализация поставок через Ормуз. В 1990 рынок довольно быстро понял, что предложение можно компенсировать. Сейчас это менее очевидно. Если в ближайшие недели танкерный трафик и экспорт начнут реально восстанавливаться, это будет сильный аргумент за 1990. Если же проход через Ормуз остаётся фактически “узким бутылочным горлышком”, а ограничения продолжают бить по нефти, СПГ и нефтехимии, это уже движение к 1973. Reuters и AP как раз описывают нынешнюю ситуацию как тяжёлое нарушение маршрута с серьёзными последствиями для глобальных поставок.

3⃣ Третий сигнал — как поведут себя инфляционные ожидания и ставки. В 1973 шок по нефти встроился в инфляцию и заставил денежную политику стать частью проблемы. В 1990 инфляционный эффект оказался более ограниченным. Значит, если дальше мы увидим не просто временный скачок headline inflation, а рост более широких инфляционных ожиданий и разговоры о том, что ставки придётся держать высокими дольше, это движение к 1973. Reuters уже пишет, что нефть снова поднимает инфляционные опасения, а OECD предупреждает: при затяжном конфликте инфляция в США может заметно ускориться, при одновременном замедлении роста. Это именно та комбинация, которой рынок боится больше всего.

4⃣ Четвёртый сигнал — ширина падения по акциям. Пока слабее выглядят Азия и наиболее энергоёмкие сегменты, а рынок США в целом держится относительно лучше. Это скорее 1990-подобная реакция: локальный шок, а не поломка всей системы прибыли. Если же начнётся более широкая переоценка американских акций — особенно циклических секторов, потребителя, small caps, кредиточувствительных сегментов, — это уже будет признаком перехода ко второй фазе, как в 1973, когда рынок начал падать уже не из-за войны как новости, а из-за ухудшения макро. Reuters пока отмечает, что Уолл-стрит делает ставку на устойчивость корпоративных прибылей, но этот тезис очень зависит от того, как долго нефть останется высокой.

5⃣ Пятый сигнал — кредит и долгосрочные доходности. Если конфликт начинает тянуть за собой больший бюджетный дефицит, рост оборонных расходов, более высокие долгосрочные доходности и ухудшение условий финансирования, это уже становится не просто новостным событием, а системным макро-фактором.

В свежем материале Morgan Stanley как раз отдельно отмечается, что рост военных расходов и дефицитов может толкать вверх долгосрочные Treasury yields и давить и на акции, и на облигации. Это не сам по себе 1973, но это путь к более тяжёлому сценарию.

Если собрать всё вместе, то пока рынок всё ещё ближе к 1990, чем к 1973, но отрыв уже некомфортно маленький.

Почему не 1973 прямо сейчас? Потому что рынок США ещё не ведёт себя так, как ведёт себя рынок при закрепившемся энергетическом режиме: падение умеренное, прибыли пока не рушатся, а часть участников всё ещё верит в быстрое дипломатическое окно.

Почему уже нельзя легкомысленно ставить только на 1990? Потому что нынешний шок глубже обычного новостного: Ормуз реально нарушен, Азия и Европа уже чувствуют издержки, а нефть снова вернулась в зону, где она может начать менять поведение инфляции и денежной политики.

Если совсем коротко, то матрица сейчас такая:

Путь к 1990: нефть быстро откатывается, Ормуз частично нормализуется, США удерживают прибыль и рынок труда, а шок остаётся в основном геополитическим.

Путь к 1973: нефть застревает высоко, перебои с поставками затягиваются, издержки расползаются по экономике, инфляционные ожидания снова растут, а рынок начинает уже не просто нервничать, а переоценивать весь макро-режим.

Больше постов:
https://t.me/maxinvest_pro/261

Аналитики UBS считают, что инвесторам стоит с осторожностью относиться к ожиданиям быстрого восстановления поставок энергоресурсов через Ормузский пролив. В то же время в базовом сценарии не ожидают значительного и длительного ущерба для мировой экономики.

Это означает, что долгосрочным инвесторам с хорошо диверсифицированными портфелями имеет смысл сохранять инвестиции. История показывает, что попытки “поймать рынок” на геополитических событиях чаще всего заканчиваются неудачей.

Тайминг рынка требует ресурсов и редко работает

Попытки тайминга требуют постоянного мониторинга, быстрых решений и глубокого понимания глобальных событий, политики и рыночной динамики. Это крайне ресурсоёмкий процесс, и даже профессиональным инвесторам сложно стабильно угадывать точки разворота.

UBS по-прежнему считает, что время, проведённое в рынке, важнее, чем попытки его «таймить». Хорошо диверсифицированный портфель с адекватными защитными инструментами помогает переживать периоды волатильности.

Лучшие дни часто следуют за худшими

Идея продать перед падением и купить перед ростом выглядит привлекательно в условиях неопределённости, но на практике она ухудшает результат.

Инвестиция $100 в S&P 500 в сентябре 1989 года выросла бы до $3 617 к январю текущего года при простой стратегии “купил и держи”.
Если пропустить всего один лучший день на рынке — итоговое состояние будет примерно на 10% ниже.

Причина в том, что самые сильные дни рынка часто происходят вблизи самых резких падений. Это делает выход из рынка в такие моменты особенно рискованным: фиксируются временные убытки и теряется возможность участвовать в восстановлении.

Эмоции — ещё один риск

Попытки тайминга тесно связаны с эмоциональными решениями.

В периоды кризиса инвесторы часто поддаются так называемому “action bias” — стремлению что-то делать просто ради ощущения контроля. Это приводит к классической ошибке: продажа на минимумах и покупка на максимумах.

Исследования в области поведенческих финансов показывают, что инвесторы, реагирующие эмоционально на волатильность, как правило, показывают худшие результаты по сравнению с теми, кто придерживается стратегии и остаётся в рынке.

Вывод

Геополитические конфликты и рыночная волатильность могут провоцировать желание активно управлять входами и выходами, но история и статистика показывают, что это рискованная стратегия.

UBS сохраняет мнение, что долгосрочное нахождение в рынке с хорошо диверсифицированным портфелем — наиболее надёжный способ участия в росте.

Больше постов:
t.me/maxinvest_pro/260