за тридцать пять лет с 1948 по 1983 уровень жизни советских граждан вырос в огромной степени бесспорно.
а мы сейчас спорим
лучше или хуже живут люди в России 2026года чем тридцать пять лет назад
"что-то пошло не так"
Алексей Чадаев 20.03.2026 Основной блог 365 Views
По старой памяти многие просят меня прокомментировать нынешние подвижки в рейтингах партий, а мне вот чот не хочется. Што там комментировать, весна-красна пришла, некоторые вот в дурку заезжают, на царя хвост подняв, другие начинают бухтеть паче меры, у народа то корову забирают, то телегу, патриоты приуныли и ноют, а околомедийная тусовка скоро друг дружке натурально в глотки вцепится в давке в очереди на виртуальные пока что предвыборные бюджеты (которую, по нынешней моде, они камуфлируют под поиск среди себя явных и скрытых иноагентов). Всё штатно; как ни странно, стабильность, ну в такой вот весенне-предвыборной форме.
Давайте я лучше порассуждаю вообще о партийной системе, почему у нас она такая выросла, какая выросла.
Родовая травма постсоветской РФ, наиболее остро проявленная в самом начале, в 91-93, но и потом рецидивировавшая вплоть до 2003 — это риск разбалансировки всей системы вследствие неуправляемости парламента и его сваливания в штопор прямого конфликта с исполнительной властью. В 93-м его лечили танками, потом до 99-го — деньгами (которые в те годы возил на Охотный ряд в конвертах Сурков, в своей тогдашней ещё неформальной ипостаси околоолигархического решалы), в итоге придумали наиболее экономный способ — профилактировать его так называемыми «политтехнологиями». Это, в конечном счёте, те же деньги, только тратящиеся один раз в избирательный цикл, именно на то, чтобы там сидели кто надо и голосовали всегда как надо, не за какие-то там конверты, а по звонку и за зарплату.
При этом чуткие (в умеренных пределах) к народным чаяниям начальники милостиво решили не лишать вовсе народа полюбившегося ему телевизионного шоу с Жириновским, Зюгановым и прочими персонажами программы «Куклы», а просто отвести им миноритарный закуток в той же Думе, где они и дальше могли продолжать говорить почти всё, что им вздумается, но при этом чтобы на ход голосований это никак не влияло, потому что мажоритарная доля с тех пор всегда за «пропрезидентским большинством», которое после слияния «Единства» с «Отечеством» получило название «Единая Россия». С тех пор задача понималась именно так: в Думе пусть будет и дальше всякой твари по паре, но именно для оживляжа, но большинство всегда должно быть какое надо.
Единственное, в модели образца 1999 года предполагался ещё маленький стульчик для так называемых «либералов», и это было очень важно, потому что кто-то обязательно должен был отлаиваться на тех же Зю с Жириком, когда они возвышали гневный голос про «социальную политику» (в простоте имелась в виду всегда расходная часть бюджета), что неэффективные старушки обречены молча сдохнуть во имя «продолжения процесса реформ», и тем собирать на себя всю ненависть народа-богоносца, отводя её от «партии власти». Но штатные либералы в 2003-м имели неосторожность продаться с потрохами мятежным «олигархам» старого разлива, и были торжественно утилизированы в ту кампанию в порядке «сопутствующих потерь» от их «равноудаления». Однако с того момента у начальства образовалась неизживная фантомная боль на опустевшем месте главной антинародной силы, потому что теперь бремя антинародности поневоле приходилось нести ему самому вкупе с прочими бременами. Мучения эти проявлялись в странных формах: например, в тихо умершей попытке создать уже внутри ЕР различные «платформы», в том числе, конечно, и «либеральную». Старожилы помнят.
Попутно возникла ещё светлая идея подвинуть или даже вовсе заменить заслуженных борцов за народное счастье (в первую очередь, конечно, всё ту же КПРФ) на что-то более управляемое, ради чего буквально в ручном режиме создали, кроме «Единой», ещё и «Справедливую». Заместить не вышло, но свою нишу справедливцы тоже заняли: в СР образовалось прибежище для тех элитариев, у кого были конфликты с другими элитариями (чаще всего, хозяйственного свойства), но вовсе из системы отчаливать они не хотели. Ну и заодно для разной околопатриотической богемы, которая предпочитает позу «Родину люблю, но бояре у нас через одного жулики» (если не через одного, а поголовно — тогда КПРФ, а это не для всех).
К концу нулевых оформился ещё один важный структурный элемент конструкции — «несистемная оппозиция». Это те, у которых тоже жулики все, а не через одного, но которые при этом ещё и на самое главное начальство бочку катят. По сей причине их местом действия была улица и соцсети, но ни в коем случае не телевизор и не парламент, куда их пускать нельзя было ни под каким соусом; и это непускание составило основной хлеб всего «политтехнологического» контура системы с 2011-го по 2021-й, пока суровые товарищи с соседней площади, наблюдавшие этот цирк в растущем офицерском непонимании, не порешали вопрос своими способами. Разгромив злодеев, но в то же время и лишив доходов штатных борцов с оными. Оставшись без любимого ремесла, эти последние время от времени пускаются во все тяжкие, что, впрочем, в их отчаянном положении до некоторой степени если и не простительно, то понятно.
2018-й, однако, вскрыл новую уязвимость всей этой модели. Оказалось, что в ней крайне неудобно проводить действительно непопулярные решения — такие, например, как пенсионная реформа. Некого назначить громоотводом, главным врагом неэффективных старушек, и приходится подставляться собой, получая гнилые помидоры от разгневанных трудящихся, что довольно-таки некомфортно и негигиенично.
Но это бы ещё полбеды. Состав избирателей со временем начал сильно меняться, уже по сугубо демографическим причинам. И вот эти люди, выросшие и даже родившиеся уже… ладно бы — «при Путине», а то и «в эпоху смартфонов», вообще не очень понимали не только всех этих раскладов (унаследованных, напоминаю, исходно ещё из ранних 90-х), но и даже того, зачем вообще нужна вся эта Дума, партии, выборы и прочая политика, воспринимая это как какой-то странный ритуал, в котором зачем-то участвуют старшие, но пользы смысла в котором найти всё труднее и труднее. То же, кстати, и многие из старших, особенно тех, которые тоже подсели на смартфон, ставший им информационным окном в мир. Самое главное — все эти «политики» и «партии», унаследованные из газетно-телевизионной эры, им поголовно казались и кажутся глубокими неадекватами.
Соответственно, на выборы эта категория просто перестала ходить, уйдя в свою частную жизнь, благо в спокойные годы для этого была масса комфортных возможностей. И это создало угрозу легитимности куда бОльшую, чем любая «несистемная оппозиция», а потому срочно понадобилась какая-то форма представительства этому, пока ещё, меньшинству, но неумолимо растущему. Нужны были просто люди, именно стилистически похожие на них, а не весь этот парк юрского периода. Понятно, что уже с точки зрения начальства такие репрезентанты должны были пройти определённый фильтр — во-первых, не иметь привычки катить бочку на самое главное начальство, быть вменяемыми и договороспособными по чувствительным для системы вопросам, ну и вообще работать переводчиками между сложившейся Системой и «племенем младым, незнакомым».
Собственно, в этой нише и образовались «Новые Люди». Ровно такие, как заказывали.
Как это работает на земле — прямая речь одного моего знакомого губернатора из довольно удалённого от столиц региона. «Вот есть у нас в областном центре один врач. Молодой, яркий, популярный, он ещё и блог ведёт по здоровому образу жизни, приёмы проводит бесплатно для многодетных матерей, его полгорода знает. Понятно, вместе с блоговой публичностью у него появились и амбиции. Вот он собрался на выборы. Куда его? В наше областное Едро, где политсовет состоит из злых заслуженных тёток, которые непрерывно всех жизни учат и на отбившуюся от рук молодёжь ругаются? Они ему просто культурно не близкие, именно как типаж; он даже если и придёт, то сразу сбежит. Старых оппов он вообще не понимает, там, его глазами, натурально какие-то фрики. В несистемные он тоже не хочет, он так-то вполне себе лояльный и родину любит, и малую, и большую. Так что как НЛ появились, сразу стало понятно, куда его девать, и человек пристроен, и наш внутрипол головняк с себя снял».
Понятно, двадцатые вышли куда более суровыми, чем два предшествовавших десятилетия. Сперва ковид, потом ещё и СВО. Но по сути происходящих в обществе процессов это если что и поменяло, так только то, что жизнь научила простому правилу: родину надо любить не только в хорошую погоду, но и вообще всегда. А то, что стилистические аспекты в некотором смысле первичны по отношению к идеологическим, мы в общем и так знали.
Как будет начальство справляться с новым вызовом, состоящим в том, что люди почему-то хотят и родину любить, и мнение иметь несколько отличное от единственно верного — мне пока неясно. В особенности неясно, как эта конструкция сопрягается с идеей сохранения управляемости парламента при любом раскладе, которая является альфой и омегой постсоветского периода во внутренней политике. Но поскольку мы, как известно, русские и с нами Бог, я лично оптимизма не теряю: как-нибудь да выстроится. И на выборах, и вообще.
Опять же, погода сегодня отличная, солнышко светит. Весна.
от специалиста:
Софья Багдасарова
Смерть топлесс
Смерть топлесс: Путеводитель по сюжетам картин
Если долго смотреть на европейское искусство, в особенности на итальянское искусство 17 века, то через некоторое время у тебя начинает рябить в глазах от явно одной и той же картины под разными названиями. На сей картине изображена дама,в верхней части полностью нагая, ниже пояса задрапированная, в руках у нее какой-нибудь опасный для жизни предмет, а на лице -- выражение сладкой истомы, будто она не помирать собралась, а испытывает величайшее наслаждение в своей девичьей жизни.
Этикетки при этом на картинах разные: иногда "Смерть Клеопатры", в другой раз "Самоубийство Лукреции", подчас вообще "Софонизба" какая-нибудь или "Дидона".
Чтобы самой не путаться и вас порадовать, составила краткий путеводитель по этим умирающим без лифчика, с перечислением указаний, на что смотреть, чтобы точно опознать сюжет.
Коли я ранее писала на эту тему подробный текст, ставлю ссылку, наслаждайтесь. Там, где подробного текста нету, не волнуйтесь, я этого так не оставлю.
Святая Агата (мученичество)
Атрибут: кровоточащие надрезы на грудях, иногда нимб, лавровая ветвь
(по ссылке - с картинками)
(из ЖЖ)
--------------------
(...)
К какой категории вы бы отнесли поступок, за совершение которого виновного присуждают к почти двадцатилетним выплатам в пользу потерпевших? Очевидно, речь идет о серьезном криминальном деянии, на уровне «выбил глаз», «отрезал руку», «сделал инвалидом». Парадокс, но по своим последствиям отцовство у нас рассматривается именно как такое противоправное деяние, за которое человек должен платить немалый штраф в течение целых десятилетий. Человек, который платит алименты по предписанию суда, по сути, расплачивается именно за то, что он стал отцом, за то, что он участвовал в создании новой жизни. Вы, конечно, можете возразить, что человека наказывают штрафами не за само по себе отцовство, а за пренебрежение связанными с отцовством обязанностями (пусть даже вынужденное пренебрежение, когда жена инициирует развод). Однако эти обязанности возникают именно по факту отцовства. Отцовство - это то, за что нужно «расплачиваться», «нести ответственность», «выплачивать долг» в той или иной форме. С момента становления отцом, над человеком нависает некий комплекс вины, он становится «должником». Он как бы не дал обществу нового человека, а наоборот, что-то забрал у общества и теперь должен «компенсировать ущерб». Логичным было бы такое отношение к отцам в стране, которая борется с рождаемостью и хочет сократить население. Но у нас вроде бы другого хотят?
Можно подумать, что указанное выше негативное отношение справедливо по крайней мере в адрес некоторых безответственных мужчин. Однако такой подход полностью лишает нас морального права требовать от еще не виновного в отцовстве человека самому стать отцом. Если отцовство, по умолчанию, рассматривается как источник вины, задолженности и штрафных санкций, то как можно требовать от невиновного человека вдруг взять вину на себя? Если человек против отцовства (как функции) ничего не имеет, но ему не комфортно чувствовать себя «виноватым по умолчанию», то у него появится сильное желание избегать отцовства. Допустим, человек хочет быть чистым перед законом и совестью, чтобы ни у кого не было даже возможности его завиноватить, назначить ему какие-то штрафы, как-то к нему «прикопаться», – тогда ему в современной России захочется отказаться от желания стать отцом. Важно понять, что эти две вещи логически не совместимы: (1) поощрение людей становиться отцами и (2) приписывание отцовству некоего «первородного греха», за который нужно платить и каяться.
