KesaPesa

Осторожно, много букв.

Мой прадед, Александр Иванович Шеинцев, почти всю войну провел в концентрационных лагерях, но его, как и многих других, спасла победа русских солдат над нацисткой Германией. После Великой Отечественной войны он еще много лет трудился в леспромхозе в родной деревне Петух Кадуйского района Вологодской области. 

Свою военную биографию прадед аккуратно записал в обычную школьную тетрадку. После его смерти ее вместе с документами и медалями сложили в дедушкин портфель и спрятали в шкаф. Спустя много лет я и мой отец нашли этот портфель. И вот что было написано в этой тетрадке. 

Я, Шеинцев А. И., родился 15 марта 1921 года в семье крестьянина-бедняка в деревне Петух Кадуйского района Вологодской области. До призыва в РККА работал секретарем и зампредседателя Петухского сельсовета. 

9 января 1940 г. меня приняли в кандидаты ВКП(б). 30 июня 1941 г. партийным собранием роты прямо в боевой обстановке в лесу я был переведен в члены ВКП(б), но без выдачи билета, так как их тогда там не было.  

В октябре 1940 г. я был зачислен в кадры Красной армии в 80-й отдельный строительно-путевой батальон 5 бригады особого корпуса железнодорожных войск. 

Я попал на фронт 23 июня 1941 г. Под численным превосходством противника в первый период войны войска Красной армии вынуждены были отступать. Наш 80-й батальон отступал последним, прикрывая отход остальных частей. 

Дойдя до станции Чортков Львовской железной дороги из коммунистов и комсомольцев нашего батальона создают диверсионную группу в количестве 28 человек, в которую попал и я. Нам передают бронепоезд и 4 открытых площадки и оставляю в тылу немцев для уничтожения железнодорожных объектов (мосты, вокзалы, депо, водокачки, пути).

Остальные наши части ушли в тыл, а мы с бронепоездом продвинулись до пограничной станции, рвали все железнодорожные сооружения по Львовской железной дороге до станции Гусятин. Немцы же двигались по шоссе, глубоко вклиниваясь в нашу территорию. 

За три дня работы задание мы выполнили и с некоторыми потерями добрались до бывшей польской границы. Во время диверсий в тылу немцев я был ранен осколком в ноги. 

Когда на бронепоезде кончились все боеприпасы, путь в наш тыл был разбит бомбами, ехать дальше невозможно. Сняли замки с орудий, взорвали бронепоезд, а сами под покровом ночи и дождя – вся оставшаяся в живых группа и присоединившиеся отставшие бойцы разных родов войск – лесом в тылу немцев добрались до реки, которая до 1939 года служила границей с Польшей. 

От местных жителей мы узнали, что немцы подходят к Киеву. Двигаться группой дальше угрожает полной гибелью всех членов группы, так как патронов к винтовкам и пулеметам не было. Тогда наш командир, старший лейтенант бронепоезда, приказывает: прятать в землю оружие, личные документы, переодеться в гражданское белье, разойтись по одному или два человека и двигаться к линии фронта советских войск. Он тогда сказал: «Мы еще вернемся сюда через полгода, запомните это место и рощу». 

Выполняя приказ, как и все остальные товарищи по группе, я положил в бумажник кандидатскую карточку ВКП(б), профсоюзный билет, удостоверение депутата сельсовета, облигации госзаймов, вместе с винтовкой завернул в плащ-палатку и спрятал в землю на опушке леса по ту сторону реки возле сёл Щиглеевка и Викторовка бывшей Западной Украины. 

Мы вдвоем с Румянцевым Александром Ивановичем (комсомолец из деревни Ивачево Кадуйского района), переодевшись в гражданское белье, двигались на Винницу. 

Вместе с ним шли 7 суток. При переходе шоссе Румянцев отстал от меня, считая переход шоссе, по которому двигались немецкие автомашины, опасным. Я же перешел один и шел еще трое суток. 

После загрязнения раненой ноги получилось загноение, и 14 июля 1941 года я вынужден был обратиться к одной колхознице-украинке в селе Зеленцы Винницкой области, сделать промывку и покушать. 

Переночевав в сеновале, рано утром 15 июня 1941 года при выходе за село, в огороде этой колхозницы я был задержан вооруженным местным жителем-полицаем с повязкой «УВВ» (Украинская освободительная армия – прим. ред.) на рукаве. Он скинул с моей головы кепку и заметил, что волосы острижены под машинку. Он крикнул, что я солдат, угрожал застрелить и сдал охране комендатуры венгерских войск, которая помещалась в неполной средней школе этого села. 

В комендатуре без всякого допроса посадили в подвал, куда было уже до меня посажено три задержанных красноармейца. Продержали двое суток без пищи. Затем нас всех четырех человек на автомашине под конвоем венгров отвезли в лагерь Тернополь. 

Таким образом, я, несмотря на то, что на мне не было военного обмундирования, а только потому, что голова острижена машинкой, оказался в плену у немцев. 

Из Тернополя через несколько дней эшелоном отправили в большой концлагерь на севере Германии, около города Неппэн. Оттуда в сентябре 1941 г. перевозят в Австрию, г. Кремс, концлагерь XVII-Б.

В октябре 1941 г. я попадаю в эшелоне в числе 600 советских военнопленных в рабочий лагерь около г. Линц (Австрия) и выполняю черную работу: рытье ям для электрокабеля, ремонт шоссе и другие тяжелые земляные работы. 

В июне 1943 года я сделал побег с работы, но через шесть дней был задержан егерем и сдан обратно в лагерь, за что был наказан – 25 розог и 21 сутки ареста в лагере. 

С июля 1943 г. по сентябрь того же года я находился в большом лагере Ламсдорф, шталаг VIII-Б (Верхняя Силезия). 5 сентября 1943 г. я попадаю в рабочий лагерь около г. Освенцим (Польша) для работы в угольной шахте, где и был по январь 1945 года, выполняя также опасные, тяжелые работы под землей.

Здесь от местных жителей-поляков, под большой конспирацией, доставали английские и советские листовки к немцам, на немецком языке, которые я разбирал (хотя бы основное) и регулярно информировал своих товарищей, а также и поляков, с которыми общался, – о положении на фронтах и нарастающем недовольстве среди немецкой армии. 

С приближением Красной армии к г. Кракову 25 января 1945 года нас, весь лагерь, эвакуируют под усиленной охраной эсэсовцев (на 5 человек 1 охранник) в тыл Германии, г. Мюльберг, лагерь № IV-Б. Здесь я от сильного истощения заболел легкими и помещен был в барак заразных смертников. Мой вес был 39,2 кг (при росте порядка 190 см – прим. ред.). 

Рано утром 23 апреля 1945 года передовые части Красной армии освободили этот лагерь, в том числе и меня, но я уже к дню освобождения не смог двигаться и подняться с койки. Заболел открытой формой туберкулеза обоих легких. 

Я попадаю в прифронтовой эвакогоспиталь, где, пролежав около 4 месяцев, поправился. С 20 по 25 июля 1945 прошел фильтрационный лагерь НКВД № 266 в г. Заган (Германия), откуда и прибыл домой на Родину 9 августа 1945 года. 

С 1 марта 1946 г. работаю завкадрами и секретарем Орса Кадуйского леспромхоза. Член профсоюза леса и сплава с 1934 года. Депутат Петухского сельсовета с 1939 года.

Тех коммунистов, которые меня знали по службе в армии, назвать не могу, ибо наш батальон разбит полностью, погибли почти все. В армии я был групповодом политзанятий, редактором батальонной газеты и председателем товарищеского суда.