Отдельная благодарность @FatherYan за редактуру и корректуру глав.
Спасибо @Katyaklya, за вычитку ранних черновиков и отзывы.
Если вы открыли пост не намеренно и не хотите скролировать сквозь массив текста, можно нажать на кнопку "минус" чтобы его свернуть.
Версия на АТ https://author.today/work/531300 Имеет несколько другую структуру глав.
Обсудить сюжет и персонажей можно в моём телеграм канале: https://t.me/Dr_Hann1bal
Там же можно будет найти всякие дополнительные материалы и я буду выкладывать черновики в ранний доступ. Буду рад услышать вашу критику и предложения по сюжету.
Оглавление
Серия постов Касаясь Пустоты
Оглавление к сожалению сильно поломалось в последних нескольких главах, так что если вы пришли в мир этого романа только сейчас можно удобно вернуться к началу.
Глава 1 Касаясь пустоты (Глава 1)
Глава 2 Касаясь пустоты (Глава 2)
Глава 3 Касаясь пустоты (Глава 3)
Глава 4 Касаясь пустоты (Глава 4)
Глава 5 Касаясь пустоты (Глава 5)
Глава 6 Касаясь пустоты (Глава 6)
Пролог Пролог
Глава 7 Касаясь пустоты (Глава 7)
Глава 8 Касаясь пустоты (Глава 8)
Глава 9 Касаясь пустоты (Глава 9)
Глава 10 Касаясь пустоты (Глава 10)
Глава 11 Касаясь пустоты (Глава 11)
Глава 12 Касаясь пустоты (Глава 12)
Глава 13 Касаясь пустоты (Глава 13)
Глава 14 Касаясь пустоты (Глава 14)
Глава 15 Касаясь пустоты (Глава 15)
Глава 16 Касаясь пустоты (Глава 16)
Глава 17 Касаясь пустоты (Глава 17)
Глава 18 Касаясь пустоты (Глава 18)
Глава 19 Касаясь пустоты (Глава 19)
Глава 20 Касаясь пустоты (Глава 20)
Глава 21 Касаясь пустоты (Глава 21)
Глава 22 Касаясь пустоты (Глава 22)
Глава 23 Касаясь пустоты (Глава 23)
Глава 24 Касаясь пустоты (Глава 24)
Глава 25 Касаясь пустоты (Глава 25)
Глава 26 Касаясь пустоты (Глава 26)
Глава 27 Касаясь пустоты (Глава 27)
Глава 28 Касаясь пустоты (Глава 28)
Глава 29 Касаясь пустоты (Глава 29)
Глава 30 Касаясь пустоты (Глава 30)
Глава 31 Касаясь пустоты (Глава 31)
Между выходом новых глав получился значительный перерыв. Во-первых, из-за профессиональных и личных событий. Во-вторых, я полностью отказался от включения в текст фрагментов, созданных ИИ. Предсказуемо, это несколько замедлило работу, но, на мой взгляд, положительно сказалось на качестве.
В этой главе мы возвращаемся к главным героям на Араготе. После всех драматических событий последних глав мне хотелось дать им немного почти семейного уюта. Конечно, он продлится недолго, но хотя бы сейчас он у них есть — с тропиками, низкой гравитацией и попугаями за окном.
На Араготе мы останемся ещё на две главы. А затем все линии, запущенные ранее, — сделка Уильяма с Синдикатом, речь Алисы Колдуэлл и последствия гибели Фарпоста — сойдутся в одной точке, где столкнутся две неостановимые силы.
Спасибо, что остаётесь с этой историей. Последние семь месяцев я получаю огромное удовольствие и от работы над ней, и от ваших комментариев. Мне кажется, за это время я действительно научился писать лучше — особенно это заметно, если сравнивать новые главы с началом романа.
Я периодически возвращаюсь к первым главам и переписываю отдельные места. Обычно эти изменения не затрагивают сюжет, но делают текст точнее и чище. К сожалению, на Пикабу уже опубликованные посты редактировать нельзя, поэтому актуальная версия романа хранится на АТ.
Алиса проснулась от пения птиц.
На секунду ей показалось, что она дома на Земле, и всё это — просто длинный странный сон. Но потом она посмотрела в окно и увидела птицу, почти неподвижно висящую в воздухе, как колибри, и лениво перебирающую крыльями.
Это была явно не колибри. Крупный попугай — яркий, с сине-зелёным оперением, оранжевой грудкой и коротким изогнутым клювом. Таких птиц завезли на Арагот ещё при строительстве купола, полвека назад, вместе с другими земными видами, чтобы оживить тропический сектор. За несколько поколений низкая гравитация изменила их движения. Теперь они не столько летали, сколько зависали в воздухе, широко расправив крылья и лениво подправляя положение редкими взмахами, напоминая разноцветные дроны.
Алекс спал рядом, тяжёлый и тёплый, всё ещё обнимая её во сне. Его рука лежала у неё на животе, и Алисе пришлось осторожно приподнять её, чтобы выбраться.
Алиса осторожно оттолкнулась и легко взлетела над кроватью. Тонкое одеяло несколько секунд следовало за ней, потом, словно вуаль, стало медленно опадать обратно.
Гравитация на Араготе была низкой и немного смещённой в сторону металлического ядра двойного планетоида, но она, по крайней мере, была. На «Чёрной Птице» тоже возникала гравитация во время торможения и разгона, но обычно всего на несколько дней — достаточно, чтобы размяться в спортзале с настоящим весом, вспомнить, что ногами можно ходить, а не только летать. И всё.
В комнате было тепло и влажно. Под куполом Арагота царили тропики, а за окном раскинулись густые джунгли. Вчера они с Алексом пили коктейли на балконе и забыли закрыть окно перед сном, поэтому теперь в спальне было душно.
Птица приблизилась, зависла у самого проёма и выдала звонкую трель — явно в надежде на угощение.
— У меня нет для тебя ничего, — Алиса показала попугаю пустые руки.
Птица склонила голову набок, словно не поняла отказа, проскрежетала: «Доброе утро!»
Алиса уже знала, чем это закончится. Стоило один раз дать такой нахалке кусочек белкового печенья, и через минуту у окна висел бы уже не один попугай, а целая дюжина — орущая, переливающаяся всеми цветами и требующая завтрака.
Красиво и необычно это было только первые несколько минут. Потом от суеты и птичьих криков начинала болеть голова.
Алиса помахала попугаю рукой:
Птица повернула голову и внимательно посмотрела на неё одним глазом. Потом прошипела что-то неразборчивое и медленно уплыла вверх.
Алиса закрыла окно и включила климатическую систему.
Алекс по-прежнему спал. Ожоги на его лице и плече стали почти незаметными. Пулевые раны тоже затянулись, оставив лишь розовые пятна новой ткани на груди, на боку и под ключицей. Чёрные рыцари обладали удивительной способностью к регенерации.
Наверное, иначе было нельзя. При силе, настолько превосходившей человеческие возможности, человеческая плоть сдавала первой.
Алиса мельком посмотрела на пальцы правой руки. Неприятная розовость восстановленной ткани постепенно уходила, чувствительность почти вернулась.
Раньше она вообще не помнила, чтобы Алекс спал. Даже когда Алиса завалилась к нему в каюту в три часа ночи, он встретил её бодрым, собранным и слишком спокойным. Теперь ей нравилось смотреть на его расслабленное спящее лицо.
Последние недели он спал почти по-человечески — по пять-шесть часов, обычно крепко обнимая её и часто во сне по-хозяйски укладывая ладонь ей на грудь.
Алиса коснулась того же места и улыбнулась.
Как ни странно, ей это нравилось. Иногда она пыталась понять, что именно между ними происходит, — и быстро бросала. Слишком многое здесь не укладывалось в нормальные слова.
Она уже настолько сломана, что уже перестала это замечать? Травма просто приняла знакомую форму и заставила её счесть эту форму безопасной? Или она действительно живёт с человеком, внешне неотличимым от того, кого должна была ненавидеть до конца жизни?
С ней Алекс всегда был нежным и очень осторожным — словно всё ещё боялся причинить ей боль, даже случайно. Иногда это было почти смешно. У человека с руками, способными сминать металл, и лицом Уильяма Блейка, была совершенно нелепая привычка замирать, если она вздрагивала во сне.
Нет, Алиса понимала, что где-то там, в глубине его архитектуры, возможно, всё ещё могла быть спрятана тень Уильяма. Алекс говорил, что это невозможно, что личность Блейка безвозвратно утрачена. Осталась только основа, чужой силуэт под новой жизнью.
Алиса не знала, верит ли она в это до конца.
Уильям никогда не боялся причинять ей боль.
И всё равно ей несколько раз снилось, что Алекс становится Уильямом.
В этих снах не происходило ничего по-настоящему страшного. Это всегда случалось почти незаметно: что-то едва уловимо менялось в его лице.
— Что, скучала по мне, девчонка? — спрашивал он. — Я по тебе тоже.
И осторожная, чуть виноватая улыбка Алекса превращалась в знакомый хищный оскал, а его руки держали её стальной хваткой.
Алиса пыталась отстраниться, но во сне тело всегда становилось медленным и непослушным. Воздух густел. Даже собственный голос застревал где-то в горле.
Она просыпалась с криком, покрытая потом, и долго пыталась отдышаться, пока Алекс гладил её по голове и тихо повторял, что всё в порядке. Однажды он спросил, что ей снится, но Алиса почему-то соврала, что Фарпост.
Алиса выдвинула ящик чуть резче, чем собиралась. Штаны и футболки по инерции выплыли наружу и начали медленно оседать на пол. Она загнала ворох обратно ладонью, выудила белые трусики и чёрную футболку с жёлтой технической надписью: “No user serviceable parts inside”.
Потом критично оглядела себя в зеркало. Может быть, ей стоило сделать пирсинг в брови или даже в носу. Что-нибудь маленькое. Не слишком вызывающее, но достаточно заметное.
Она добавила короткие джинсовые шорты. У них были гости, и это был разумный компромисс между тропиками за окном и приличиями. К тому же Алексу нравилось, когда она в них ходила.
На секунду Алиса задержала взгляд на обвесе, висевшем у стены. Он немного напоминал спасательный жилет, только назначение у него было обратное. С тремястами фунтами дополнительной массы можно было нормально ходить, а не порхать, как фея. Но к концу дня от этого жилета у Алисы начинали ныть плечи.
Он бесшумно оттолкнулся от кровати, его взгляд скользнул по комнате слишком быстро и точно: окно, дверь, балкон, Алиса, её руки, её лицо.
Потом напряжение ушло, словно он только теперь вспомнил, где находится, и улыбнулся.
Алиса улыбнулась в ответ.
Алекс тем временем одевался быстро и деловито, без малейшей утренней медлительности. Штаны, чёрная футболка, ремень, кобура с пистолетом. Он привычным движением проверил магазин, хотя делал это каждый раз, подхватил с тумбочки планшет — через несколько секунд всё уже было на месте, словно тело проснулось раньше него и помнило порядок действий лучше, чем он сам.
— Не надо так быстро. Мы никуда не торопимся.
Он посмотрел на неё, потом на свои руки, будто только сейчас заметил, что действительно успел собраться к несуществующей тревоге.
Их спальня находилась на втором этаже аккуратного домика под куполом. Вниз вела лестница, но в слабой гравитации и без тяжёлого обвеса Алиса почти спланировала вдоль ступеней, лишь пару раз коснувшись их носками — словно двигалась под водой.
Кухня на первом этаже была просторной. Алиса нашла в ящике капсулу местного кофе — настоящего, выращенного здесь же, под куполом, — вставила её в кофеварку и запустила цикл. На терпкий запах из соседней комнаты выплыла заспанная Дарья.
Волосы у Дарьи торчали в разные стороны, глаза были полузакрыты, а на ней была только полурасстёгнутая рубашка от формы Алисы — та самая, которую Алиса когда-то отдала Каэле.
На новой Каэле она сидела почти нормально. На Дарье же рубашка висела свободно — слишком широкая в плечах, слишком длинная, явно чужая.
Дарья, кажется, вообще не считала происходящее нарушением приличий. Она тоже не стала надевать обвес и медленно плыла над полом, время от времени отталкиваясь от него кончиками пальцев ног.
— Доброе утро, — сказала Алиса.
— Угу, — Дарья поймала рукой край дверного проёма и медленно притянула себя к кухне. — Кофе есть?
Дарья посмотрела на Алекса, потом на Алису, потом снова на Алекса.
— Каэла где? — спросила Алиса.
— Ушла в спортзал, — Дарья зевнула и потёрла лицо ладонями. — Как обычно, не в духе. Сказала, что новое тело хорошее, но всё равно неправильное. И что если она ещё раз ударится головой о потолок, то кого-нибудь убьёт.
— Всем нужно время, — пробормотала Дарья, потянувшись за чашкой. — А ещё некоторым нужно спать.
Дарья посмотрела на него с таким выражением, будто вопрос был удивительно наивным.
— Вы мешаете спать всему дому.
— Мне иногда снятся плохие сны, — сказала Алиса. — Я могу кричать во сне.
— Твои плохие сны я слушаю ещё со времён «Чёрной Птицы». У нас у всех бывают плохие сны. Я не об этом.
Алекс понял первым и мгновенно смутился. Алисе понадобилось чуть больше времени, зато потом она широко ухмыльнулась и налила Дарье кофе.
Дарья хмыкнула, взяла чашку двумя руками и, так и не открыв глаза полностью, сделала первый глоток.
Они уже заканчивали завтрак.
Алиса приготовила яичницу с беконом и блинчики. Готовить в низкой гравитации оказалось неожиданно интересно. Блинчик можно было подбросить со сковороды, и он не падал сразу, а медленно, почти торжественно, секунд десять плыл вниз, пока Алиса ловила его обратно. После пищевых принтеров это казалось роскошью — настоящая еда, настоящий запах, настоящий жир на сковородке.
Главное было не перестараться. На потолке над кухней до сих пор оставалось круглое жирное пятно после первого неудачного эксперимента.
Дарья сонно ткнула в него пальцем.
— Культурное наследие Арагота, — сказала Алиса и переложила последний блинчик на тарелку.
Алекс сидел за столом с планшетом и просматривал статус ремонта «Чёрной Птицы». Через несколько дней корабль должен был быть готов к первому тестовому запуску, если инженеры Арагота снова не найдут что-нибудь смертельно важное, дорогое и, желательно, невозможное без срочной поставки из индустриального сектора.
Сейчас они монтировали новый термоядерный двигатель. Старый, по словам ремонтников, теоретически можно было восстановить, но это бы стоило дороже нового. Алекс провёл пальцем по экрану и поморщился.
— Хорошие новости: двигатель почти установлен.
— Плохие? — спросила Дарья.
— У нас почти не осталось денег, переводы за ремонт прошли через банк Каллисто.
Алиса хотела что-то сказать, но в дверь осторожно постучали, она оттолкнулась от пола, легко подплыла к прихожей и открыла.
Тимоти был в джинсовой куртке без рукавов, открывавшей плечи, и в оранжевом жилете-обвесе, поэтому стоял на полу ровно и при движении почти не взлетал. На плече у него появилась новая татуировка. Алиса не сразу поняла рисунок, но потом узнала контур жилого кольца и стыковочных ферм.
— Доброе утро, — сказал он. — Извините, что так рано.
Он заглянул через её плечо в гостиную, увидел стол, чашки, тарелки, заспанную Дарью и Алекса с планшетом.
На Дарье его взгляд задержался на долю секунды дольше, чем следовало, но Тимоти тут же отвёл глаза.
— Заходи, Тимоти. Мы уже проснулись.
Алекс налил Тимоти кофе. Тот благодарно кивнул и осторожно взял чашку двумя руками.
Дарья к тому времени уже вернулась из комнаты в коротких мягких шортах и футболке цвета хаки с белым логотипом ОПЗ на груди.
Волосы Дарья наскоро стянула в кривой хвост чем-то, подозрительно похожим на кабельную стяжку, но выглядеть более прилично от этого почти не стала.
Обвес она, разумеется, не надела, как и лифчик. Она осторожно опустилась на диван, придерживаясь пальцами за спинку, чтобы не оттолкнуться слишком сильно и не перелететь через него обратно.
На Араготе кофе был хороший. Им тут было проще: под куполом тропики, воды для гидропоники хватало с избытком, а местные явно гордились тем, что могут выращивать настоящий кофе.
Тимоти сделал глоток, немного помолчал и поставил чашку на стол.
— Капитан, я пришёл получить расчёт.
Он помнил, что Тимоти уже однажды отказался работать на корабле. Катастрофа Фарпоста снова свела их почти случайно, но почему-то Алексу казалось, что теперь пилот может остаться.
— Тогда что собираешься делать? Пойдёшь с Веллером в SecOps или займёшься сегментом Фарпоста?
— Смотря какие позиции появятся. Веллер сейчас занимается и тем и другим. Официально вернулся в SecOps, его повысили до лейтенанта. Неофициально все наши всё равно ходят к нему. Если он выбьет с Земли страховую выплату, можно будет купить новые жилые модули и расширить сегмент. Тогда работа найдётся.
Сегмент Фарпоста, который «Чёрная Птица» притащила вместе с беженцами, теперь был пристыкован к инженерному сектору Арагота. За последние недели одни жители станции улетели дальше, другие нашли работу под куполом. Но многие остались рядом с последним фрагментом погибшего дома — словно не могли окончательно его отпустить, даже если от Фарпоста сохранились лишь жилой модуль, несколько коридоров и слишком длинный список погибших.
Формально Максим Веллер возглавлял одну из смен местного SecOps. Фактически он оставался лидером осевших на Араготе беженцев: представлял их перед администрацией, занимался документами, жильём и требованиями о компенсации. Повышение до лейтенанта лишь закрепило положение, которое он и без того занимал.
— Да, — сказал Тимоти. — И ты отличный капитан, Алекс. А «Чёрная Птица» — первоклассный фрегат. Особенно после переоснащения.
Тимоти опустил взгляд в чашку.
— Да, капитан. Есть большое “но”. У меня такое чувство, что если я пойду с вами дальше, то либо погибну, либо стану как она.
Он поискал глазами Каэлу в комнате, не нашёл и неопределённо махнул рукой.
Дарья вскинула взгляд от экрана.
— Ты про Каэлу? С ней всё в порядке.
— Угу, — протянул Тимоти. — В порядке.
Он несколько секунд молчал, явно подбирая слова.
— Я не знаю, Дарья. Может, тебя это не смущает. Но я видел Каэлу мёртвой. Я видел, как её потом собрали заново другой. И я видел, что у нашего капитана под плотью металл.
Он перевёл взгляд на Алису.
Алиса холодно улыбнулась.
— Ну давай, скажи. Мы все тут машины, и тебя это смущает. Или, может быть, Дэниел был прав?
— У Дэниела поехала крыша, — сказал Тимоти сразу. — Алекс правильно его убил.
Он смутился, будто сам испугался того, как резко это прозвучало, и снова посмотрел в чашку.
— Вы ведь больше не экипаж, — сказал Тимоти. — Вы компоненты корабля.
Дарья резко подняла голову.
— Компоненты, — повторил Тимоти уже тише, но не отступил. — Как реактор. Как искин-ядро. Как система жизнеобеспечения. Просто у вас есть лица, голоса и привычка пить кофе за одним столом.
Дарья вскочила так резко, что в низкой гравитации взлетела над диваном.
— Дарья, — тихо сказал Алекс.
— Нет, не “Дарья”! — она ткнула пальцем в Тимоти. — Каэла живая. Алиса живая. Ты живой. А он стоит тут и говорит, что вы детали!
Тимоти побледнел, но не отвёл взгляд.
— Я не говорю, что вы чудовища или машины. Я говорю, что я не понимаю, где у вас заканчивается человек и начинается корабельная система. Капитан умер — кораблю нужен капитан. Инженер умер — кораблю нужен инженер. Пилот умрёт — кораблю понадобится пилот.
Он снова посмотрел на Алекса.
— Сколько было капитанов до тебя? — спросил Тимоти. — Таких же, как ты. С тем же лицом. С тем же голосом. С тем же кораблём.
— Не помнишь, — повторил Тимоти.
— Тимоти, — холодно сказала Алиса.
Он посмотрел на неё. На секунду в его лице мелькнуло сомнение, но потом он всё-таки спросил:
Алиса медленно подняла руку и показала ему средний палец.
— Вот столько, — сказала она.
— Биолитограф истощён. Больше не будет никаких возрождений.
— Может быть, — сказал Тимоти.
— Я вам благодарен. Правда. За Фарпост. За всех, кого вы вытащили.
Тимоти посмотрел на чашку в руках.
— Но «Чёрная Птица» теперь корабль конструктов. Может быть, всегда им и была.
Дарья медленно поставила чашку на стол.
Алиса ничего не сказала, но её лицо стало неподвижным.
Алекс смотрел на Тимоти долго, слишком спокойно.
— Понятно, — сказал Алекс наконец.
— Всё нормально, Тим. Ты не обязан лететь дальше с нами.
— Алекс, я просто хочу остаться человеком.
— Да, — ответил Алекс. — Я понимаю.
Формально никакого контракта они так и не заключили. Но Алекс всё равно открыл банковское приложение, перевёл Тимоти сумму за полный контракт и добавил бонус за опасный маршрут.
— Локально сумма уже зачислена. Окончательное подтверждение перевода через Каллисто займёт пять-шесть дней.
— Не называй меня так, если больше не считаешь нас экипажем.
Тимоти сухо попрощался и поспешил уйти.
Когда дверь за ним закрылась, в кухне стало тихо. Алекс не сразу убрал планшет. Перевод отразился в общей ведомости, и индикатор доступных средств заметно приблизился к красной зоне.
— Ты заплатил ему как за полный контракт, — сказала Алиса.
Она несколько секунд смотрела на цифры.
Алекс заблокировал экран.
— Пока не критично. — Алекс пожал плечами. — Главное, через день-два корабль будет на ходу. Найдём новые контракты.
— Кажется, я могу помочь, — вдруг сказала Алиса. — У меня же тоже есть деньги.
— Те, что ты перевёл мне на Фарпосте. Около сорока тысяч BTI — я почти ничего не успела потратить. И ещё у меня остался счёт в системе SecOps. Там могла сохраниться зарплата, аванс или компенсация после гибели станции.
— Оптимистично. Мне пока вообще ничего не заплатили.
Эти деньги он перевёл Алисе на Фарпосте, когда она решила уйти с «Чёрной Птицы» и не зависеть от него. Чтобы у неё действительно был выбор.
Теперь она добровольно возвращала их кораблю.
— Ты уверена? — спросил он. — На эти деньги здесь можно неплохо устроиться. Снять нормальный дом, найти работу. Тебе не обязательно отдавать их на ремонт.
— Проехали, Алекс. Я уже один раз ушла и нашла работу. — Алиса немного помолчала. — Не судьба, теперь я часть «Чёрной Птицы». Часть команды.
Алекс ещё несколько секунд смотрел на Алису, словно боялся неверно понять сказанное, а потом кивнул.
— Хорошо, хочешь, я пойду с тобой в SecOps?
Алекс не стал спорить, но Алиса заметила, что ему не понравился этот ответ.
— Займись пока кораблём, — добавила она мягче.
Алекс слабо улыбнулся, но взгляд от неё не отвёл.
— Получается, у нас теперь семейный бюджет?
Алиса неожиданно для себя улыбнулась в ответ.
— Получается, что-то вроде того.
Дарья подняла чашку в шутливом тосте.
— Поздравляю. Вы официально стали взрослыми. У вас есть кредит, ремонт, общий бюджет и корабль.
Дарья смахнула видео, которое смотрела на диване, и подошла к столу. Лицо у неё вдруг стало серьёзным.
— Кстати, я не считаю, что вы не люди, — сказала она неожиданно. — Нет никакой разницы, родился ты или был напечатан. Если уж на то пошло, я тоже не рождалась. Меня вырастили в пластиковом пакете на Колыбели по лицензии.
— Спасибо, Дарья, — сказала Алиса. — Но у тебя немного личный интерес.
Алекс посмотрел на неё внимательнее.
— Каэла? Лучше, — Дарья пожала плечами. — Встреча с родителями её немного… расстроила.
Она сказала это почти равнодушно, но сильнее сжала край планшета.
— Немного? — спросила Алиса.
— Ну… она ничего не разбила. Для Каэлы это уже хороший знак.
Алекс посмотрел на Дарью.
— Мы с Каэлой собирались сегодня сходить в доки. Посмотреть, как идёт ремонт. Кораблю всё равно нужен инженер и техник.
Дарья подняла на него глаза.
— Это ты сейчас мне предлагаешь работу?
— Раз наша машинная сущность тебя явно не смущает, — сухо сказал Алекс.
— Меня много что смущает, но точно не это.
— Тогда да, предлагаю. Но вы с Каэлой можете остаться здесь. Если Алиса восстановит счёт, мы сможем продлить домик ещё на месяц. Правда, не больше. Дарья оглядела гостиную, влажный свет из окна, зелень за стеклом, чашки на столе и жирное пятно на потолке.
— Тут классно, — сказала она после паузы. — Правда классно. Но Каэла, по-моему, не хочет оставаться на Араготе.
— Потому что это больше не её место. И мне после Фарпоста идти некуда.
Алиса посмотрела на неё.
— А Колыбель? Родители?
— У родителей своя жизнь. А Колыбель никогда не была моим домом. Я выросла на станциях внешнего рубежа.
— Значит, Фарпост был домом?
Дарья некоторое время смотрела в чашку.
— Наверное. Поняла это только после того, как его не стало. Фарпост вообще был местом для людей, забравшихся слишком далеко. Обычно не от хорошей жизни.
Она сказала это спокойно, но в голосе всё равно что-то дрогнуло.
— Тогда пойдём с нами, — сказал Алекс.
Дарья посмотрела на него внимательнее.
— После всего, что сказал Тимоти?
— Тимоти имеет право не лететь. Ты имеешь право лететь.
Дарья немного помолчала, потом усмехнулась.
— Найди нам интересный контракт, Алекс. Будем зарабатывать много BTI, прилетать на Арагот и жить нормальной жизнью. Или вообще выкупим здесь домики и будем соседями.
Алиса невольно улыбнулась.
— С попугаями у окна. С кофе, — сказала Дарья. — И с настоящей яичницей. Без пищевых принтеров.
Алекс посмотрел на финансовую сводку, потом на окно, за которым под куполом зеленели тропики.
— Да, — сказал он тихо. — Это было бы неплохо.
Алекс посмотрел на Дарью.
— А ты не боишься?
— Чего?
— Что, если с тобой что-то случится, мы сделаем из тебя конструкта.
Дарья перестала улыбаться.
На несколько секунд она посмотрела на него совершенно серьёзно — без своей обычной сонной насмешки.
— Если со мной что-то случится, — сказала она медленно, — вы обязательно сделаете из меня конструкта.
Алиса чуть опешила.
— Ты серьёзно?
— Да. Совершенно серьёзно.
Дарья поставила чашку на стол и подтянула ноги под себя.
— Как ты объяснял, чипов, чтобы создать новых конструктов, больше нет, — сказала Дарья. — Значит, просто так меня не напечатать. Но нейромаппер работает. Я могу сделать скан. Потом обновлять его периодически.
Она посмотрела на Алекса так, словно уже всё решила.
— А потом купим эти чипы. Или найдём.
Алекс не стал говорить ей, что кодекс-чипы десятого поколения уже почти пятьдесят лет не выпускались.
В этот момент Дарья верила в бессмертие.
Алекс поймал себя на мысли, что они с Алисой ни разу этого не обсуждали. Возможность сделать новый скан оставалась между ними запретной темой. Хотя сама технология работала: достаточно было лечь под нейромаппер и через десять минут получить файл, из которого когда-нибудь можно будет вернуть Алису. Или создать кого-то, кто будет считать себя Алисой.
Алекс не мог предложить ей это первым. Слишком уж такое предложение напоминало то, что однажды сделал Уильям.
Отчасти отсутствие кодекс-чипов даже приносило облегчение. Пока восстановить скан было невозможно, не приходилось решать, что именно они сохраняют и кого однажды вернут. Мир снова становился простым и понятным: живые оставались живыми, а смерть — окончательной.
Как со всем этим справлялся Уильям, Алекс не знал. Возможно, что никак никак. Судя по тому, что Алекс успел о нём узнать, у Уильяма вообще было не всё в порядке с головой.
— Хорошо, — сказал он. — Мы сделаем скан.
Дарья выдохнула так, будто до этого сама не замечала, что задерживала дыхание.
Алиса смотрела на неё и не знала, что сказать.
Ещё недавно собственное создание казалось Алисе кошмаром — насилием настолько глубоким, что по сравнению с ним обычное вторжение в личные границы, даже физическое, выглядело всего лишь дурными манерами или неудачной шуткой.
А Дарья смотрела на всё совершенно иначе.
Для неё скан был не проклятием, а страховкой от небытия. Наверное, именно так же рассуждал и Майкл Колдуэлл. Биолитография была во многом чудовищна, но что оставалось делать, если единственной альтернативой была смерть?
Только Алису создали не поэтому. Алиса Колдуэлл не умерла. Уильям отпустил её — и всё же не сумел отпустить до конца. Он сохранил скан, а потом воссоздал её для себя.
Алекс смотрел на неё молча.
— Дарья, это не игра. Скан не гарантирует, что это будешь ты.
Дарья отвела взгляд к окну, где за стеклом снова мелькнула яркая тень попугая.
— Всё зависит от того, как смотреть, — сказала она уже не так уверенно. — Тимоти смотрит на Каэлу и видит… не знаю, робота с воспоминаниями мёртвой девушки. А я смотрю на неё и думаю: у Каэлы есть друзья, которые не позволили ей исчезнуть. Ей повезло.
— Сама она не уверена, что это везение, — сказала Алиса.
— Конечно не уверена, но она здесь. Злится, ходит в спортзал, ругается на потолки и говорит мне не разбрасывать вещи. Это больше, чем ничего.
— Нет, Алекс. Я понимаю, что для тебя это всё сложнее. Но я не хочу умереть просто потому, что кто-то решил, что резервная копия — это философски некрасиво.
Алиса невольно посмотрела на Алекса.
Тот выглядел так, будто хотел возразить, но не нашёл слов.
— Так что да. Если я лечу с вами, я хочу скан. И регулярные обновления. Я согласна. Заранее, добровольно и в здравом уме. Могу даже бумажку подписать, если вам от этого станет легче.
Она сделала глоток кофе и поморщилась.
Дарья посмотрела на него поверх чашки.
— И раз уж мы тут все вышли на откровения… я немного почитала в сети про Уильяма Блейка. Даже если половина из этого цифровой шум, всё равно как-то не сходится.
— Что именно?
— То, что ты, Уильям, в целом довольно хороший парень, — сказала Дарья. — Мягкий. Заботливый. Людям кофе наливаешь. Платишь Тимоти больше, чем должен, хотя у нас денег почти нет. С Алисы пылинки сдуваешь. Делаешь трагическое лицо, когда кто-то говорит вслух очевидные вещи, а про Уильяма Блейка пишут совсем другое.
Она помолчала, потом пожала плечами.
— Нет, ты, конечно, не безобидный. Я видела, что ты сделал с Дэниелом. Но он это явно заслужил, я бы сама его…
— Не называй меня Уильям, — резко сказал Алекс.
Дарья замолчала на полуслове.
В эту секунду Дарья вдруг снова чётко увидела то, что сначала пугало её в Алексе, к чему успела привыкнуть и почти перестала замечать: как он двигался, как смотрел, как мгновенно становился неподвижным и опасным.
И Дарья неожиданно поняла Тимоти. Не согласилась с ним, но поняла. Потом это ощущение прошло. Она была среди друзей, но сказала что-то явно лишнее.
— Алекс, прости, я не хотела.
Алекс уже отвёл взгляд, и на его лице появилась не злость, а вина — тихая, мгновенная, почти болезненная.
— Я когда-то знала Уильяма Блейка, — примирительно сказала Алиса. — Поверь, тебе бы не понравилась его компания.
Алекс молчал.
Алисе не хотелось говорить это вслух, но, наверное, иногда вслух всё-таки было нужно.
— Ты же сам сказал, его больше нет. Ты просто на него похож. Ну… как Каэла теперь похожа на меня, но мы ведь разные совсем.
— Подожди. А это как произошло?
— Дарья, любопытство сгубило кошку, — сказала Алиса.
— Я никогда не видела настоящих кошек. Только в VR. У тебя на Земле была кошка?
Алиса сама удивилась тому, как быстро вспомнила ответ.
— Нет. У меня на Земле на них была аллергия.
— А теперь?
Алиса задумалась. Насколько она понимала, её нынешнее тело такими мелкими бытовыми проблемами не страдало.
— А теперь у нас нет кошек, — сказала она.
