В онлайн-кинотеатре PREMIER доступен фильм «Чемпион мира», который рассказывает о матче за звание чемпиона мира по шахматам между Анатолием Карповым (Иван Янковский) и Виктором Корчным (Константин Хабенский). Противостояние состоялось в филиппинском городе Багио в 1978 году и запомнилось не только интересной и яркой игрой шахматистов, но и целым рядом крупных скандалов вокруг матча. Художественный фильм по своему призванию несколько приукрашивает некоторые детали, но мы расскажем, что на самом деле происходило на Филиппинах в 1978 году и как спортивный поединок превратился в настоящую личную и политическую войну.
Конфликт Виктора Корчного и Анатолия Карпова своими корнями уходит далеко: в 60-е годы, когда в мировых шахматах задавали моду архитектор взлета советских шахмат Михаил Ботвинник и его последователи Тигран Петросян, Михаил Таль, Борис Спасский и Василий Смыслов — чемпионы мира, которые в то десятилетие вели борьбу за шахматную корону между собой. Это был расцвет шахмат в СССР, когда советские гроссмейстеры никому не отдавали титул чемпиона мира.
Виктор Корчной родился в 1931 году и был моложе Петросяна и Смыслова, но немного старше Таля и Спасского. По сути, Корчной принадлежал к этому поколению чемпионов. Однако успехи к Виктору Львовичу пришли немного позже. Он, что называется, долго «созревал» и получил звание гроссмейстера позже своих прямых конкурентов — в 25 лет. По-настоящему талант Корчного раскрылся, когда шахматисту было почти 30. В 1960 году он выиграл титул чемпиона СССР. Впоследствии он еще трижды выиграет этот турнир, который в те времена считался едва ли не неофициальным чемпионатом мира, а по силе состава участников превосходил почти все международные турниры за парой исключений.
И вот, уже во второй половине 60-х годов, когда Корчной вышел на мировой уровень и, что называется, «дозрел» до борьбы за титул чемпиона мира, на советском шахматном небосклоне появилась молодая звездочка — Анатолий Карпов. В совсем юном возрасте вундеркинд из Златоуста на равных играл с очень сильными гроссмейстерами, практически не уступая даже корифеям, и в 1970 году в 19 лет получил звание гроссмейстера, победив в чемпионате РСФСР.
Почему так важен стремительный взлет молодого Карпова? Это очень сильно повлияло на отношение к нему Корчного. Сам Виктор Львович никогда не отличался покладистым характером: он легко расставался с секундантами, пререкался и спорил с любым человеком и не признавал авторитетов. И — куда без этого — он любил потешить свое самолюбие. Поэтому когда совсем юный Карпов начал прокладывать себе дорогу на шахматный олимп, Корчной сильно ревновал. Он посвятил больше половины жизни этой игре, упорно трудился, буквально вырывал победы, а Карпов чуть ли не на голом таланте в 19 лет уже стал гроссмейстером.
Масло в огонь подливал еще тот факт, что советское шахматное руководство все больше склонялось к поддержке Карпова. А в конце 60-х к молодому шахматисту из стана Корчного стали переходить тренеры и секунданты. Обида Виктора Львовича разгоралась все сильнее.
Важнейшим этапом развития конфликта стала победа Бобби Фишера в матче за звание чемпиона мира в 1972 году. Борис Спасский сложил свои полномочия, и впервые за многие годы шахматная корона оказалась не в руках советского гроссмейстера. Фишер был уникальной фигурой, и до сих пор многие специалисты считают американца одним из самых талантливых шахматистов в истории, хотя полностью раскрыть свой талант он та ки не смог. На рубеже 60-х и 70-х годов он действительно показывал какой-то инопланетный уровень шахмат и смог провести умопомрачительную серию партий из 20 побед подряд. Такого не удавалось никому ни до, ни после.
Естественно, для СССР поражение Спасского стало сильным ударом, и на возвращение титула были брошены все силы. В 1974 году в финальном матче турнира претендентов встретились Корчной и Карпов. Более молодой шахматист одержал победу и завоевал право на матч против Фишера.
Учитывая непростой характер, поражение в финале претендентского турнира стало для Корчного очень тяжелым ударом и послужило топливом для разгорающейся ревности к Карпову. Ну а финальным аккордом во всей этой истории стал отказ Бобби Фишера защищать свой титул в 1975 году, после чего Карпов стал чемпионом мира без борьбы. Корчной, конечно же, был обескуражен, сильно зол на всю эту ситуацию и не принимал титул Карпова.
К слову, Карпов тоже был не рад такому стечению обстоятельств. Он стал единственным чемпионом мира, получившим титул без матча — просто по наследству. И он предпринял единственно верное действие: стал за доской доказывать то, что он по праву может считаться сильнейшим шахматистом мира. Он выиграл огромное количество международных турниров, и к 1978 году уже ни у кого не вызывало сомнений, что титул чемпиона он получил заслуженно. Сомневался в этом только один человек — Виктор Корчной.
Несмотря на то что с 1976 года Корчной перестал жить в Советском Союзе, он никогда не считался диссидентом. Да и советская власть не считала его политическим беженцем, правда, обиду на него затаила и старалась по мере возможностей вставлять ему палки в колеса.
Ситуация начала развиваться крайне некрасиво. Обиженный Корчной перестал стесняться в выражениях в отношении СССР и Карпова, что только подливало масла в огонь. Но и советские функционеры были далеко не белыми и пушистыми. Шахматное руководство СССР пошло на беспрецедентные меры, чтобы остановить Корчного. Его лишили всех званий и регалий, а его имя удалили из всех книг и журналов. Чтобы оставить его в шахматной изоляции, федерация устроила «бойкот»: советский спорткомитет не отправлял своих гроссмейстеров на турниры, где должен был бы играть Корчной. У организаторов был выбор: или звать Корчного, или — шахматистов СССР. В целом, вся эта ссора приобрела очень некрасивый оттенок и выглядела как личное сведение счетов с обеих сторон.
После победы Карпова над Корчным в претендентском матче советское шахматное руководство окончательно определилось с тем, кто будет получать всю поддержку на международной арене. Все ресурсы были брошены на подготовку Карпова. Корчной же чувствовал себя брошенным. Его стали реже приглашать на представительные турниры, и в целом интенсивность выступлений Корчного снизилась. Собственно, решение покинуть СССР было вызвано спортивными причинами: 45-летний шахматист уже не воспринимался как ценный ресурс, а на его смену пришли молодые и голодные.
Однако, несмотря на свой уже приличный по спортивным меркам возраст, Корчной по-настоящем расцвел именно в 70-е годы и завоевал право на матч за чемпионский титул в 1978 году, обыграв целую плеяду сильнейших советских гроссмейстеров.
Матч в Багио буквально с первых дней превратился в поле битвы не только на шахматной доске, но и на всех уровнях. Чтобы завоевать право на матч в Багио, Корчной одолел двух бывших чемпионов мира Бориса Спасского и Тиграна Петросяна, а также одного из сильнейших советских гроссмейстеров Льва Полугаевского. В общем, Корчной оказался настоящим бельмом на глазу советской шахматной федерации. Соответственно, на победу Карпова были брошены все возможные ресурсы.
Команду Карпова возглавлял полковник КГБ Батуринский, который фактически руководил шахматами в СССР. С ним были два охранника, физиотерапевт, знаменитый врач-психолог Зухарь, повар, пресс-атташе и дополнительно — сотрудники советского посольства в Маниле. Тренерская бригада Карпова представляла собой настоящий дрим-тим: экс-чемпион мира Михаил Таль, главный аналитик Игорь Зайцев, секундант Юрий Балашов, а также целая команда гроссмейстеров в Москве, которые дежурили у телетайпа, и в любой момент могли прийти на помощь.
Корчной был в подавляющем меньшинстве. С ним приехали двое англичан — Майкл Стин и Рой Кин, а также бывший советский мастер Яков Мурей. Многие сильные западные шахматисты не стали сотрудничать с Корчным из опасения самим попасть под советский бойкот. А в качестве руководителя команды, пресс-атташе и главного защитника Корчного выступила его будущая жена Петра Левеерик. Она была ярой ненавистницей СССР после того, как получила в свое время 10 лет сталинских лагерей.
Обстановка перед началом матча была накалена до предела. Петра Левеерик не упускала возможности кольнуть Карпова и ввернуть пару антисоветских высказываний, Корчной же тоже не стеснялся в словах и постоянно критиковал советское руководство. Тем не менее какое-то время все проходило в рамках приличия. Первые семь партий гроссмейстеры завершили вничью, а перед восьмой грянул гром: Анатолий Карпов заявил, что впредь отказывается пожимать претенденту руку. Это было грубым нарушением протокола матча, но санкций со стороны ФИДЕ не последовало. Затем через пресс-атташе было официально объявлено, что Карпов больше не желает обмениваться рукопожатиями с Корчным, восприняв его поведение и резкие антисоветские высказывания в прессе как личный и политический вызов. Корчной в ответ публично сравнил советское руководство и окружение Карпова со стражей, удерживающей в заложниках его семью в СССР.
Первую кровь в матче пролил Карпов в той самой восьмой партии и повел 1:0. Но уже в 11-й Корчной легко отыгрался и сравнял счет. Внезапно в 13-й и 14-й партиях Корчной потерпел два поражения подряд. Причем в первой из них у него была выигрышная позиция, которую он не смог реализовать, после чего и вовсе наделал кучу ошибок и вынужден был признать поражение.
Но Корчной не был бы известным скандалистом и обладателем тяжелого характера, если бы продолжил просто играть в шахматы. Претендент был уверен, что все дело в том самом докторе Зухаре, который якобы «мешал ему думать». По мнению Корчного, он сидел в 4-м ряду и порой по пять часов подряд немигающим взором смотрел на сцену, что постоянно нервировало шахматиста. В 17-й партии Корчной снова получил преимущество на доске, но в решающий момент грубо зевнул и подставился под нелепый мат. Счет в матче до шести побед стал 4:1 в пользу Карпова.
В свою очередь, советская делегация тоже обвиняла Корчного в нечестных методах борьбы. Корчному вменяли неуважение к сопернику и провоцирование скандалов. В частности, Корчного обвиняли в непочтительном поведении на церемонии открытия и использовании им зеркальных солнцезащитных очков во время игры, которые своими бликами сильно отвлекали Карпова.
После катастрофической 17-й партии Корчной взял несколько тайм-аутов, и уехал в столицу Филиппин, Манилу. Там он дал скандально известную пресс-конференцию, на которой обвинил в сговоре с советской делегацией организатора и будущего президента ФИДЕ Флоренсио Кампоманеса, а также рассказал о Зухаре, потребовав установить между сценой и залом зеркальный экран, угрожая в противном случае отказом от продолжения матча. Такой нестандартный ход претендента возымел действие. До этого игнорировавшие его просьбы организаторы внезапно предложили сторонам соглашение: советская сторона уберет Зухаря (он теперь мог находиться в зале, но только на местах, отведенных для делегации СССР), Корчной в ответ отказывается от требования экрана и снимает зеркальные очки.
Выплеснув свою бешеную энергию, Корчной успокоился и заиграл нормально. Он одержал победу в 21-й партии, но опять не смог справиться с эмоциями и проиграл в 27-й. Казалось, что матч при счете 5:2 в пользу Карпова неминуемо идет к быстрой развязке. Но Крочной, который уже находился на пятом десятке, смог собрать волю в кулак и одержал две победы подряд, сократив отставание до минимума. А в 31-й партии он и вовсе сравнял счет — 5:5.
В этот момент чиновники начали оказывать на Карпова серьезное давление. В Багио приехали высокопоставленные лица: от главы всех советских шахмат до заслуженного космонавта Севастьянова. Что творилось в душе Анатолия Евгеньевича, сложно представить. Да, он получал огромную административную поддержку, но в то же время прекрасно понимал, что в случае неудачи спрос с него будет ничуть не меньше.
В то время родилась легенда о том, что в аэропорту Манилы Карпова ждал билет до Лос-Анджелеса на случай, если он проиграет матч. Конечно, это так и осталось домыслом, но ясно было одно: в случае поражения Карпов рисковал превратиться в изгоя похлеще, чем Борис Спасский, проигравший Фишеру. В итоге отступать было некуда.
Карпов после 31-й партии взял тайм-аут и по предложению Севастьянова уехал в Манилу на баскетбол, где играла сборная СССР, но проиграла матч. Пока чемпион мира приводил мысли в порядок в столице Филиппин, в Багио готовилось поле для решающего боя. Батуринский в одностороннем порядке расторг недавнее соглашение. Он вернул доктора Зухаря в 4-й ряд, заполонил зал сотрудниками советского посольства, а также организовал депортацию индийских йогов Дада и Диди, которые по ходу поединка помогали Корчному справиться с напряжением.
В 32-й партии Корчной играл черными и решил сыграть понадежнее и отсушить ничью, чтобы потом нанести удар белыми. Однако у Карпова была заготовка, на которую попался претендент, и победу в партии, а также в матче одержал Анатолий Карпов, защитивший титул чемпиона мира.
Корчной, возмущенный тем, что в 32-й партии были нарушены все договоренности, демонстративно не явился на закрытие матча и долго не принимал положенный ему гонорар. А Леонид Брежнев сказал вернувшемуся на родину Карпову знаменитые слова: «Взял корону — держи!»
Как известно, Карпов и Корчной встречались второй раз в 1981 году в итальянском Мерано. Но ту встречу Карпов уверенно выиграл со счетом 6:2 и снова защитил титул.
Матч в Багио действительно разделил многих любителей шахмат на два лагеря. Люди болели за своих и пытались искать грехи на стороне противника. Но в этой истории нет однозначных протагонистов и антагонистов. И команда Карпова, и команда Корчного позволяли себе нарушать протокол ведения матча, так или иначе проявляли неуважение к сопернику и постоянно поддерживали градус скандальности. В любом случае, те дни в Багио прочно засели в памяти всех любителей шахмат и продолжают рождать сильные эмоции до сих пор, а также вдохновлять на съемки кино.
