ссылка на первую часть http://pikabu.ru/story/_1320461

Часть вторая
"...Ах, и вы об этом - знаю. Он зарубил старуху. И девчонку, она снимала там комнату. Что детали - не в них дело. Усталость. Общая усталость. Но поговорим как-нибудь в другой раз, в другом месте..."
Из разговоров
___________
Во тьме унылого простора
Тянулись медленные дни.
И зажигали метеоры
Пожаров дымные огни.
От холодов погибли птицы,
Не бились флаги на ветру,
Брюзгливо сморщенные лица
Меня встречали поутру.
И мой сосед - спокойный, веский,
Препровождая свой досуг,
Уже отыгрывался с блеском
За тот далекий перепуг:
- Ах, эти догмы! Ах, потуги.
Искать, лететь… Самообман!
Вокруг не слышно даже вьюги,
Стоит, не движется туман.
Дымятся трубы регулярно,
Но эти теплые дымы
Уходят перпендикулярно
В глубины вечности и тьмы.
И небо, словно пепелище,
Пустынно. На пути к “заре”
Умрем с тобою мы, дружище,
В дырявой этой конуре!
И раздражаясь и скучая,
По раме пальцами звеня,
- Пиши, – сказал я завещанье.
И, кстати, не забудь меня.

И вышел. Но понурив плечи,
Один мой нищий кредитор
Шагал по лестнице навстречу.
Тогда свернул я в коридор,
С несчастным смехом сделал “фигу”
И - в кочегарку. У огня
Читал потрепанную книгу
Старик. Взглянул он на меня
- Ну, как дела? – спросил я деда.
- А что? Живу. Доволен всем.
Когда мне холодно – оденусь,
А если голоден – поем.
- А помнишь ты мгновенье взлета,
Начало помнишь, кочегар?
- Я мало видел. Я работал,
Была какая-то пурга…

И через угольную груду
Я на проспект, где в тишине
Шли озабоченные люди.
Был сколот лед и убран снег.
Лишь на деревьях стекловатой
Мерцали шапки. Сон и гладь.
И вдруг – нечасто же бывает! –
Столпились, стали вспоминать:
- Я ж говорил тогда: напрасно!
- Да, это выше наших сил…
- А на углу один несчастный
Хмельную голову разбил.
- Мне тоже рамою досталось
Да не заметил сгоряча.
- А наблюдать вам не случалось
На перекрестке трубача?
Как он играет – экстра, прима!
- Теперь на площади в пивной
Фокстрот “Прощание с любимой”…
- Зайдем? Пропустим по одной?
Да, ночь была, а что же вышло?
- Давай по рюмке и ко сну…
Я остального не услышал
И в сад у площади свернул –
Туда где яростная сила
Определила берега,
Когда наш город отломила
И зашвырнула в облака.
Как было страшно и красиво!
Гремела тьма, клубился снег…

И вдруг увидел я: к обрыву
Бежал высокий человек.
Он с белой насыпи скатился,
И, задыхаясь, впопыхах,
Он, как подстреленная птица,
Руками длинными махал,
Чтоб добежать, и оттолкнуться,
И оказаться за чертой,
И, оттолкнувшись, задохнуться
Зовущей жуткой пустотой!
Горбатый профиль, бакенбарды,
С блестящим камнем черный бант…
Успел узнать я музыканта –
Любимец, первая труба!
И все, что верилось, что снилось,
О чем твердили здесь и там,
В одном движенье воплотилось –
В прыжке, в ударе по ногам!
Втолкнув в такси самоубийцу,
Оставив шапку на земле,
Я приказал шоферу: ”Быстро!
К проспекту старых тополей!”

Тот, кто всезнающ и бесстрашен,
Кто долгой схваткой упоен –
Что он ответит, что он скажет
На обвинение мое?

Спасибо за внимание, к вечеру будет третья часть.

решил выложить на всеобщее обозрение поэму моего деда, это первая часть, всего их пять. Если понравится - выложу дальше.

Улетающий город, часть первая

Однажды вечером, огромный,
Вздымая бурю на лету,
Поднялся, как с аэродрома,
Холодный город в темноту,
Стеной асфальта и бетона,
Лавиной снега и песка
Взмутив недвижность небосклона
И разрывая облака,
В гуденье скорости и вьюги
Все убыстряясь и дрожа.
И на окраинах лачуги
сползали к пропасти, кружа,
И в тесноте почтамтов, станций,
Кафе, редакций и витрин
Металось гневное пространство,
Как пробужденный исполин!

Ворвался и без передышки
-Мы погибаем! - он сказал.
И на лице его оплывшем,
Как мыши, бегали глаза.
А зданья медленно качались,
Пронзая ветреную мглу,
И как по клавишам стучали
Большие пальцы по столу,
Щека дрожала, как под током.
И, видя бурю за окном,
- Что ж, вразуми, - сказал я только,-
Милицию, горисполком.
И шапку взял, не отвечая
На телефонные звонки,
И вышел в город наблюдая,
В тревоги стиснув кулаки.

Застрял в парадном незнакомый
Хохочущий столповорот,
Не в силах вырваться из дома.
Тогда я выбрал черный ход.
В подвале, где упавший тополь
разбил стекло, где щелкал пар,
В багровом свете жарких топок
Мне усмехнулся кочегар.
И через угольную яму -
Туда, где косо на проспект
Летели выбитые рамы
и клочья ваты и газет,
Туда, где в ветре еле слышно
И вряд ли зная, почему,
Смеялись люди, к ним я вышел
На праздник, в холод и во тьму.

Глаза, блестящие азартом,
В снегу и в крике влажный рот -
И кровь застыла на асфальте,
Где подскользнулся пешеход.
Его несли, ступая шатко.
И заглушив негромкий плач,
В пальто распахнутом, без шапки
Играл на улице трубач.
Какой-то, гладок и изнежен,
Кидался к каждому плащу:
- Я здесь случайно, я приезжий,
Остановите, не хочу!
Бродяга в шляпе и с усами,
Весь напружинившись, как волк,
Искал веселыми глазами,
Кого ограбить под шумок.
Земля дрожала под ногами,
Дул ветер счастья и удач,
И распрямляясь, напрягаясь,
Играл на улице трубач:
- Лети, пространство будоража,
И в трубы черные труби!
Я взлета ждал, я взлета жаждал,
Как очищенья и любви!
И пусть сквозь дали снеговые,
Не угасая никогда,
Горят огни твой живые
Неразделимо - как звезда!

Когда такси мелькнули фары,
Я поднял руку - и скорей
К проспекту Старых Тополей,
Там жил всезнающий,как Фауст,
Товарищ юности моей.
Он был один.Он молча встретил.
Подтянут и спокойно-светел,
В стакан граненый дополна
налил кровавого вина,
Прошел,отдернул занавески,
Взглянул на ветер за окном,
И незнакомая мне резкость
Внезапно, вдруг проснулась в нем:
- А ты! Ты, помнишь, сомневался
В возможности такой судьбы -
Однажды вырваться в пространство
Для новой жизни и борьбы!
Но мы к себе недаром звали.
Какая мгла! взгляни вокруг:
Мы физики, мы это знали,
И это дело наших рук.
Сквозь расстояния, сквозь вечность
Мелькнет обещанный причал! -
И,побледнев от красноречья,
Он вновь надолго замолчал.

А ветер стих. И было слышно,
Как где-то скалывают лед.
Сиял над нами неподвижный,
Как смерть, холодный небосвод.