У бабки, еще в СССР, жила беспородная собака Найда, которую мы нашли кутенком на помойке. Вида она была залихватского: длинная как такса, но большая, коренастая, и очень косматая, светло-коричневого цвета. Тогда собаки бегали свободно, залетали, а кутят потом топили в ведре. Это делали все. Не выпускать суку в "эти дни" тоже не получалось. Окрестные кобели перелазили большой забор, а потом подрывали лаз в сарайку, где была закрыта сука. Хоба! И пополнение. Хотя собака закрыта была.

Так вот у Найды не получалось иметь кутят. Так что она делала? Она воровала котят у кошки и подкладывала к своему животу. И пряталась. Зачастую мы котят находили уже холодными. У них не получалось ее сосок взять, хотя она лактировала. Когда у нашей кошки не было котят, Найда приносила чужих. Ее тяга к материнству была неизбывна.

А до этого была кошка трехцветная, которую бабка называла проституткой. Она всегда бросала котят. Родит где-нибудь в кустах смородины, и бросит. Мы находили уже мертвый помет. Рожала она исправно, то тут то там находили мертвых брошенных котят. Она очень изобретательно все скрывала. Ни разу живых не нашли.

Поэтому мне очень смешно, когда пролайферы говорят, что даже звери не бросают своих детей. Звери тоже очень разные, как и люди.

Пустили шестимесячного щенка в помещение ко взрослым собакам, счастья нет предела.