Ссылка на звуковой файл русского варианта партии - https://disk.yandex.ru/d/jW9lhj2wpikE9w
Ссылка на звуковой файл русского варианта партии - https://disk.yandex.ru/d/o9pSI8zz-6BcLQ

Либретто на русском языке

(Перед запертой Дверью. Герой стоит у рубежа. Из мрака появляется зверь)

ГЕРОЙ (в раздумьях, продолжает начатый ранее разговор):
Ответить как на сумрак ваш циничный?
Могу лишь предложить искусства свет.
В смятеньи я от помыслов обычных:
Кем возомнили вы себя? Дайте свой ответ!
Коль брать личину — выберу героя,
Кому охота быть безмолвной тенью?
Я истину в своей душе построю,
Не поддаваясь ложному сомненью.

ЗВЕРЬ:
Мы — пленённые звери!
Голосим, как умеем.
Глухо заперты двери,
Мы открыть их не смеем...

ЗВЕРЬ: Отверзнутся двери, оковы падут, как туман!...
ГЕРОЙ: Звериный оскал — вот единственный твой талисман!...
ДУЭТ:
Мы ткём этот призрачный, вечный узор,
Где разум и страсть свой ведут извечный спор.

ГЕРОЙ:
Согласен, в каждом скрыт голодный зверь,
Но разум — ключ закрепощенья страсти.
Отринув зов природы, в эту дверь
Войдёт лишь тот, чей дух очищен.
Тогда спадут оковы, сон уйдёт,
И свет за порогом свободу вернёт.

ЗВЕРЬ:
Стояли звери около двери.
В них стреляли, они умирали!
Но нашлись те, кто их пожалели,
Те, кто открыл зверям эти двери...
Встретили зверей песни и громкий смех,
А звери вошли — и убили всех!

ГЕРОЙ:
На то и были поставлены двери,
Чтоб не входили в них всякие звери!
А только те, кто б смог произнести
На языке эльфийском слово «Друг».
Удел зверей — в лесах густых расти,
Замкнув в чащобе свой привычный круг.
Лишь зверя усмирив, ты - человек!
И дверь растает, завершая век!

ГЕРОЙ: Мы соткали узор...
ЗВЕРЬ: Мы соткали узор...
ДУЭТ: И Гёте из времён далёких наш скромный дар узрел.

Либретто на немецком языке

Der Streit an der Heiligen Tür

DER MENSCH:
Wie soll ich antworten auf deinen Spott?
Ich bringe das Licht, ich vertraue auf Gott.
Doch eins verwirrt mich in deinem Plan:
Wer bist du wohl? Sag es mir an.

DIE BESTIE:
Wenn Masken wir wählen, so wähl ich das Licht,
Wer will schon sein nur ein Schattengesicht?
Ich baue die Wahrheit im Innersten aus,
Und werfe den Zweifel zum Seelenhaus raus.

DER MENSCH:
Wir sind nur Bestien, im Käfig gefangen,
Wir heulen so laut, wie die Ketten es sangen.
Die Türen sind zu, und wir sind bereit,
Zu knien im Dunkel der Ewigkeit...

DUET: Die Türen sie springen, die Fessel sie bricht!
DER MENSCH: Das Grinsen des Raubtiers — ein andres gibt’s nicht!
DIE BESTIE: Wir weben dies Muster, so alt und so fein,
DUET: Wo Vernunft und Leidenschaft ewiglich sein.

DER MENSCH: Die Türen wurden aus Schutze erbaut:
DIE BESTIE:Vor der Bestie Gier, die nur raubt und maut!

DER MENSCH:
Nur für den, der steht und dann sagen kann
Das Elbenwort „Freund“ als ein freier Mann.

DIE BESTIE:Wenn das Tier ist bezwungen, der Mensch erst erwacht,
DUET:Und die Tür schwindet hin in der heiligen Nacht!

[DIE BESTIE: Wir weben dies Muster...
DER MENSCH:
Wir weben dies Muster...
Und Goethe, er lächelt aus ewiger Pracht.

Постановка открывается пышным балом. Действие начинается с почти одновременного появления на сцене Бертуччо и Бошана, которые в декламации задают тон вечеру и комментируют происходящее. Их контраст разителен: скромный слуга сдержан и статичен, тогда как Бошан — сама грация, изворотливость и пластика. Он виртуозно снуёт между гостями, легко вплетаясь то в один танец, то в другой. Постепенно, словно возникая из теней, в окнах-нишах по краям сцены появляются силуэты главных действующих лиц: Мерседес и Фернана, Вильфора и Эрмины, Бенедетто и других. Они наслаждаются светским празднеством, пока громогласное объявление не возвещает о прибытии таинственного графа. В этот момент свет почти гаснет, заливая пространство тревожным багровым сиянием. Мерседес, невольно произнося имя «Эдмон», оказывается подхвачена вихрем танцующей толпы и в финале этого хаоса остается одна в центре сцены, застыв в луче прожектора.

Зритель последовательно знакомится с героями: сдержанный Бертуччо, жизнелюбивый Эдмон, наивная Мерседес; их антагонисты — завистливый Фернан, трусливый Вильфор, наглый Бенедетто; а также второстепенные, но важные персонажи: изворотливый Бошан, мудрая Гайдэ, влюблённые Альбер и Валентина. Всё это происходит на фоне бесконечного светского маскарада, где публика жаждет только развлечений.

Музыка в спектакле — его главный двигатель и душа. Композитор Роман Игнатьев и автор либретто Юлий Ким создали партитуры, в которых органично сплетаются рок-оперная мощь и лирические баллады. Музыка звучит не как фон, а как полноценный участник действия — от грозных, набатных тем мести до пронзительных, почти исповедальных мелодий любви. Номера «Я всегда иду к тебе», «Любовь моя навсегда», «Месть», «Таков наш век», «Молчи, душа моя», «Ария Бенедетто», «Кто вы, граф?» и «Прощай навек» становятся не просто музыкальными номерами, а ключевыми точками сюжета, раскрывающими характеры и мотивы героев. Актёрский состав демонстрирует высочайший уровень.

Однако ни одна адаптация не идеальна. Стремясь уместить двухтомный роман в формат театрального мюзикла, создатели постановки столкнулись с неизбежной проблемой — чрезмерным объёмом первоисточника. Данный мюзикл не первая музыкальная постановка по «Графу Монте-Кристо». Например, немецкая версия «The Count of Monte Cristo» также существенно сократила сюжет. Обе постановки полностью исключили трактирщика Кадрусса и всю связанную с ним линию. Российская постановка избавилась и от Данглара, а часть его функций была передана Фернану. Вычеркнута половина сюжетной ветки Вильфора. Его мотивация упрощена: ему «передали» роль отца, Нуартье, который в романе, будучи парализованным бонапартистом, являлся истинной причиной трусости и предательства своего сына. Альбер де Морсер тоже собирательный образ – из сюжета вычеркнула сюжетная ветвь Морреля, друга семьи, и, соответственно, его сына – возлюбленного Валентины.Избавились сценаристы и от очень важной детали – любви Гайдэ. В романе это была своеобразная точка перерождения Эдмона, осознание – не все женщины Мерседес. В постановке же ее героиня появляется эпизодически.В итоге мюзикл производит впечатление не столько глубокой интерпретации, сколько сжатого пересказа, где многогранность характеров и переплетение судеб уступили место динамике и зрелищности.

Тем не менее, чашу весов уверенно склоняет в положительную сторону мастерство актёрской игры и ряд ярких режиссёрских находок. Одной из самых интересных стало переосмысление второстепенного персонажа — редактора газеты Бошана. Взяв за основу его профессиональную функцию — формирование общественного мнения, — создатели превратили героя в мощный символический образ: лидера толпы. Его появление в вызывающе-красном костюме и маске практически всегда сопровождается хором толпы.

Глубины и трогательности добавляет постановке тонко прописанная линия отношений Эрмины Данглар и её незаконнорождённого сына Бенедетто. Песня «Это сон» — настоящая эмоциональная вершина, где материнская боль утраты и щемящая радость встречи сплетаются воедино. Это дуэт также позволяет увидеть другую сторону Бенедетто — не просто картонного злодея-жулика из романа, а более сложную и «очеловеченную» фигуру. Такая трактовка, безусловно, субъективна, но она добавляет драме деталей, заставляя задуматься о природе порока.«Монте-Кристо» в Московском театре оперетты — это спектакль, который не боится быть одновременно зрелищным и глубоким. Он говорит со зрителем на языке музыки и страсти, но заставляет задуматься: можно ли, сократив объём книги, сохранить всю полноту её души? Ответ на этот вопрос каждый зритель найдёт для себя сам, получив при этом мощное эстетическое переживание.

Все фотографии принадлежат Театру Оперетты

Подпишитесь на ТГК: "Листочки критика"

«Вам, Моррель, я хочу открыть тайну искуса, которому я вас подверг: в этом мире нет ни счастья, ни несчастья, то и другое постигается лишь в сравнении. Только тот, кто был беспредельно несчастлив, способен испытать беспредельное блаженство. Надо возжаждать смерти, Максимилиан, чтобы понять, как хороша жизнь.Никогда не забывайте, что, пока не настанет день, когда господь отдернет пред человеком завесу будущего, вся человеческая мудрость будет заключена в двух словах: Ждать и надеяться. Ваш друг Эдмон Дантес, граф Монте-Кристо».
Александр Дюма, «Граф Монте-Кристо»