Глава 24. Тени на дороге
В лесу всё на виду, но настоящая гниль проявляется, когда нас снимают в зону на выходные. Приезжаем, все мужики — в барак, скинуть сидоры, выдохнуть. А Косой свой мешок даже на шконку не бросил — и сразу, хвостом виляя, к отряднику в кабинет. Первый раз я подумал: может, своё что ? Но когда это повторилось второй раз, третий... Внутри снова проснулось то самое чувство обострённой справедливости. Вспомнилась путяга и сука за кочегаркой, вспомнился Грек в армаде. По спине холодок пробежал от понимания того, что может случиться, если я не сдержусь. Силой затолкал эти мысли поглубже — не время еще было для открытой войны.
Вместе с Орлом на участок прибыл новый парняга — Ярый. Скентовались быстро. В деревню теперь ныряли чуть ли не каждые выходные: за хавкой, за свободой, за куражом. Как-то раз с Ярым загуляли по-взрослому. По «синей бане» идея фикс пришла: дёрнули у местного «Восход», решили — всё, валим на нём на большую землю. Свобода звала. Хорошо, бензин быстро кончился — далеко не уехали. Бросили мотик в кустах и вернулись допивать. Ярый к утру на участок сорвался, а я, верный своему похуизму, ещё денёк пофестивалил.
Обратно побрёл поздним вечером. В потёмках по лесу лезть не захотел, пошёл прямо по дороге. Откуда мне было знать, что на этом тридцати километровом отрезке живет волчара-одиночка? Иду с наглой мордой, тишину нарушаю. Вдруг слышу на обочине — движуха. Параллельно со мной в кустах кто-то идёт. Тёмно, ни хрена не видно, только ветки хрустят — провожает, гад. Потом затих. Оборачиваюсь — вышел, серый. Стоит на дороге, метрах в двадцати, смотрит в упор.
Жутковато стало, врать не буду. Нож достал, спички наготове. Волк снова в кусты нырнул и так и вёл меня до самого участка. Ждал, падла, когда я выдохнусь, оступлюсь или просто присяду покурить. Но хрен тебе, серый, я такой же, как ты, — одиночка и со стержнем. Сжёг я за тот путь целый коробок спичек, чиркая на каждый шорох.
Захожу на участок, смотрю на обочине костерок, Серёга сидит, чифир варит,не спиться ему. Он высокий такой, в длинном брезентовом плаще. Тишина, только дрова потрескивают. — Чифирнешь?спросил он, не оборачиваясь. Давай, — выдохнул я, присаживаясь рядом.
Он протянул кружку. Горячий, черный как деготь напиток обжег губы, провалился внутрь и выгнал тот ледяной ком, что сидел у меня под ребрами всю дорогу. Мы сидели молча, глядя на огонь. Я рассказал ему про «попутчика». Серый говорю: там твой тёзка по кустам шкерится. Он только кивнул, подбрасывая ветку в костер. В тот момент этот чифир казался вкуснее любого коньяка — это был вкус жизни.Пошел спать.
А наутро он мне выдает: — Сижу, — говорит, — слышу сзади шум. Оборачиваюсь, встаю, а на меня твой волчара галопом несётся! Увидел огонь, метнулся в сторону, и тут наша сторожевая Дора выскочила. Героическая сучка, гав-гав... Да куда там. Волк её за холку, на хребет — и в тайгу. Нашли мы на утро только окровавленный ошейник.
Стоял я и думал: Дора себя в жертву принесла, сама того не зная. Если бы я на той дороге присел перекурить — вместо ошейника нашли бы мои кости.Тайга ещё раз показала простую арифметику: здесь либо идёшь до конца — либо тебя съедают.
Буквально через пару недель сплю в кабушете. Ночь, часа два. Дверь распахивается — залетает Бурлак, бледный как полотно.
— Я ебал в рот! — орёт. — Я три коробка спичек сжёг, пока шёл!
Я спросонья не сразу понял, о чём он. Потом дошло: видимо, мой недавний попутчик его напугал куда сильнее, чем меня. И почему-то именно со мной он решил этим поделиться — в два часа ночи.
Постоял, отдышался, посмотрел на меня и буркнул:
— Его это территория. Ебалом там не торгуй.
Я лежал и смотрел в потолок.
Значит, не показалось. Волчара действительно держал ту дорогу.
Тайга простая.
Если идёшь — иди до конца.
Остановишься — доедят.
Волчара там хозяин.
А мы — гости.
Глава:25 Планка излома
Зимник встал, схватил тайгу за горло мертвой хваткой. Воздух звенел так, что казалось — тронь сосну, и она рассыплется в стеклянную крошку. На ЛЗУ жизнь кипела вопреки здравому смыслу. Вован, мой напарник, откинулся на волю, и на его место пригнали нового тракториста. А у Дизеля тоже убыль — чокеровщик «освободился». Судьба сама нас в один узел завязала — так образовался наш «ударный альянс».
Дизель был мужик матерый, ходячая энциклопедия лагерной жизни — четверть века стажа за колючкой в совокупности. Лицо в глубоких рытвинах, как лесная дорога после лесовоза. Он знал про лес и про людей всё, и учиться у него было чему: и как деляну валить, и как в этой жизни не скурвиться.
Обнаглели мы с ним тогда знатно. Жрать охота, курить охота, а до ближайшей деревни — тридцать верст по замерзшей колее. Решили провернуть аферу. Напилили пакет сушняка, ровненько так, по три метра каждый ствол. Затащили эту гору дров на щит трелевочника, Дизель за рычаги прыгнул, я — на капот, сверху, как на броне.
Мороз под сорок, ветер режет лицо, а нам похеру — мы за «валютой» едем. Доперли до деревни, там этот сушняк мигом на ченч пустили: за дрова выменяли хавку нормальную, самогона и всякой мелочи. Пора обратно, пока опера не прочухали. А как скрыть, что девятитонная дура тридцать верст туда-обратно отпахала?
Дизель ухмыльнулся, врубил передачу и опустил щит в «плавающий режим». Едем обратно, а щит своим весом вминает снег, затирает наши следы, ровняет дорогу до блеска — ни один опер не догадается, что тут трактор в деревню гонял. Замели следы чисто, под ноль.
На обратном пути, уже в потёмках, Дизель вдруг выскакивает из кабины на ходу! Трактор прет, а он вперед него бежит. В свете фар куропатка — замерла, ослепла. Он её в прыжке накрыл, башкой об стальной нож трактора — хрусь! — и обратно в кабину запрыгнул. Оперативно, по-звериному. На ужин был супчик из куропатки.
Байки Рыжего и ковер с секретом
Вечером в кабушет заехал Рыжий — наш водила со 131-го ЗИЛа. У него работа вообще — пиздец: привезет нас на участок и ебланит до следующего нашего съема в лагерь. Сидим, хлебаем суп, Рыжий закуривает. Мужик он был не менее тертый, чем Дизель, опыта — полная пазуха. Рассказывал про свой последний заезд на зону — чистый нонсенс.
— Бухали, — говорит Рыжий, щурясь от дыма, — на хате на отшибе. Слово за слово, а я ж каратэка... Короче, рубанул я того типа, да не подрассчитал силёнок. Наглухо. Ну, думаю, деваться некуда. Завернул труп в ковер, на плечо и попер к реке. Ночь, мороз, сколько тут живу — мусоров в глаза не видел. И что ты думаешь? Только дорогу начал переходить с этим ковром — и тут из темноты, со своим ублюдским скрипом на весь район, уазик мусорской. Приняли с поличным. Восемь годков за ковер...
Дизель слушает, лыбится. Он тоже юморист специфический. Рассказывает, как в последний раз нож в горло совал: — Знаешь, как это заебись — смотреть, как кровь из горла струйками брызгает? Пшик-пшик... И сам на себе показывает, пальцами у кадыка. Рассказывает с удовольствием, вроде как по приколу, а я про себя думаю: «Пиздец ты, Дизель, маньячело». Но в тайге с такими надежнее.
Но техника шуток не понимает. Посреди зимы у трелевочника поршневая приказала долго жить. Перестал тянуть «кормилец», а работать надо. Заказали запчасти по рации, но чтобы не простаивать, решили добить движок окончательно. На топливном насосе есть такая фишка — обогатитель. Дизель его на всю катушку вытащил. Трактор, бедолага, взвыл нечеловечески, попер как сумасшедший, из трубы столб огня, как из сопла ракеты. Хватило этой ярости на три дня. Сдох кормилец, встал колом.
Привезли запчасти. Мороз — сорокет. Боксов нет, подъемников нет — только сосны да небо. Дизель кричит: «Валим его!». Подогнали другой трактор, зацепили трос и девять тонн нашего железа просто завалили на бочину прямо в сугроб. Сняли защиту — вот он, движок, ковыряйся не хочу.
Притащили пустую бочку на 200 литров, крышку срубили, дров туда набили — получился адский костер. Вокруг этой бочки и крутились неделю. Руки к ключам примерзают, мазут на морозе как пластилин, а мы погреемся у бочки — и снова в холодное «брюхо» трактору. За неделю поставили на ход.
И вот тогда я реально задумался: а насколько высоко можно задирать эту чертову планку жизни для человека, чтобы испытывать его на излом? Оказывается, человек — он покрепче трактора будет. Если внутри есть то, что не замерзает.
Продолжение этой истории — каждую субботу здесь. Спасибо всем, кто читает и поддерживает книгу.
