Magic people, Voodoo people!
Уа!
Вы хочете песен? Их есть у меня!
Пусть я пьяный в жопу, как последняя свинья,
И пусть уже давно не стоит у меня шняга,
А щас будет злая и матёрая соляга!
К костру, где плясали хиппи, начала стягиваться публика. Кто-то уже начал пританцовывать — видно, не все тут окончательно потеряли вкус к жизни. Девушки Гены замерли в растерянности, выпустили нитки из рук. Гена же, напротив, встрепенулся, поднял голову, и на лице его впервые за вечер появилось осмысленное выражение.
Я врубил звук на максимум. Плечо заныло, будто предчувствуя, что уже скоро демон себя покажет. Где-то там, в глубине этого идеально организованного мирка, демон порядка сейчас должен был начать задыхаться от хаоса.
Девушки еще секунду назад обнимающие Гену, сейчас направлялись в мою сторону. На их лицах хоть и сохранились улыбки, однако и дурак бы понял, что намерения у них явно не самые добрые… В воздухе так и витал аромат демона, план явно работал. Тварь, создающая строгий порядок и заточающая в нем людей, просто не могла вынести такого наглого вмешательства. Но классическая музыка, в моём понимании, была лишь первым шагом. Стоило милым дамам приблизиться, как окатил их святой водой. Скорее не с целью навредить или обратить, как это делали Тевтонские джентельмены, а для того, чтобы проверить теорию, которая возникла в моей больной голове. Мне необходимо было понять: контролирует ли демон всех одновременно или же использует выборочный контроль.
Результат же превзошел все мои ожидания… к сожалению… Стоило святой воде коснуться милых дам, как нитки на их шеях и запястьях вспыхнули синим пламенем, а глаза мгновенно окрасились алым. Одна из дам — та, что первой получила порцию святой воды — прыгнула в мою сторону. Прямо как кошка, целясь точно в горло. Но либо она мало практиковалась в прыжках на трезвую голову, либо синее пламя, догорающее на нитках, сбило её навигацию. В итоге её голова встретилась с диджейской установкой на полном ходу.
Хруст пластика, звон разбитой аппаратуры — и дама застряла ровно по шею в том месте, откуда ещё минуту назад лилась благословенная «Хуямба». Ноги её дёргали, пытаясь найти опору, но голова засела крепко. Музыка остановилась, и все собравшиеся с красными глазами, включая Гену, уставились прямо на меня.
Вся толпа начала стягиваться ко мне. Групповой любви мне сегодня не хотелось, а значит необходимо было ретироваться. Запах демона теперь обволакивал все пространство вокруг, но сильнее всего фонил дом. Тот, в кого он вселился, явно находился там.
Перепрыгнув через диджейскую установку, в которой, в лучших традициях любовного кинематографа, застряла голова милой девушки, я метнул огонь прямо перед толпой, тем самым отрезав им путь и выиграв себе немного времени. До дома было метров сто. Пришлось моим легким вспомнить молодость и поработать на сверхпределе своих возможностей… Я бежал так, как не бегал даже в армии, когда дикий прапор заходил в казарму после отбоя с желанием поиграть «Догони мою голову табуретка». Рюкзак колотил по спине, банки звенели, сердце колотилось где-то в горле.
Минуя всевозможные преграды и даже вдарив нескольким молодым людям по лицу, я добрался до дома. Дверь была заперта, однако замок не стал спорить с силами пламени, которое подпитывает алкоголь, и мгновенно расплавился. Я ворвался внутрь, захлопнул дверь и, не раздумывая, опрокинул тяжёлый шкаф, стоящий у стены. Тот рухнул с грохотом, перекрывая вход. Снаружи уже забарабанили кулаки.
Тем временем милые и приветливые «друзья» уже окружили дом, держа в руках различные колюще-режущие предметы… Но прежде чем очередная Троя пала, произошло событие, которое изменило мое представление о демонах…
Хотелось бы сделать небольшое отступление и объяснить мое дальнейшее удивление… Экзорцист я скорее по принуждению, а не по призванию. Да и «работаю» в этой сфере не очень долго… Так вот, все домены, которых я уничтожал до этого… имели одно общее свойство — они вселялись в своих жертв! И не могли сражаться на расстоянии от неё… Но тут, как в долгом браке, стабильность иногда наскучивает и хочется чего-то новенького…
Из темноты вылетели цепи. Идеально блестящие, будто их вечность полировали в аду специально обученные черти. Они двигались синхронно, с пугающей ритмичностью. Я даже моргнуть не успел, как одна обернулась вокруг моей шеи. Холодный металл впился в кожу, перекрывая дыхание.
Цепи дёрнули. Меня отбросило в стену прямо на встречу с гипсокартоном. Благо, тело, закаленное алкоголизмом, не подвело... Картина с абстрактной хернёй рухнула на голову, вдогонку посыпались куски штукатурки. Я не успел даже выдохнуть, как цепи вновь подхватили меня, и я полетел через весь первый этаж, как мешок с картошкой, которым решили поиграть в гандбол.
Приземлился прямо на журнальный столик, который мгновенно превратился в конструктор, который уже никто не в силах будет собрать… Цепи на мгновение отступили, втянувшись в стены.
Я воспользовался паузой. Вскочил, выбросил вперёд руку — синее пламя ударило в ту сторону, откуда вылетели цепи. Осветило коридор, стены, лестницу… Но результат стал очередным неприятным сюрпризом… Огонь не действовал на дом. Пламя скользнуло по обоям, по дереву, по пластику, не оставив даже следа копоти.
— Зона, — прошептал я, и плечо согласно заныло. — Дом — это и есть демоническая зона.
В это момент цепи вернулись. На этот раз они вылетели прямо из потолка. Десятки хромированных змей, и каждая целилась в меня. Они сметали всё на своём пути: посуда с открытой кухни разлеталась на составляющие, картины срывались со стен, диван перевернулся вверх ногами. Дизайнерский рай превращался в филиал ада за три секунды.
Я отпрыгнул к лестнице. Побежал на второй этаж, перепрыгивая через три ступеньки, лёгкие работали как у марафонца, который забросил бег и последние лет десять бегал только в туалет, когда приспичит... На бегу выхватил из рюкзака медицинский спирт, щедро полил перила и ступени за собой. Воспользовавшись синим пламенем, создал позади себя стену огня. Цепи на секунду замерли, будто не знали, как реагировать на нарушение правил. Этой секунды мне хватило, чтобы влететь на второй этаж.
Там оказалась игровая комната. Огромное помещение, бильярдный стол посередине, рядом джакузи, в углу бар с подсветкой. Но не успел я проникнуться атмосферой, как цепи появились прямо за спиной, вылетев прямо из пола. Одна обвилась вокруг пояса, вторая — вокруг ног, третья захлестнула руку. И швырнули меня в бильярдный стол.
Я влетел в него спиной с такой силой, что сукно порвалось, борта разлетелись, а шары покатились по всему этажу, как шрапнель. Позвоночник хрустнул так, что я на секунду испугался: не переломился ли?
— Да чтоб тебя... — прохрипел я, корчась на останках стола. — Кто вообще... проектировал этот дом?.. Зачем тут столько столов?..
Где-то в пространстве раздался голос. Мерзкий, скрипучий, он шёл сразу отовсюду.
— НАЙДИ! НАЙДИ! НАЙДИ! НАЙДИ МЕНЯ!
— Так хули ты прячешься?! — заорал я в ответ, кое-как поднимаясь на ноги.
Спину пронзала боль, в рёбра отдавало при каждом вдохе, но я заставил себя встать прямо. Руки сами собой нырнули в рюкзак — проверить запасы. К счастью, ничего не разбилось. Пиво, спирт, кагор, святая вода — всё на месте. В голове родился слегка безумный план, но все мы немного психи...
— А?! Хераксвелла?! — крикнул я в пространство. — Не понравился тебе концерт на улице?! Порядочек твой нарушили?!
Тишина длилась секунду. Потом со всех сторон раздался яростный крик. Такой, от которого заложило уши. Крик боли, ярости и обиды — будто я задел самое больное место у бедненького демона. Из стен, из потолка, из пола полезли цепи. Сплошной стеной, плотной, как лес. Они заполнили комнату. У меня оставался только один козырь в рукаве. И одно крайне убойное средство про запас. Но сначала я решил бить классикой.
Быстро открыл банку со святой водой, разлил вокруг себя широким кругом. Жидкость зашипела, соприкасаясь с полом, и на мгновение вспыхнула слабым голубоватым светом.
Цепи атаковали. Рванули к моему кругу со всех сторон, но при контакте со святой водой вспыхивали синим и отскакивали. Барьер держался, хоть и трещал по краям.
— И чё? — усмехнулся я, глядя на беснующиеся цепи. — Гавнеца мало кушал? Силенок не хватает?!
— УБИТЬ! УБИТЬ! УБИТЬ! УБИТЬ! — заорало пространство в ответ.
Да, настрой у твари был серьёзный. Барьер явно долго не продержится, святая вода испарялась на глазах. Надо было срочно что-то придумать.
Я лихорадочно анализировал все происходящее. Если демон не привязан к одному месту, если он везде — значит, весь дом и есть его тело. Стены, пол, потолок — плоть. Цепи — руки. А голова? Где у этой гребаной скотины мозг? Ввспомнил, как цепи двигались в первый раз. Когда меня швырнули об стену, я успел заметить краем глаза: они не исчезли в никуда, а словно убрались в стену. Втянулись обратно, как нитки в катушку. У каждой цепи должно быть начало. Место, откуда она растёт. Источник. Если найти его… Но продумать план до конца мне было не суждено...
Пол подо мной треснул. Прямо по центру защитного круга, прямо там, где стояли мои ноги. Пол разверзся, и я провалился вниз. Полет длился секунду, может, две. А потом я приземлился прямо на барную стойку, находящуюся на первом этаже.
Цепи мгновенно появились из потолка, но разлитый вокруг алкоголь сделал своё дело — синее пламя взметнулось стеной, защищая меня. Я поднялся и, не раздумывая, кинулся в соседнюю комнату, протаранив запертую дверь плечом. Дорогая древесина жалобно хрустнула, но сдалась.
И тут же поведение цепей изменилось. Они словно взбесились. Будто эта комната была для них запретной зоной, а я вторгся в святая святых. Всё ещё окружённый барьером, я принимал на себя удар за ударом. Цепи сыпались со всех сторон. Били с такой силой, что защитное пламя искрило и шипело, но держалось.
— Да что ж ты так бесишься? — прохрипел я.
Мой взгляд заметался по комнате. Обычная спальня. Кровать, плазменный телевизор на стене, книжные полки... ничего особенного. И тут мой в зацепился за маленькую, покрашенную в цвет стен, дверь в углу. В голове сразу промелькнуло: «Подвал». Во всех фильмах ужасов самое плохое происходит именно в подвалах. Значит... туда мне и дорога.
Издав крик, в котором одновременно был спартанский клич и алкоголический хрип, я взорвал защищающий меня барьер. Пламя сразу окутало цепи, дав мне немного времени. Подбежав к двери, я хотел взять её на таран, но получилось наоборот. С виду хрупкая, но внутри будто бы бронированная! Несколько сгустков синего пламени полетело в замок, но он даже не оплавился. В это время цепи закончили гореть и готовились к атаке.
Цепи тем временем прекратили гореть. Стряхнули с себя остатки синего огня и начали собираться для новой атаки. Я видел, как они сплетаются в воздухе, формируя подобие гигантского бура. Упершись спиной в дверь, мне оставалось только представить, что я нахожусь на корриде. Нужно лишь вовремя отскочить…
Цепи кинулись на меня, свистя в воздухе. Секунда, вторая… и реакция пьяного мангуста сработала на ура! Я отскочил в сторону ровно за мгновение до того, как цепи превратили бы меня в фарш. Они с грохотом врезались в дверь, снеся её с петель. Путь был свободен!
Я рванул вниз по лестнице, чуть не упав на первой же ступеньке, но удержался, вцепившись в перила. Летел вниз, перепрыгивая через три ступеньки, и молился, чтобы подвал не оказался западней. Но стоило мне оказаться внизу, как все встало на свои места!
Внизу, в центре просторного помещения, стоял алтарь. Точнее, целая система алтарей — они окружали со всех сторон нечто, установленное в центре. Череп. Огромный, явно не человеческий, с рогами и хищным оскалом. От него так и разило демоническим запахом. Но вместе с этим внутри меня что-то щёлкнуло.
Я перестал чувствовать угрозу. Оказавшись рядом с «ядром» демона, я будто вошёл в мёртвую зону. Цепи больше не появлялись. Крики, ещё недавно разрывавшие пространство, прекратились. Я медленно подошёл к черепу. Каждый мой шаг сопровождался вспышкой — алтари по краям загорались синим пламенем, освещая путь. Но ничего не происходило. Демон молчал.
— Даже поговорить не хочешь? — спросил я, остановившись перед черепом. — А я, между прочим, готовился! Целый монолог и смысле бытия и бессмысленности существования демонов заготовил!
Ответа не последовало… Я вздохнул, окутал кулак синим пламенем и со всей своей великой дури долбанул по черепушке. Та разлетелась на куски с жалобным треском. Пламя на алтарях погасло мгновенно, будто кто-то щёлкнул выключателем.
Я выдохнул, ощущая облегчение. Демоническая зона спала! Это почувствовалось сразу — воздух стал легче, дышать стало проще, даже голова перестала гудеть, хоть уровень заражения и поднялся.
Но кое-что не изменилось…
Демонический запах никуда не делся. Он всё ещё висел в воздухе, густой и настойчивый. И исходил он от дальней стены подвала. Подойдя ближе, я заметил, что на стене висела картина. Морской пейзаж — волны, чайки, скалы на горизонте, лодка с парусом. Довольно странное решение вешать такое в подвале, но кто я такой, чтобы судить дизайнерские причуды богатых людей? Однако одна деталь не давала мне покоя. Прямо в центре картины, на фоне неба, была наклеена маленькая ласточка. Бумажная, вырезанная явно от руки, она совершенно не вписывалась в общую концепцию. Такой элемент явно шел в разрез с идеала демона, любящего порядок. Вместо того чтобы крушить произведение искусства, я просто дотронулся пальцем до ласточки. Стена передо мной разъехалась в стороны, открыв тайный проход.
Стоило мне ступить в туннель, как заиграла классическая музыка. Что-то из Вивальди, кажется, или похожее — я в этих тонкостях не особо разбираюсь, мне бы в сортире под радио «Шансон» нормально думалось. На стенах, выложенных мрамором, включилась мягкая подсветка. Учитывая весь этот антураж, в голове возникло сразу два предположения: либо дальше меня ждёт БДСМ-студия с кожаными диванами и клетками, либо холостяцкая берлога какого-нибудь мажора с лего, комиксами и игрушечной железной дорогой. Однако картина, представшая перед моим взором, оказалась куда более... необычной.
Я даже шаг замедлил, ибо мозгу нужно было немного времени, чтобы всё переварить. Помещение, где я оказался, поражало не только размерами, но и содержимым. Огромный зал, отделанный тем же мрамором. В центре, на возвышении, стояла массивная кровать, окружённая стеклянными стенами, словно экспонат в музее. На кровати лежало исхудавшее тело старика. Кожа обтягивала череп, руки напоминали высохшие ветки, грудная клетка едва вздымалась.
Но даже не этот перформанс вызывал наибольшее количество вопросов. Вдоль каждой из стен комнаты стояли аквариумы. Настолько огромные, что тянулись от пола и практически до самого потолка. В них, вперемешку с цветами, драгоценностями и какими-то странными артефактами, застыли человеческие тела. Их залили эпоксидной смолой. Я такие штуки видел в музеях современного искусства, но там были просто инсталляции, а тут… У каждой жертвы на шее и запястье были те самые красные нитки, которые нам с Геной дружелюбно вручили у входа.
— МАКСВЕЛЛА! — раздался мерзкий, скрипучий крик.
— Ебать, старче, — выдохнул я, чуть не споткнувшись о порожек. — Ты ещё и живой.
Странное ощущение. От старика разило демоном, но самого присутствия Максвеллы я не чувствовал. Даже плечо замолчало.
— МАКСВЕЛЛА! УБЕЙ! УБЕЙ! КТО-ТО ПРОНИК В МОЙ ХРАМ! — снова заорал старик, дёргаясь на кровати.
Я решил подойти ближе. Обогнул пару аквариумов, разглядывая застывшие лица. Молодые мужчины, женщины. Все с открытыми глазами, все смотрят в никуда. Жуткое зрелище. Даже по моим меркам. Навис над стеклянной стеной, окружавшей кровать, и заорал прямо в лицо старику:
— Слышь, старик! Ты ебанутый или да?!
Старик дёрнулся, скосил на меня глаза.
— Максвелла... — прошипел он.
— Да сдохла твоя Максвелла, — отмахнулся я. — Точнее... вроде сдохла. Череп разнёс, алтари погасли. Но запашок остался. Не пояснишь, почему?
Старик медленно повернул ко мне голову. Долго смотрел, будто пытаясь понять: вру я или нет. Глаза у него были странные, практически черные. И в обоих плескалось что-то, отчего мне стало не по себе.
— Слушай, — я обвёл рукой комнату, — я и сам человек слегка ненормальный. Но вот это всё... — я кивнул на аквариумы. — Это, товарищ, лютый пиздец. Не находишь?
Я подошёл к одному из аквариумов вплотную. За стеклом, в прозрачной толще, застыла молодая девушка. Лет двадцати пяти, светлые волосы разметались вокруг головы, вокруг неё плавали золотые монеты и розы. На шее — красная нитка.
— У меня даже слов нет, кроме бранных, — сказал я, разглядывая её лицо. — Как так-то, а?
— Значит, Максвелла и правда мертва... — прохрипел старик.
— Чё? Я же сказал, что... — начал я, подходя к кровати, но он перебил.
Голос у него был слабый, прерывистый, но в нём чувствовалась какая-то странная сила.
— Я знал... знал, что наказание... настигнет меня... Но разве... разве мечтать... это грех?
— Не знаю, писал ли кто-то о том, что заливать людей эпоксидной смолой — это грех, — сказал я медленно. — Но рискну предположить, что это, блять, супергрех. В любой ТОП наверно входит!
Старик горько усмехнулся.
— Вижу... ты знаешь, что такое потеря...
Я промолчал. Не его это дело — мои потери.
— Всю жизнь я был человеком, который живёт ради других, — заговорил старик, глядя в потолок. — Был тем, кто всегда рядом. Тем, кто всегда поможет. Я считал, что окружён людьми, которым я так же дорог, как и они мне.
Он замолчал, словно собираясь с силами.
— Но один день... он всё изменил. Уже много лет я не чувствую ничего ниже шеи. Кроме двух пальцев на левой руке. — Он пошевелил ими, показывая. — Стоило мне оказаться в таком положении, как все те, кого я... любил... кому доверял... они... ушли. Все покинули меня. Огромный дом, богатство — и одиночество. Лишь сиделки, которые не давали мне сдохнуть. Шли годы, люди менялись, а вокруг меня всё словно застыло...
— И тогда появился демон? — спросил я, доставая из рюкзака бутылку водки. Ту самую, что прихватил со стола наверху, перед всем этим цирком.
— Сначала это был лишь шёпот, — кивнул старик. — Он обещал... обещал окружить меня теми, кто будет любить...
— У обещаний демонов всегда есть обратная сторона, — констатировал я, наливая водку в стопку. Стопку я тоже предусмотрительно захватил...
— Сколько их? — спросил старик, закрыв глаза.
Ему не требовалось уточнять. Сейчас речь могла идти только о жертвах, которыми он был окружён.
— Двенадцать, — ответил я, окидывая взглядом аквариумы.
— Когда ты победил демона... голос прекратился... — по щекам старика потекли слёзы. — А вместе с ним и иллюзии...
— Осознал цену? — спросил я, выпив стопку. Водка обожгла горло, разлилась теплом по груди. — Почему демон разделился? Каким образом был заключён договор?
— Дом... — прохрипел старик. — Демон сказал, что поселится у меня в глазах. Что я смогу видеть и перемещаться вместе с ним...
— Но территория оказалась не такой большой, как ты ожидал?
— Сначала это было великолепно, — глаза старика заблестели от воспоминаний. — Я вновь мог любоваться звёздами. Мог видеть не только стены своей комнаты... Но потом этого стало мало. Мы создали эту комнату и начали собирать вокруг себя тех, кто был одинок... Цепи перенесли меня сюда, а в подвале создали алтарь, который давал демону возможность свободно перемещаться...
Я слушал и внутри всё переворачивалось. С одной стороны — монстр, убийца. С другой — парализованный старик, которого все бросили, и который ухватился за единственную возможность снова почувствовать себя живым.
— Старик, — сказал я, посмотрев ему прямо в глаза. — Сейчас демон всё ещё в тебе. Он слаб, очень слаб... но всё ещё опасен. Мне нужно его изгнать, а дальше...
— Стой! — вдруг крикнул он с такой силой, что я отшатнулся. — Разве это достойное наказание за всё, что я сделал?
Я вопросительно посмотрел на него.
— Я видел... видел, как ты с ним сражался, — старик часто задышал. — Этому демону нужна свобода... Что может быть худшим наказанием для него, чем быть запертым во мне навечно?
Я всё ещё не понимал, куда он клонит.
— Там... у дальней стены... есть пульт, — старик указал взглядом. — Принеси... принеси его...
Я огляделся. У дальней стены, на маленьком столике, действительно лежало что-то похожее на пульт управления игрушечной машинкой. Обычный пластиковый пульт с одиним рычагом и двумя кнопками: «Пуск» и «Стоп». Я забрал пульт и вернулся к кровати. По пути случайно задел рычаг пальцем, сверху сражу раздался металлический скрежет, который заставил меня поднять голову.
На потолке, прямо над кроватью, скрывался механизм. Небольшая труба, торчащая из потолка, окружённая движущимися платформами.
— Ты сможешь запереть его внутри меня? — спросил старик.
Я перевёл взгляд с потолка на него.
— Расположи трубу прямо надо мной, — продолжал он. — Запри внутри меня демона... Я сам... сам нажму на кнопку...
В этот момент в голове сложился пазл. Это не был акт безумия. Такой поступок скорее можно было назвать местью.
— Думаешь, я этого не заслуживаю? — голос старика дрогнул. — Посмотри... посмотри на них... Я отнял у них жизни. Отнял свободу. Поглощённый желанием быть любимым... Я хочу лишь одного — разделить с ними участь.
Я обвёл взглядом аквариумы. Двенадцать тел. Двенадцать застывших навечно людей. Кто-то из них действительно был одинок и искал любви. Кто-то просто ошибся дверью. Но теперь это уже не важно… теперь они здесь навсегда...
В голове кипел поток мыслей. Впервые я столкнулся с демоном, который проявлял себя таким образом. Даже плечо, до этого каждый раз требовавшее жрать энергию, сейчас молчало. Будто одобряло выбор старика.
— Есть последнее желание? — спросил я, доставая из рюкзака маленькую баночку. Святая вода. Заначка на самый крайний случай.
— Сделай так, чтобы это место никогда... никогда не нашли, — прошептал старик. — Чтобы оно стало вечной могилой для меня и демона.
Я кивнул. Положил банку со святой водой рядом с ним на кровать. Впервые в жизни я запечатывал демона, а не уничтожал. И не знал точно, получится ли. Дотронулся пальцем до поверхности воды, омыл ей глаза старику. Он вздрогнул, но не закричал.
Потом синим пламенем начертил вокруг его головы три символа. Те, что означают клетку. Те, что должны запереть демона внутри. Стоило мне начертить последний, как из глаз старика потекла кровь. Верный знак того, что я всё сделал правильно.
Я поднял пульт, подвигал рычаг, настраивая механизм. Труба на потолке задвигалась, платформы закрутились, и через минуту она оказалась ровно над стариком. Из трубы свисал тонкий шланг с наконечником.
— Готово, — сказал я, протягивая пульт.
Старик положил на него свои дрожащие пальцы левой руки. Он на несколько секунд закрыл глаза, а потом уставился на потолок. Я проследил за его взглядом и понял: он не на трубу смотрит. Он сквозь неё смотрит. Сквозь потолок, сквозь дом, сквозь тучи — туда, где звёзды. Которых не видел много лет.
— Красиво... — прошептал он и нажал кнопку.
Струя смолы рухнула вниз. Тягучая, прозрачная, она накрыла старика с головой, заполняя стеклянные стены вокруг кровати. Я быстро выдернул пульт из его слабеющих пальцев и отошёл назад.
— Спасибо... — донеслось до меня последнее слово старика.
А потом на его лице появилась улыбка. Я стоял и смотрел, как смола поднимается всё выше. Вот она скрыла грудь. Вот шею. Вот подбородок. Вот уже плещется у самых губ, а он всё улыбается. Через десять минут всё было кончено.
Аквариум заполнился до краёв. Я отключил подачу смолы — нажал «Стоп», и механизм на потолке замер. Подошёл ближе, вглядываясь в застывшую толщу. Старик лежал на кровати, окружённый стеклом и смолой. Глаза его были открыты, смотрели в ту самую точку на потолке, за которой ему виделись звёзды. Улыбка так и не исчезла с его лица.
— Ну что, Максвелла, — сказал я в пустоту. — Доволен? Получил вечный порядок?
Я развернулся и пошёл к выходу. Мимо аквариумов с застывшими людьми. Мимо мраморных стен с подсветкой. Мимо всего этого безумия. Выходя, я бахнул огнем по механизму открывающему дверь, а потом заварил потоком огня стену и вернул картину на место, только убрал с неё лишний элемент.
Выйдя на улицу я увидел толпу людей, озадаченно озирающихся вокруг. Когда власть демона закончилась, они могли вернуться к своим жизням. На земле, в луже грязи, около костра я заметил Гену, который сидел и почесывал затылок. Я медленным шагом подошел к нему.
— Чё… тут вообще происходит? — промямлил Гена, разглядывая все вокруг.
— Ну что… говорил тебе нехер столько пить!
— Так я и не… — начал Гена, но я его перебил.
— Нет тут никаких демонов, только толпа бухариков-хиппи!
— А чё все расходятся? — вновь поинтересовался Гена.
— По причине, которая привела к распаду многих обществ… закончилось бухло! — объявил я и направился к выходу.
Поднявшись Гена последовал за мной, что-то говоря. Однако я уже его не слушал. Мне сейчас надо было много о чём подумать...
