Доброго времени суток!

Опять же, завершенности для и, уже целых четырех подписчиков ради, мы продолжаем=)

Первая часть и краткое пояснение, что это такое тут:

https://pikabu.ru/story/mir_limfyi_5286406

Вторая часть тут:

https://pikabu.ru/story/mir_limfyi_soldat_prodolzhenie_53012...

— И что же тут плохого?

— Ножей много, – банкир погрустнел, – а принадлежность к культу еще надо доказать. Причем точно доказать, чтоб не придрались. К тому же, наш уважаемый профессор до сих пор не разобрался, с чем мы имеем дело.

— У меня несколько гипотез на этот счет, – улыбнулся старик и тоже расположился за столом, – и сегодня после ужина я с радостью поделюсь ими с вами. А пока, сержант, угостите меня своим чудесным коньяком. Дайте старику промочить горло.

Вечера в лагере проводили за обеденным столом, угощаясь вином и слушая граммофон, который Мадлен привезла с собой. Иногда сержант приглашал девушку на танец, и они неуклюже топтались на крохотном свободном пятачке, освещенном керосиновыми фонарями. Электричество в лагере было, но генератор часто выходил из строя, и в ход шли старые проверенные средства.

Еще одним развлечением в лагере было чтение газет. Корреспонденция сюда попадала с задержками и нерегулярно, и каждая весточка воспринималась как глоток чистого воздуха. Сев за стол и разлив по кружкам, кто чай, а кто виски или коньяк, компания с интересом вслушивалась в слова декламатора. В качестве последнего, как правило, выступала Мадлен.

— Вот послушайте, – важно приосанившись, читала она, – четырнадцатого марта в Америке конструктор Роберт Годдсвард провел успешное испытание первой ракеты на жидком топливе! – или, – Господа, удивительное событие! Установлена радиотелефонная связь между Лондоном и Нью-Йорком!

После прочтения, как правило, начиналось живое обсуждение, и даже Джарвис, днем немногословный и страдающий от жары, вдруг оживал и пускался в словесную перепалку с сержантом или начинал пикироваться с профессором.

Самым же частым гостем на походном столе была карточная колода. Играли в покер и в основном на интерес. Всем везло в разной мере, однако Полякову карта шла не в пример лучше, чем остальным, и как-то он даже выиграл у банкира желание, заставив того без малого пять минут ходить вокруг палатки и кричать петухом.

Этот же вечер был особенным. Профессор Симеон Джордж решил свести воедино все свои изыскания, и по этому случаю он прибыл к ужину в смокинге, был важен и весел. Разговаривали много, смеялись. Поляков вспоминал сомнительные анекдоты вроде истории про одноногого жокея, и Мадлен, слушая его, заливалась краской смущения. Профессор покачивал головой, а Брексли смеялся в голос, и в этот момент можно было подумать, что неприязнь между мужчинами куда-то улетучивается, и в палатке собираются лучшие друзья.

И вот настал тот момент, когда все насытились и последние новости уже были прочтены. Профессор встал, прошелся по палатке из угла в угол, громко прокашлялся, прочищая горло, будто бы перед выступлением на кафедре, и начал.

— Я собрал вас здесь, друзья мои, не просто так. То, что мы нашли, взорвет научный мир не хуже артиллерийского снаряда. Сначала я рассчитывал найти что-то вроде храма или святилища и выстроил для этого замечательную формулу. Она одновременно проста и точна. Нечастое совпадение для мира науки. В расчет берется несколько факторов. Например, удаленность места от ближайшего города или реки, численность населения, развитость ремесел, наличие регулярных войск и даже карта урожаев за последние тридцать лет, которую пришлось собирать, пользуясь услугами местных торговцев. Не обошел я и местный фольклор, коему уделил немалую часть своего времени в процессе изысканий. То, что мы обнаружили, есть живое подтверждение моей теории. Это грандиозно, господа, это просто грандиозно!

— Так что же мы нашли, профессор? И самое главное как? – Вмешался в речь старика Джарвис. – Лично я ничего до сих пор не понимаю.

— Спокойствие, мой друг, – профессор ликовал, купаясь во внимании пусть даже столько немногочисленной аудитории, – все по порядку. Когда мы только начали приступать к раскопкам, я не сомневался, что наткнулись мы на храм Бога Солнца Пта, чему было множество подтверждений в надписях, вырубленных на фронтонах и крыше здания, однако чем дальше мы спускались, тем явственнее становилось влияние Осириса, который, как мы все знаем, являлся хозяином мира мертвых. Символы Пта и Осириса настолько тесно переплелись в клинописи и барельефах, что я начал сомневаться, уж не повредился ли я умом, видя подобное.

— Ничего удивительного, – усмехнулся Поляков. – Свет и тьма, есть две составляющие любой религии.

— Именно. Свет и тьма! Добро и зло! Слабость и сила! Красота и уродство. Две крайности, вырабатывающие некую золотую середину. Но это только начало. Каково же было мое удивление, когда я увидел искусно высеченное изображение Пта и, вы не поверите, Беленуса, а рядом Осириса, пожимающего руку самому Бранну.

— Постойте, профессор. Вы путаете, – вмешалась Мадлен. – Если Осирис и Пта из местного пантеона, Бранн и Беленус относятся к древним кельтам…

… и такого союза попросту не может быть! – Симеон Джордж буквально сиял. – Однако он есть. Величайшие божества света и тьмы буквально держаться за руки, будто старые друзья после долгой разлуки. Я сделал несколько зарисовок и фотографий, и вот, полюбуйтесь.

Открыв стоящий у ног саквояж, старик вытащил толстую пачку фотографических карточек и зарисовок и опустил их на заваленный картами стол. Документы пошли по кругу.

— Я в этом все равно ничего не понимаю, – Джарвис с готовностью передал зарисовки Мадлен и сержанту, оставив у себя одно изображение. – Вот это кто? Эти парни не похожи ни на кельтов, ни на египтян с их длинными шеями и черными глазами.

— Это сам Чернобог славян пожимает ладонь этрусскому Фебруусу! Не правда ли, удивительный тандем? Но это еще не все. Полюбуйтесь на это.

Джордж достал из кипы фотографическую карточку и затряс ей над головой, будто бы манифестом.

— Эта удивительная парочка — никто иные как скифский бог-отец Папай обнимает индусского Сурью! Но самое удивительное идет дальше. Братание и породнение идет вплоть до фундамента, и если сначала мы видим весьма простое пожимание рук и дружеские объятия, то чем глубже мы продвигаемся вниз, тем откровеннее начинаются сцены. Жаркие объятия, поцелуи, а под конец и половые акты, уж вы простите меня, моя дорогая Мадлен, за подробности. Барельефы настолько многочисленны, что и не счесть, а искусство камнерезов позволяет рассмотреть каждую морщинку на лице, самую мелкую деталь одежды. Все великолепно сохранилось и отлично читается. Впрочем, повинюсь, некоторые надписи я так и не расшифровал, а персонажей не смог распознать. Вот хотя бы эта парочка.

На стол лег лист бумаги, на котором быстрыми размашистыми линиями были изображены двое. Один, удивительно уродливый мужчина, в длинном балахоне, закрывающем большую часть фигуры. Те же фрагменты тела, что были доступны для обозрения, имели уродливые шрамы и наросты, а руки, которые он протягивал к изображенному рядом с ним, насчитывали по восемь пальцев. Неподалеку от него находился еще один странный персонаж. Его лысую голову венчал гребень, больше похожий на рыбий плавник, а распахнутый плащ обнажал грудь с тремя набухшими сосцами. То же, чем занимались эти двое, было настолько неприемлемым в приличном обществе, что Джарвис отшатнулся, Мадлен вскрикнула, а сержант поспешно выдернул из рук старика рисунок и смешал его с фотографиями на столе.

В палатке повисла гробовая тишина, и несколько минут было слышны только причитания девушки да растерянные покашливания мужчин.

Первым нарушил молчание Джарвис.

— С чем мы столкнулись, профессор? Что это за бред? Ведь я так понимаю, что подобного попросту не может быть? Некоторые божества, изображенные тут, по соображениям удаленности друг от друга народов, отсутствию средств передвижения, либо банальной разницы во времени не могли пересекаться друг с другом.

— Если только этот культ не есть начало всего! – Воскликнул старик. – Если только это не грандиозный план по насаждению религий, шаг за шагом, по строго разработанному плану. Если же подниматься с самого начала и отбросить всю эту мерзость, то становиться понятно, что план был, и кто-то, настолько могущественный, что нам и представить сложно, изобразил свои действия, а может и приказал изобразить. Чем ниже слой, тем старше культ и неприличнее рисунки, и только современные религии вроде нашей с вами, христианской, там отсутствуют. Нет ни Люцифера, ни Иисуса. Будто бы позабыли о них, или не планировали зайти так далеко.

— Последнее к лучшему, – всхлипнула девушка. – Ибо если бы эти мерзавцы нарисовали бы нашего создателя, я бы первая бросила бы в шахту динамитную шашку, чтобы похоронить скверну.

— А ее и похоронили, – напомнил Поляков. – Профессор, вы утверждали, что храм, или чем бы это не являлось, был намерено засыпан. Сколько же ему лет?

Старик в бессилии развел руками.

— Даже представить боюсь. Точнее смогут сказать только мои лондонские коллеги. Я уже дал телеграмму, и через две-три недели сюда прибудет с десяток ученых умов с самым современным оборудованием, чтобы помочь нам с вами разрешить эту загадку. Одно могу сказать наверняка, наши имена будут навечно занесены в скрижали истории.

За стенами палатки вдруг стало очень людно. Всполохи факелов и возбужденные мужские голоса ворвались под полог палатки вперед людей, а после чего, откинув клапан, ворвался и один из рабочих. Худой, с огромными глазами, с лицом испачканным землей, он ожесточенно жестикулировал, бормоча что-то на местном наречии...

Продолжение следует...

И снова здравствуйте. Ради завершенности, до которой должно доводиться каждое дело, и ради целых двух имеющихся подписчиков постим продолжение рассказа=)

Первая часть и краткое пояснение, что это такое тут:

https://pikabu.ru/story/mir_limfyi_5286406

...Но самым знаменательным считается происшествие семнадцатого июля тысяча девятьсот восьмого года в районе реки Подкаменная Тунгуска. Рухнувший метеорит причинил немалые разрушения и произвел воздушный взрыв, равный пятидесяти мегатоннам. Что же тут необычного, спросите вы, и будете правы. Метеориты падают на землю постоянно, однако данный осколок небесного тела, в отличие от своих предшественников так и не был найден, да и само место его падения было локализовано только спустя два десятка лет на расстоянии сотни километров от самого взрыва.

Не менее загадочным можно считать и одиннадцатое июня тысяча девятьсот одиннадцатого года. Именно тогда из Рима вышел туристический поезд «Саннети». В составе насчитывалось три вагона, и он вместил сто шесть человек пассажирами. Этакая гремящая и коптящая воздух махина с толпой людей попросту исчезла в туннеле, фактически растворилась в воздухе. Местонахождение состава и несчастных, имевших неосторожность пуститься в увеселительную поездку, до сих пор остается загадкой.

Далее мистические и страшные события посыпались как из рога изобилия. Четырнадцатого апреля тысяча девятьсот двенадцатого года тонет «Титаник». В тринадцатом году, будто из ниоткуда находят парусник «Мальборо», на борту которого были обнаружены останки двадцати членов экипажа. Выйдя из порта приписки в тысяча восемьсот девяностом году «Мальборо» исчезает и вдруг появляется спустя двадцать три года, без внешних повреждений корпуса и такелажа. За все это время он ни разу так и не зашел ни в один порт.

Шестнадцатый год – найден Ноев ковчег на горе Арарат, двадцатый год – нашлась Велесова книга. Двадцать второй год – найден реликтовый ящер. Двадцать четвертый год – найден череп ребенка Таунга.

Однако все это пустяки, по сравнению с тем, как обогатил мистический мир Египет. Древняя цивилизация с множеством ритуалов, сохранившихся документальных подтверждений, нетронутых захоронений и величайших кладов стала для мистиков того времени своеобразной Меккой. Разумеется, помимо ученых умов и отважных искателей древностей, места раскопок привлекали также откровенных бандитов и негодяев, желавших погреть руки на хищении древних артефактов, цены которым они зачастую просто не могли знать. Об этом написано много и со вкусом. Статьи в научных журналах, километры газетной бумаги, выставки в национальных музеях — свидетельства расцвета археологии в полной мере не смогут описать то время, когда действительно творилась история. Напомню лишь про несколько событий тех лет.

Весьма примечательным можно считать работу археолога Говарда Картера, под чьим руководством в тысяча девятьсот двадцать третьем году в долине Царей обнаружили гробницу Тутанхамона. Работы продолжались вплоть до тринадцатого февраля следующего года, после чего, в присутствии таких уважаемых мужей, как лорд Карнавон, рентгенолог Вид, профессор английской литературы Ля Флер, специалист по консервации Мейрс и секретарь Картера, Ричард Бефил, усыпальница древнего царя была вскрыта, и на свет извлекли удивительные находки и невероятные сокровища. Печальная участь этих людей, и всех, кто позже спускался в гробницу, известна всем.

Смерть большинства членов экспедиции Картера напугала, взволновала, ужаснула, но никак не смутила остальных археологов, и именно по этой причине профессор Симеон Джордж, действительный член палаты общин, сэр и один из соучредителей Английского географического общества, как выяснилось позже, в компании двадцати своих слуг, куратора Национального банка, выделившего субсидии на работу профессора, Джарвиса Брексли, секретаря Джорджа, Мадлен Стоун и специалиста по особым вопросам, сержанта Петра Полякова, уже три недели находились в полевом лагере, разбитом в предместье Каира, в районе приблизительного нахождения храма бога Пта.

Действовал Симеон Джордж не по наитию, а по строго разработанной стратегии. Тщательно изучив бесчисленное количество литературы, посетив несколько раз Каир с этнографическими караванами и объехав половину страны, он по отрывочным сведениям, рисункам, легендам и некоторым культурным особенностям страны, смог, как ему казалось, рассчитать место, где мог бы находиться храм отца всех Египетских богов.

Состав экспедиции Джорджа был хоть и малочисленным, но весьма целеустремленным, да и сам профессор не ставил себе целью разыскать храм. Он желал только подтвердить свою теорию, гипотезы и личные умозаключения, и каков же был восторг пожилого ученого, когда рабочие, сняв первый слой почвы и врезавшись лопатами в грунт, обнаружили крышу великолепно сохранившегося каменного строения. Работа закипела, грант от банка был оправдан, и вскоре чудесные находки начали появляться из-под земли. Одно лишь смущало ученого. В ожидании найти фундамент, он в итоге получил целый храм, а в представлении Симеона святилище бога Солнца не могло находиться столь низко, и уж тем более быть устроенным так, чтобы скорей напоминать убежище, чем святилище. Эту археологическую загадку предстояло понять, и это будоражило пытливый ум Семиона еще больше.

Изначально профессор даже не рассматривал Каир как место раскопок, и взгляд его обращался к Древним Фивам и берегу Люксора, однако цифры и обрывки фактов складывались в стройную теорию, уводя ученого прочь от города царей. Как оказалось, Симеон не ошибся, а десятки хорошо сохранившиеся каменных изваяний, украшавших крышу таинственного здания были не похожи ни на что найденное ранее.

Продвигаясь в раскопках, Джордж начал потихоньку сомневаться в том, что храм бога солнца и его находка являются одним и тем же. Слишком уж много оказалось неизвестных символов, странных барельефов, да и особенности архитектуры здания не позволяли с абсолютной уверенностью отнести их к древнеегипетским.

— Этот песок везде! – Брексли буквально ворвался в палатку, разметав пологом песчаные барханы под ногами, и рухнул на раскладной стул — Везде. В еде, в ботинках, в глазах, на зубах, когда ты пытаешься отхлебнуть из фляги. Я попросту не понимаю решения своих шефов и воодушевление профессора, когда он будто одержимый ползает по этой крыше с кисточкой и восклицает при виде очередного уродливого болванчика.

Мадлен оторвала взгляд от бумаг, отложила перо и печально взглянула на Джарвиса.

— Ваше присутствие тут, мой друг, не обязательно, – пояснила она. – Я вполне могу отправлять отчеты сразу в Каир, и вы, не выходя из своего комфортабельного номера, будете получать всю необходимую информацию.

— Так бы оно так, – Джарвис с омерзением стряхнул песок с ботинок, – вот только ваш профессор совершенно не считается с тратами. Две недели назад он заказал из Лондона эту адскую машину для вычерпывания грунта. Мол, она нужна ему для ускорения работ. Зачем? Мы и так идем по графику, а рабочие прекрасно работают с носилками и лопатами, и подчеркну, вчетверо дешевле, чем стоит только одна доставка агрегата из Англии! Потом этот русский, Поляков! Откуда профессор его откопал? Он ведет себя на площадке так, будто сам финансирует раскопки! Неслыханная наглость!

— Петр — отличный правленец. – Мадлен наморщила нос и, захлопнув тетрадь с записями, вдруг оглушительно, совсем не по-девичьи, чихнула.

— Будьте здоровы, – уставившись в потолок, буркнул Брексли. – Вот и вы, Мадлен, заболели. Эта проклятая пустыня нас доконает.

Через пару часов вернулся перепачканный, с седыми от песка бровями, но крайне воодушевленный профессор и, едва шагнув в палатку, бросился к тазу с водой.

— Удивительный материал, – бросил он собравшимся через плечо и отправил в лицо пригоршню теплой воды, – кирка его берет еле-еле. С моих парней три пота сошло, прежде чем они смоги снять первый слой крыши. Варварство, конечно, я понимаю, но если продолжать окапывать здание, мы с вами рискуем задержаться тут до Рождества.

— Вы правы, профессор, – последний член экспедиции вошел в палатку, остановился и окинул пристальным взглядом комнату. В отличие от всех остальных он был свеж, гладко выбрит, и его начищенные сапоги сверкали как на плацу. Внешний вид и дух сержанта пустыне были не по зубам, – я пригоню еще народу, если, конечно, это сможет выдержать смета.

Последние слова были обращены к Джарвису, но тот сосредоточенно наблюдал за брезентовым пологом, находя это занятие куда интересней, чем общение с сержантом.

— Гоните, – Симеон Джордж вытер лицо и руки чистой тряпицей, пригладил бакенбарды, и, будто вспомнив что-то, поспешно застегнул верхнюю пуговицу своего пиджака. – я решил вскрывать кровлю, не дожидаясь отмашки из Лондона. Этот храм, мои друзья, нечто уникальное. Его будто специально закопали в эти земли. Нет ни эрозии почвы, ни наслоений. Мы вкопались почти на десяток футов вниз, и я не нашел даже следа того, что нанос был естественного происхождения. Грунт однороден! Потрясающе! Невероятно!

— Ох, профессор, – Мадлен склонила очаровательную головку и печально улыбнулась, – стоит ли продолжать? Ели кто-то потратил столько усилий, чтобы здание исчезло с лица земли, то в праве ли мы, простые смертные, вновь открывать эту тайну?

— Вправе, – вдруг оживился банкир, – иначе все денежки, которые тратят законные налогоплательщики и держатели ценных бумаг, вылетят в трубу, и мы никогда не отчитаемся перед советом директоров. Если Джонс считает что крышу надо вскрывать, то так тому и быть, и мне плевать, что мы там обнаружим. Лишь бы историческая ценность была сопоставима с затратами.

— Вы мыслите как лавочник, Брексли, – ударил неприятным аргументом Поляков и, опустившись на свободный стул, вытащил из кармана на груди тонкую серебряную флягу, где, как правило, носил порцию коньяка. – Вам бы на все навесить ценники, взвесить, запаковать в лощеную бумагу и вывезти с континента. А если там удивительный артефакт? Камень величиной с голову быка или золотая статуя в двадцать футов высотой?

— Если мы обнаружим что-то подобное, я прощу вам вашу наглость и недалекость, – оскалился Джарвис, продемонстрировав всем ряд мелких белых зубов. – Гораздо хуже будет, если там окажется пара кусков древней керамики и несколько ржавых ножей, пусть их даже сам бог солнца держал в руках...

Продолжение следует...

Доброго веремени суток, дорогие пикабушники!

Как говориться, вначале было слово (зачеркнуто) идея. Идея проросла в мозг и развивалась,

порою мутировала и наконец, пройдя длинный путь эволюции, выросла в теплый уютный ламповый

литературный проект, который создается небольшой группой энтузиастов и

очень хочет быть независимым от невидимой руки рынка и жадных лап капиталистов.

Сегодня мы представляем вашему вниманию первую часть первого рассказа, посвященного миру Лимфы.

Мир Лимфы. Солдат.

Каир. 1926 год.

На перроне их уже ждали. Шагнув в душное тягучее египетское утро, Бенджамин тут же вспотел, и, сняв с головы пробковый шлем, поспешно вытер крупные капли пота со лба.

— Адская жара, — бросил он, всматриваясь в толпу снующих мимо него смуглолицых, бурых от пыли, крикливых людей. – В пекле, пожалуй, и то будет холодней.

— Ох, Джарвис, вы преувеличиваете! – Мадлен соскочила с подножки, тряхнула белокурой головой и призывно замахала стоящему в удалении джентльмену. Одетый по местной традиции в длинную галабею и куфию, обмотанную вокруг головы, встречавший все равно выделялся из толпы. Выше всех, пожалуй, что на голову, с военной выправкой и резкими неприятными чертами лица, встречавший не производил располагающего впечатления. – Сержант Поляков! Мы здесь! – Звонко закричала девушка, пытаясь перекрыть шум вокзала, грохот прибывающих составов и неразборчивую, визгливую речь полуголых носильщиков.

Личность отделилась от суеты и твердым солдатским шагом двинулась наперекор шумному бурлящему потоку толпы. Позади сержанта, переговариваясь и размахивая тонкими жилистыми руками, выстроилась процессия из носильщиков, и вскоре весь этот шумный балаган окружил путешественников.

— Не люблю русских, – Джарвис поджал губы и с недовольством посмотрел на человека, стоящего рядом с ним. – Они везде, куда бы ты ни посмотрел. Строительство железных дорог, научные конференции, статьи в журналах, межконтинентальные перелеты.

— А я не люблю англичан, – поморщился Поляков. – Слишком много у вас слов и слишком мало дела.

— Мальчики, не ссорьтесь, – Мадлен вспорхнула со своих чемоданов и встала между мужчинами и назревающей ссорой. – Нехорошо начинать наше мероприятие вот так, негативно, с первых минут.

— Соглашусь, – сержант первый пошел на попятную, кивнув. – Я все организовал. До места нас довезет автомобиль. Там мы погрузим все на верблюдов и двинем к месту раскопки.

— Что? – В глазах девушки проскользнула искорка озорства, и на ее щеках появились очаровательные ямочки. – Сразу?

— Сразу, – кивнул сержант, не сводя взгляда со скучающего Джарвиса. – Скоро начнется пекло, и тогда мы застрянем в этом аду. Вы хотите остаться в городе? Рядом с местом раскопок уже организован лагерь, и профессор просил меня препроводить вас и мистера Джарвиса как можно скорее. Его что-то беспокоит.

— Ох, эти суеверные страхи, – Мадлен лучезарно улыбнулась и подхватила Джарвиса под локоть. – Тогда в путь, друзья. Профессора нельзя расстраивать или задерживать. Это я поняла еще в Лондоне. Любая проволочка для него смерти подобна.

Автомобиль уже ждал путешественников на грязной площади у вокзала. Водоносы, сотни торговцев, предлагающих фрукты и глиняную посуду, или просто праздно слоняющиеся оборванцы, казалось, заполнили собой все возможное пространство, и сержанту пришлось поработать локтями и тростью, прежде чем троица проскользнула в пока еще прохладное нутро автомобиля.

Джарвис откинулся на спинку сидения и тяжело, надсадно засопел. Рыхлые щеки в оспинах и короткий вздернутый нос делали его похожим на собаку, а мешки под глазами и бледный цвет лица говорил о том, что путешественнику нездоровиться.

— Если сейчас прохладно, — сипло выдал он, вытирая струящийся по лицу пот, — то, что же будет днем в пустыне?

— Ад, – сержант усмехнулся и тяжело ударил по стенке кабины, давая шоферу знать, что пора трогаться,– сущий ад. Однако человек привыкает ко всему. Привыкните и вы.

— А что же с нашими вещами? – Воскликнула Мадлен, когда самоходный экипаж тронулся с места.

— Я обо всем договорился,– добродушно кивнул сержант. – Парни доставят все в целости и сохранности в лагерь не позднее заката.

Конец двадцатых годов прошлого столетия был своеобразным отсчетным моментом для тех, кто ждал и верил в сказку, и для таких мечтателей было достаточно знаков свыше. Самым значимым и нашумевшим событием пятнадцатого декабря девятисотого года стало исчезновение людей с маяка Эйлин Мур на острове Флан, что в Шотландии. Записи в вахтенном журнале маяка и трое пропавших смотрителей делали событие столь мистическим, что газетчики буквально захлебывались от восторга.

Следующее загадочное происшествие не заставило себя долго ждать. В одна тысяча девятьсот втором году, а если быть точнее, в час ноль пять минут, в ночь с двадцать девятого на тридцатое декабря, случилось что-то бесовское, иначе эти события просто нельзя было объяснить. Точность приведенного времени обусловлена тем, что произошло это со всеми маятниковыми настенными часами в Париже. По данным метеорологов никаких неестественных погодных явлений в то время не наблюдалось, однако многие очевидцы утверждали, что в момент остановки часовых механизмов испытывали головокружение и тошноту.

Продолжение следует...