Иногда Никите казалось, что он понимает людей быстрее, чем они сами себя. Он слушал, как коллега говорит о проекте, и ловил паузы, в которых, как ему виделось, пряталась неуверенность. «Он боится, что не справится», думал Никита, и в этом ощущалась странная уверенность. Почти профессиональная.

С этим коллегой они часто спорили. Тот обижался, уходил в себя, говорил, что его не слышат. Никита в такие моменты раздражался. Все же понятно, что с тобой происходит, зачем ты сопротивляешься. Внутри быстро складывалась удобная версия. Я тебя вижу насквозь, а ты меня нет.

Это и была иллюзия асимметричного понимания. Ощущение, что ты понимаешь другого человека лучше, чем он понимает тебя. И что этого достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов.

Проблемы начинались там, где версия переставала совпадать с реальностью. Особенно в близких разговорах. Однажды вечером партнерша сказала, без упреков, что рядом с Никитой еи бывает тесно. Что он будто заранее решил, что она чувствует, и разговор заканчивается, не начавшись. «Ты так уверен, что меня понял, что мне уже нечего добавить», сказала она и отвернулась.

Никита тогда промолчал. Не потому что согласился. Скорее растерялся. Позже, уже ночью, эта фраза всплыла снова. Он вдруг заметил, как редко спрашивает и как часто объясняет. Как много в его словах уверенности и как мало любопытства.

Появилось сомнение, неприятное и цепкое. А что, если его ощущение, что он понимает других лучше, чем они его, всего лишь иллюзия. Удобная, успокаивающая. Такая, в которои можно быть умным и правым, но при этом одиноким.

9 января родился доктор Джон Бродес Уотсон. Совсем не тот Джон Ватсон-Уотсон, который рассказывал истории про друга Шерлока. Другой и не менее знаменитый. Правда, не среди читателей, а среди психологов и психиатров.

Реальный Джон Уотсон жил не в Англии, а в США, и родился на 26 лет позже книжного. Именно он в 1913 году придумал термин "бихевиоризм" и новое направление в психологии. Через десятилетия оно стало фундаментом самой эффективной психотерапии – когнитивно-поведенческой.

Помню, как в начале "Молчания ягнят" меня примагнитило это слово – бихевиоризм. Оно было на табличке перед агентом Клариссой Старлинг. Затем началась психологическая дуэль агента-бихевиориста и маньяка… А потому на психиатрическом кружке волгоградского меда мы, студенты, попросили поменять программу и начали изучать… критику основ бихевиоризма. КПТ тогда не было, а то бы всыпали и Беку.

Но вернусь к отцу-основателю.

Начало XX века. Психология пахнет философией и сигарами Фрейда. Учёных интересуют сознание, подсознание и переживания.

Уотсона это раздражало. Он хотел, чтобы всё было как у Павлова, только с людьми: объективно, измеримо и повторяемо.

Он предложил радикальную идею: не изучать сознание вообще. Изучать только наблюдаемое поведение. Стимул – реакция, всё остальное – "чёрный ящик".

Большинство его экспериментов были неоригинальны и напоминали павловские. Крысы в лабиринтах. Рычаг – еда, свет – звук – движение. Уотсон подтвердил: поведение формируется, привычки закрепляются, реакции можно вырабатывать. Никаких эго и суперэго за дымовой завесой.

Проблемы начались, когда этим подходом он решил объяснить и формировать человека целиком. Уотсон наломал таких дров, что сегодня за такое мог оказаться за решеткой. Его самый известный эксперимент – "Маленький Альберт" – был похож на хоррор.

11-месячный ребёнок тянулся к пушистой белой крысе. За спиной малыша били молотком по металлической полосе. Громкий звук – испуг, повтор – слёзы. В итоге Альберт начинал паниковать не только от крысы, но и от кролика, собаки и даже от маски Деда Мороза.

Уотсон доказал: страх и фобию можно сформировать. Но устранять последствия он не стал. Эксперимент просто прекратили.

Дальше последовали книги и лекции о том, как изменять людей. Именно здесь бихевиоризм перестал быть теорией и превратился в идеологию. В жёсткий патернализм, где личность вторична, результат первичен, а эмоции и привязанности считаются помехой.

В своих работах по воспитанию и переучиванию доктор наук Уотсон утверждал, что забота и нежность формируют зависимость, а ребёнка следует воспитывать строго, "объективно" и без всяких там обнимашек.

Трудно было не заметить жуткую параллель. В то же время в Германии формировалась идеология, построенная на культе строгости, подавлении эмоций и презрении к слабости. Идеологи Третьего рейха требовали воспитывать людей, способных подчиняться и терпеть.

Уотсон, конечно, не был учителем Геббельса. Но они жили в одну эпоху. И верили в то, что человека можно правильно отформатировать.

Неудивительно, что наш "дядя самых честных правил" в итоге сам попал под раздачу. Его выгнали из академической среды со скандалом. И он подался в рекламу, где применял бихевиоризм для продажи сигарет, кофе и косметики. Людей он больше не воспитывал – он их стимулировал.

А в старости недобрый доктор Уотсон признал, что с собственными детьми, кажется, перегнул.

И вот здесь возникает главный вопрос: как из его жёстких и примитивных идей выросла когнитивка?

Система прошла путь от топора до скальпеля.

Скиннер развил идеи Уотсона и добавил важное. Он показал, что поведение можно менять не только кнутом, но и пряником. Затем произошла когнитивная революция. Учёные поняли: человек – не биоробот со схемой "стимул–реакция". Между событием и действием стоит мысль.

Последователи взяли у Уотсона научную строгость и понимание механизмов научения. И выбросили жестокость.

Затем пришли нейронауки и доказали пластичность мозга. Затем – работа с мышлением (Бек и Эллис). И, наконец, безусловное уважение к человеку.

Сегодня день рождения человека, который элементарными и жесткими методами начал превращать психологию в науку. Он начал, другие продолжили.

Элементарно, Ватсон. Теперь – по-человечески.

Сегодня расскажу про интересный эффект описанный психологом Дэниелом Гилбертом.

Людей спрашивали, насколько сильно они изменятся в будущем. Во вкусах, ценностях, взглядах, отношениях.

Большинство отвечали примерно одинаково. Раньше да, я сильно менялся, но сейчас я уже сформировался. Дальше если и будут изменения, то незначительные.

Проходили годы. Тех же людей спрашивали снова. И выяснялось, что они изменились гораздо сильнее, чем ожидали. Менялись приоритеты, взгляды на жизнь, партнеры, профессии, представления о счастье. И при этом происходило то же самое: в настоящем моменте человек снова был уверен, что теперь то уж точно он стал тем, кем останется.

Этот эффект и назвали иллюзией конца истории. Нам кажется, что прошлое было периодом роста и ошибок, а настоящее - финальной версией нас самих. Будто личная эволюция уже завершена.

Причина проста. Прошлое легко увидеть в движении, а будущее трудно представить в деталях. Мозг экономит усилия и дорисовывает будущее как продолжение настоящего. Поэтому мы недооцениваем, насколько сильно можем измениться.

Эта иллюзия влияет на решения. Люди уверены, что им всегда будет нравиться то же самое. Что текущие ценности останутся навсегда. Что выбор сделанный сегодня подойдет им и через десять лет. И часто ошибаются не потому, что сделали неправильный выбор, а потому что переоценили свою неизменность.

Осознание этого эффекта может быть освобождающим. Если мы все равно будем меняться, то не обязаны принимать решения так, будто они навсегда. Не обязаны быть верными текущей версии себя любой ценой. И не обязаны считать прошлые изменения признаком нестабильности.

Мы не застывшие фигуры. Мы процесс. И, возможно, самое устойчивое в нас это способность становиться другими, даже когда кажется, что история уже дописана.

Сначала кажется, что просто не везет. Люди разные, истории начинаются по-разному, а заканчиваются одинаково. Разочарование, боль, одиночество. И вопрос, почему сценарий повторяется, если партнеры совсем не похожи.

Хочется найти внешнюю причину. Не те люди, не то время, неудачные обстоятельства. Это понятно, так легче пережить. Но если финал снова и снова узнаваемый, чаще дело не в совпадениях, а во внутреннем паттерне.

Повторяющиеся сценарии связаны не столько с выбором людей, сколько с тем, какие роли человек бессознательно занимает. Кто-то постоянно спасает. Кто-то растворяется. Кто-то выбирает эмоционально недоступных партнеров. Кто-то снова и снова доказывает свою ценность. Внешне все выглядит по-разному, но внутренняя логика остается той же.

Полезно перестать спрашивать, почему со мной так поступают, и начать замечать, где именно я каждый раз оказываюсь. Что делаю, когда становится тревожно. Как реагирую на дистанцию и конфликт. Где молчу, терплю, надеюсь, что все изменится само.

Часто за этим стоят устойчивые убеждения. Любовь нужно заслужить. Близость опасна. Если я буду собой, меня не выберут. Хорошие отношения требуют терпения. Эти мысли редко звучат открыто, но именно они управляют поведением.

Когда человек выходит из привычного сценария, становится тревожно. Здоровые отношения могут казаться скучными, границы пугающими. Психика тянется к знакомому, а не к полезному.

Разные люди и один финал - не приговор. Это подсказка. И если ее услышать, появляется шанс на совсем другую историю.

Сергей стоял в очереди в кофейне и чувствовал, как внутри медленно поднимается раздражение. Бариста не смотрел на него. Сначала долго возился с аппаратом, потом переспросил заказ, потом вообще обслужил человека, который пришел позже.

Все было слишком очевидно. Сергею подумал, что это нарочно. Что его игнорируют. Может, по лицу видно, что он торопится. Или просто не понравился.

Он поймал себя на мысли, что уже мысленно спорит с этим незнакомым парнем за стойкой. Доказывает, что с клиентами так нельзя. Что это хамство. Даже захотелось сказать что-то резкое, поставить на место.

Сегодня Сергей был выжат. Плохо спал, весь день встречи, телефон не замолкает.

Когда кофе наконец сделали, бариста тихо сказал: «Извините, сегодня первый день, все валится из рук». И Сергей вдруг почувствовал неловкость. Как будто его поймали за руку. Он ведь уже назначил человеку роль. Решил, что перед ним тот, кто хочет задеть, унизить, показать превосходство.

А по факту там была усталость, неопытность и, может, обычный страх ошибиться.

Сергей вышел на улицу с кофе и с каким-то странным послевкусием. Не от напитка. От мысли, что он слишком легко приписывает людям намерения. Злые, пренебрежительные, враждебные. Как будто мир только и ждет, чтобы его задеть.

- Папа, я заразился бешенством!, - мой 14-ти летний сын выглядел крайне встревоженным

- А почему ты так решил?

- Меня поцарапала бездомная кошка и как раз сейчас подходит инкубационный период.

- Ну давай считать! В Турции, где ты отдыхал, примерно 24 смерти от бешенства в год, там постоянно проживает 85М человек + 50М туристов за год, какие твои шансы умереть от бешенства?

- 1,7 шансов на 10 миллионов

- При этом тебя поцарапала кошка, а не собака. 99% заражений приходится на собак, и только 1% на остальных животных.

- Получается 1,7 шансов на миллиард.

- При этом более 99% заражений бешенством происходит через укусы, т.к. важно, чтобы большое количество слюны попало в глубокую рану.

- 1,7 шансов на 100 миллиардов.

- А еще животное не проявляло никаких признаков агрессии, просто ты к ней приставал?

- Ладно, пап. Я понял, у меня нет никакого бешенства.

Таким образом я задействовал кору больших полушарий моего сына, которая увлеклась математическими расчетами и отключила тревогу.

* Я не стал утруждать ребенка и вас сложными вычислениями, но если учитывать, что контакт с кошкой все-таки был пусть и в виде неглубокой царапины, то надо использовать формулу Байеса и тогда у нас получится 1,78 шансов на миллион. И это я еще сильно завысил исходные вероятности, так что в реальности шансы могут быть как минимум еще в 1 000, а то и в 10 000 раз меньше. А вот если собачка покусала, то это уже 1,76 шансов на 100 000. Тут, конечно, уже срочно нужно бежать делать уколы, сразу же после укуса. К сожалению, сын решил сообщить мне о факте царапины слишком поздно и даже если бы это был тот самый случай из миллиарда, метаться было бы уже поздно.

К несчастью, когда мне было 14 лет, я не владел тревожной математикой, а скорее испытывал тревогу от математики. Так что послушайте мою историю…

Школьная математика вызывала у меня сильную тревогу так как я не делал домашние задания. Училка как в хорроре начинала спрашивать задания все ближе и ближе к месту, где я сидел. Но вместо ножа в глаз, я получал кол в журнал. Кол - это отличная оценка, если получить четверку, то среднее будет 2,5. А дальше были выпускные экзамены по математике в школе и вступительные экзамены в институт. Все это вызывало сильный стресс.

И вот первый курс, первый семестр, проходит экзамен по математическому анализу. Редкие студенты со всего курса недопущены, так как зачет сдать не удалось - не хватило баллов от всевозможных контрольных работ и коллоквиумов. Но среди нас был один умник и отличник с возможностью сдать экзамен. И вот он тихо выполз из аудитории. Толпа первокурсников сразу же окружила его:
- Ну как? Сдал?
Студент ничего не ответил, вместо этого он сделал жест, как будто смахивает птичье говно с рукава своей косухи.

Ну и конечно меня тревожили деньги, а кого они не тревожили?

В результате этого математического невроза однажды произошла моя первая встреча с психотерапевтом. В целом у меня аналитический склад ума, поэтому КПТ (когнитивно поведенческая терапия) мне очень хорошо подходит. И терапевт дал мне такое упражнение: нужно взять свой негативный прогноз и оценить его вероятность, потом нужно придумать аргументы “за” и оценить их достоверность, тоже самое для аргументов “против” и дальше нужно придумать какую-то альтернативу.

Например:

Негативная мысль: “У меня кончатся деньги и я умру с голоду” (вероятность 1%)

Аргументы за: “Я - ленивое ничтожество” (достоверность 80%)

Аргументы против: “Но в жизни-то я неплохо устроился” (достоверность 90%)

Альтернатива: “Сдохну я, скорее всего, от сердечнососудистых” (вероятность 9,77%)

Мозг так устроен, что эмоции, которые бросают нас то в дрожь то в холод находятся в древних отделах мозга и как только мы начинаем считать вероятности и прорабатывать разные сценарии мозг переходит в аналитический режим и тревога отступает. Именно такой аналитический режим я включил в голове моего 14-ти летнего сына, который тревожился из-за бешенства.

Но сложность ситуации в том, что тревогу у нас могут вызывать не только события, которые мы видим своими глазами, но и наши негативные мысли. Т.е. рациональный мозг в процессе анализа может наткнуться на какой-то тревожный триггер, зацепиться за него, сфокусироваться на нем и тут же подключить негативные эмоции. Чтобы разомкнуть этот порочный круг нужно оспорить негативную (дисфункциональную) мысль. И тут нам отлично помогают цифры.

Кое как справившись с тревогами я нашел себе интересное увлечение. Оказывается, что похожие методики подходят для прогнозирования событий. Теперь я могу предсказать отчего вы умрете получше любого таролога.

Шаг 1 Определяем базовую вероятность:

Открываем магическую книгу предсказателей - сайт росстата, и видим:

Так что вероятность сдохнуть от сердечнососудистых 46,1% Если не доверяете росстату, то можете загуглить данные ВОЗ или других стран - там похожая история.

Шаг 2 Определяем условную вероятность:

Но ведь у каждого своя уникальная ситуация! Нельзя же всех под одну гребенку! Я -  мужчина, не курю, не пью, занимаюсь спортом и правильно питаюсь.

Если погуглить, то можно найти примерно такие множители
Не курю Х 0.48
Не пью Х 0.76
Регулярный спорт Х 0.7
Правильное питание X 0.83
Если перемножить получится X 0,21

46,1% X 0.21 = 9,77% вероятность умереть от сердечнососудистых в моей ситуации.

Напишите в комментах ваши шансы.

В итоге математика, которая меня тревожила, теперь спасает меня не только от тревог, но и от сомнительных решений. Надеюсь, что такой подход поможет и вам.