Борис Стругацкий. Фашизм — это очень просто. Эпидемиологическая памятка (1995)
«Чума в нашем доме. Лечить ее мы не умеем. Более того, мы сплошь да рядом не умеем даже поставить правильный диагноз. И тот, кто уже заразился, зачастую не замечает, что он болен и заразен.
Ему-то кажется, что он знает о фашизме все. Ведь всем же известно, что фашизм — это: черные эсэсовские мундиры; лающая речь; вздернутые в римском приветствии руки; свастика; черно-красные знамена; марширующие колонны; люди-скелеты за колючей проволокой; жирный дым из труб крематориев; бесноватый фюрер с челочкой; толстый Геринг; поблескивающий стеклышками пенсне Гиммлер, — и еще полдюжины более или менее достоверных фигур из «Семнадцати мгновений весны», из «Подвига разведчика», из «Падения Берлина»...
О, мы прекрасно знаем, что такое фашизм — немецкий фашизм, он же — гитлеризм. Нам и в голову не приходит, что существует и другой фашизм, такой же поганый, такой же страшный, но свой, доморощенный.
А, между тем, фашизм — это просто. Более того, фашизм — это очень просто! Фашизм есть диктатура националистов. Соответственно, фашист — это человек, исповедующий (и проповедующий) превосходство одной нации над другими и при этом — активный поборник «железной руки», «дисциплины-порядка», «ежовых рукавиц» и прочих прелестей тоталитаризма.
И все. Больше ничего в основе фашизма нет. Диктатура плюс национализм.
Совершенно бессмысленны и безграмотны выражения типа «демофашист» или «фашиствующий демократ». Это такая же нелепость как «ледяной кипяток» или «ароматное зловоние». Демократ, да, может быть в какой-то степени националистом, но он, по определению, враг всякой и всяческой диктатуры, а поэтому фашистом быть просто не умеет. Так же, как не умеет никакой фашист быть демократом, сторонником свободы слова, свободы печати, свободы митингов и демонстраций, он всегда за одну свободу — свободу Железной Руки.
Только, ради Бога, не путайте национализм с патриотизмом! Патриотизм — это любовь к своему народу, а национализм — неприязнь к чужому. Патриот прекрасно знает, что не бывает плохих и хороших народов — бывают лишь плохие и хорошие люди. Националист же всегда мыслит категориями «свои-чужие», «наши-ненаши», «воры-фраера», он целые народы с легкостью необыкновенной записывает в негодяи, или в дураки, или в бандиты.
Это важнейший признак фашистской идеологии — деление людей на «наших и ненаших».
Очень важный признак фашизма — ложь. Конечно, не всякий, кто лжет, фашист, но всякий фашист — обязательно лжец. Он просто вынужден лгать. Потому что диктатуру иногда еще как-то можно, худо-бедно, но все-таки разумно, обосновать, национализм же обосновать можно только через посредство лжи — какими-нибудь фальшивыми «Протоколами» или разглагольствованиями, что-де «евреи русский народ споили», «все кавказцы — прирожденные бандиты» и тому подобное. Поэтому фашисты — лгут. И всегда лгали. И никто точнее Эрнеста Хемингуэя не сказал о них: «Фашизм есть ложь, изрекаемая бандитами».
Так что если вы вдруг «осознали», что только лишь ваш народ достоин всех благ, а все прочие народы вокруг — второй сорт, поздравляю: вы сделали свой первый шаг в фашизм. Потом вас осеняет, что высоких целей ваш народ добьется, только когда железный порядок будет установлен и заткнут пасть всем этим крикунам и бумагомаракам, разглагольствующим о свободах; когда поставят к стенке (без суда и следствия) всех, кто идет поперек, а инородцев беспощадно возьмут к ногтю... И как только вы приняли все это, — процесс завершился: вы уже фашист. На вас нет черного мундира со свастикой. Вы не имеете привычки орать «хайль!». Вы всю жизнь гордились победой нашей страны над фашизмом. Но вы позволили себе встать в ряды борцов за диктатуру националистов — и вы уже фашист. Как просто! Как страшно просто.
И не говорите теперь, что вы — совсем не злой человек, что вы против страданий людей невинных (к стенке поставлены должны быть только враги порядка, и только враги порядка должны оказаться за колючей проволокой), что у вас у самого дети-внуки, что вы против войны... Все это уже не имеет значения. Дорога истории давно уже накатана, логика истории беспощадна, и, как только придут к власти ваши фюреры, заработает отлаженный конвейер: устранение инакомыслящих — подавление неизбежного протеста — концлагеря — упадок мирной экономики — милитаризация — война... А если вы, опомнившись, захотите в какой-то момент остановить этот страшный конвейер, вы будете беспощадно уничтожены, словно самый распоследний демократ-интернационалист. Не будет у вас штурмбаннфюреров, а будут какие-нибудь есаул-бригадиры, но сущность фашизма — диктатура нацистов — останется, а значит, останется ложь, кровь, война — теперь, возможно, ядерная.
Мы живем в опасное время. Чума в нашем доме.
Можно ли повернуть историю вспять? Наверное, можно — если этого захотят миллионы. Так давайте же этого НЕ хотеть. Ведь многое зависит от нас самих. Не все, конечно, но многое».

Ну что сказать? Хотите лучше жить за счёт других наций — поздравляю, вы националист. Считаете, что ваша нация лучше других — привет, вы уже подошли к нацизму. А если ещё хотите «железную руку», чтобы всех несогласных заткнули, — тут уже и до того самого фашизма, о котором писал Стругацкий, недалеко.

Но что тогда делать? Забыть, что вы русский, казах, татарин, англичанин или китаец? Тоже нет. Любить свой народ, язык, культуру и историю — совершенно нормально. Проблема начинается не с любви к своим, а с ненависти к чужим и желания дать «своим» больше прав только потому, что они свои.

И вот тут у меня возникает вопрос. Почему, когда речь заходит о русском, казахском или татарском национализме, разговор очень быстро сводится к фашизму и нацизму? Англичане, ирландцы, китайцы, японцы и другие народы тоже прекрасно знают, кто они, гордятся своей историей, языком и культурой. Иногда их национализм бывает очень сильным. Но почему именно наш национальный вопрос вызывает столько споров?

Мы уже пятнадцать постов обсуждаем национализм и фашизм. Может, действительно что-то не так в нашем обществе?

Возможно, эту тему специально подогревают, чтобы мы вместо других проблем бесконечно спорили друг с другом. А возможно, проблема реальная.

На улицах всё чаще встречаются люди, которых мы просто не понимаем. Мы не знаем их языка и культуры, они не знают наших. Мы видим чужих, они видят чужих. А когда люди друг друга не понимают, появляется настороженность, потом страх, а страх уже может завести очень далеко.

Но здесь важно не перепутать вещи. Бояться неизвестного — ещё не значит быть фашистом. Хотеть сохранить свой язык и культуру — тоже не значит ненавидеть других.

Вопрос в том, что мы делаем дальше со своим страхом и своим национальным чувством.

Можно любить своих и при этом не считать чужих хуже. И, наверное, именно этому различию нам сейчас стоит научиться.

Последние 35 лет я набладаю как социализм-коммунизм постепенно превращается в религию