348

Зина

Петров лениво оседлывал диван, когда подкатил сын.

– Па, женщинам отказывать можно или как, а?

– Смотря каким, Вадька. Красивым тётям фиг откажешь. – напрямик ответил Петров. Их мама была далеко (навещала родственников) и Петров был в безопасности. Однако Петров спохватился:

– Аллё, что ты имеешь в виду?

Только вчера он прочел в новостях, что в Америке очередная училка совратила добрую половину мальчукового поголовья католической школы. Школа Вадика была с небольшим, но православным уклоном и Петров забеспокоился.

– Кто она, и что ей нужно, Вадик? – как можно безразличней спросил он двенадцатилетнего сына. Тот поморщился:

– Да это все Зинка, пап. Сидорова. Ну, помнишь, в детском садике была? Нашла меня в одноклассниках и просит встретиться, погулять. Надоела! – с откровенным недовольством на красивом лице, сказал Вадик.

– Аа, вон чего. Та рыженькая козявка, нос на мокром месте, красные глазки, одежный ящик рядом с твоим, дикобраз на дверке?

– Ёжик. – поправил Вадик.

– Ёжик. Таскалась за тобой, а ты крутил с Аллочкой, мама пухлая блондиночка в очках, на каблучках, а?

– Ну да. Та рыжая прилипала. – презрительно буркнул сын.

– Что ж, пойти девочке на встречу благородно. Это ж не тетя какая. К тому же, рыжим в жизни и так непросто. На редкий вкус. А знаешь, как они летом обгорают? – великодушно сказал Петров.

Вадик вздохнул.

– Ну, когда же встреча соратников по горшку и манке? Ха-ха! Что?! Сегодня?!

Петров молниеносно спешился с дивана.

– Иди к черту, Вадик! – заорал он, резко отказывая рыжим в сострадании. – Только не сегодня! Футбол же, черт тебя дери с твоими бабами!

– Но она который раз просит. Замучила. В два часа мама приведет ее к садику.

– Дьявол! – прошипел Петров.


– Ну, и где они? – озирался Петров в поисках подходящей мамаши с субтильной пигалицей. Они с Вадиком уже приближались к детсаду, но у ограды ностальгически пропахшего тушеной капустой учреждения маячили лишь две женщины.

Петров было обрадовался, что рандеву сопляков, кажется, не состоится, но тут у Вадика зазвонил телефон.

– Это Зинка. Говорит, что видит нас и машет... – удивленно ретранслировал отцу Вадик, а одна из тех женщин помахала и кинулась наперерез. Фигура приближалась быстро и неумолимо, как электричка или заходящий на посадку «Боинг 747», грозя похоронить разинувшую ебальники парочку.


– Может, ну эту Зину!.. – пискнул Вадик, но было поздно, – она уже осадила рядом. Улеглась пыль, отдрожала земля, можно было оценить, как сильно девочка видоизменилась.

«Какая тут нахуй девочка! – невольно присвистнул про себя Петров. – На голову выше Вадика, а грудь как у мамы Вадика, а стопа как у меня!».

Он отодрал от себя тоже потерявшего самообладание сына и предложил:

– Ну же, пожмите друг другу руки, друзья! Столько лет не виделись.

Зина схватила Вадькину руку, словно хотела оторвать на добрую память или случай голода, тряхнула, у Вадика клацнули зубы. Трогательность встречи зашкаливала. Глаза Зины горели неподдельной радостью, улыбка разрывала рот. Казалось, она готова сожрать любезно предоставленного «спонсорами» Вадика, как торт.

Подошла мама. Петров побоялся оставить сынишку наедине с импульсивной Зиной, поэтому сам вызвался выгулять детей час-другой, чему женщина здорово обрадовалась.

– Куда привести вашу девочку после прогулки? – уточнил Петров пункт сдачи-приемки. А никуда, сказала мать. Оставьте Зиночку где вам удобно, она сама домой вернется.

На охуеший взгляд Петрова она пояснила, что девочка уже самостоятельная, у нее пояс по каратэ, и аллилуйя тому, кто захочет это проверить. Петров понимающе кивнул. «Ебанутая…» – определился он с кондициями мамаши и, троица отправилась в набег на окружающие детские площадки.

«Конь с яйцами!», на пятой минуте трипа определил Петров психотип Зины. «Яйца с конем!» – окончательно решил он на седьмой. Подъем переворот на турнике, стойка на руках, соскоки, подскоки, отскоки, наскоки и аутентичные гортанные звуки атакующих янки команчей и т.п., не оставили в этом сомнений. Вадик едва поспевал за неумолкающей, ходящей колесом Зиной. В физическом и вербальном развитии.


– Ты куда? Опять гулять с Зиной?

– Да, а что? Мне уже шестнадцать.

– Вот именно... – очень невесело вздохнул Петров и спешился с дивана. Вадик явно поехал с гормональных катушек.

Пришла пора поговорить с мальчиком о главном. Аккуратно, тактично, без нажима.

– Нахуя тебе эта неугомонная рыжая макака?

Вадик насупился: – Она не макака.

Мама опять была в отъезде и Петров решил поговорить по-мужски.

– Тебе почти семнадцать. Я залетел твою пьяную маму в день ее совершеннолетия, а мне было и того меньше. И знаешь, почему мне не пришлось платить алименты? Потому что я с удовольствием на ней женился. Мама была красавица и отличница. Ёб твою мать, Вадик! – воскликнул Петров. – В школе столько красивых умных светленьких девочек, а ты положил глаз на Зину! А прежде чем упасть на известные взгорки и норки, подумай, готов ли жениться, если чего...

– Угу. Я могу идти?

– Нет.

– Паа…

– Нет!

– Ну, пааа…

– Иди, несчастный идиот! Ступай, неблагодарный опарыш! Дэбил!

Мальчика надо было спасать. Подруга сына рисовалась Петрову красивой студенткой престижного ВУЗа, с мягкими манерами, хорошим вкусом, с рукодельем и домашним печеньем, а не рыжей оторвой.


– А я ей скажу, Зина, ты же не глупая. Неужели не видишь, что вы не пара, скажу я ей. Вадик тебя бросит, а ребенка, если что, обратно не затолкаешь. Вадик готовится в столичный иняз, потом аспирантура, и т.д., а тебя ждут в институте физкультуры на периферии. Понимаешь, девочка?.. О, вот и она.

Петров нагнал Зину в тихой аллее парка. Пошли рядом. В какой-то момент непростого разговора Петров положил поникшей девчонке руку на плечи. В какой-то момент она руку скинула и ускорила шаг. Петров нагнал, решительно повернул ее к себе, раздался свист и:

– Эй, старпер! Отвали от девчонки! Она с нами хочет, да? Ты кто ей?

– Катитесь нахер! – крикнула троице типичных хулиганов Зина. Девочка была не в духе. – Что вы еще хотели сказать, Иван Сергеевич?

– Ах ты!.. А по щам? – обрадовались хулиганы.

Петров поднял кулаки навстречу приближающимся телесным повреждениям.

– Не советую. – от страха лишь прошептал он и получил залихватский удар в ухо. Упал, сломал три пальца, стукнулся лицом и на несколько мгновений покинул деструктивный диалог.

Когда открыл глаза, Зина поправляла рыжий хвостик. Вокруг подавали признаки смерти нападавшие. Петров страшно пересрал.

– Ты что их, того?!..

– Да нет, что вы. Скоро очнутся.


– Говори громче, сынок. Я неважно слышу.

– Что с тобой, папочка? – заорал побледневший при виде отца Вадик.

– Ничего страшного, сын. Просто споткнулся. Проводи-ка папу до дивана. Вот так… Подставь стул – положу на него гипс. Как ноет! Принеси холодное полотенце на ухо. Что с лицом? Говорю же – оступился. Вот так, спасибо мой мальчик. Спасибо… Ты, кажется, куда-то собирался? Наверное, гулять с Зиной? Нет-нет, иди, Вадик, иди. Нет, я не против. Да, правда. Она неплохая девочка. Нет, со мной все в порядке, вот рыжим не просто…

Автор — Алексей Болдырев.

Дубликаты не найдены

Отредактировал Diskman 7 месяцев назад
+17
Смешат меня рассказы про девушек, которые запросто раскидывают компании гопников. Ну слишком большая разница в физическом развитии у мужчин и женщин. А ведь гопники часто бывают спортсменами, пусть и не выдающимися, но всё равно...
раскрыть ветку 7
+9
Ну тут не согласится - нельзя, но лично знаком и видел, так что и такое бывает. Резкость и быстрота против силы. Да и на самом деле, удачный выстрел между ног и аля уля
раскрыть ветку 3
+9
Я всю жизнь занимаюсь единоборствами, жил в плохом районе, где постоянно приходилось драться. И вот честно, попасть специально человеку между ног, очень, очень тяжело. Вернее между ног попадаешь, но не в то самое место, которое нужно. А вот после такой попытки, у гопников явно "упадёт забрало".
и да, я видел много случаев, когда не особо спортивный парень, запросто роняет спортсменку. Таких, чтобы спортсменка смогла одолеть парня, могу посчитать по пальцам одной руки. И обычно это либо обдолбанный в говно, либо девушка в пару раз больше весит, либо парень не даёт ответку в полную силу.
раскрыть ветку 2
+3
Так девочки быстрее парней растут . Это в 16 - 17 лет пацаны вымахивают , в первом третьем классе , девочки в фаворите))) Себя вспомни , или ребенка себе завиди .
раскрыть ветку 2
+17
На уроке биологии учитель спрашивает у класса:
- Как вы думаете, почему девочки в детстве вырастают выше мальчиков?
Вовочка:
- Парней яйца к низу тянут.
Учительница рассерженно:
- А почему же тогда взрослые мужчины выше чем женщины?
Вовочка:
- Да потому что у девок успевают вырасти сиськи, а они-то гораздо
тяжелее, чем яйца у парней.
+6
Вот только в рассказе девушке 16-17 лет, а гопники запросто смогли вырубить взрослого мужика. Как на это влияет развитие детей, совсем непонятно
0

Аля-улю!
Рыжие - офигенные, кстати!
Жаль, только, что лошадемордые, как правило.

Ноооо! Встречаются и оооочень привлекательные экземпляры. Ещё и с зелёными глазищами.
Ваще отвал башки.

-1
раскрыть ветку 22
0
раскрыть ветку 21
+1
раскрыть ветку 20
Похожие посты
295

Сын своего папы

Муж у меня тот еще галантный кавалер. Просто, блин, поручик Ржевский в драных джинсах. Кстати, драные джинсы это не дань моде. Это он с велосипеда навернулся, когда с сыном катался. Сын тоже навернулся, когда в папу въехал. Но – более удачно, ибо папа мягче, чем асфальт. Так что у Алика драные джинсы и драные коленки. А мелкий уделался легким испугом, потому что с папы в лужу упал.

Итак, про галантность. С утра пораньше шлепнул меня Алик по заднице с ремаркой : «О как хорошо колышется! Как море». Это вместо «доброго утра». Я слегка бедром двинула, Алика с дороги столкнула. И ответила: «Море не любит слабых. Греби отсюда, утлая ладья».

Все бы ничего, но мелкий в это время по коридору шкандыбал. И запомнил.

Забирает его вечером Алик из садика. Воспитатель на него странно смотрит. Потом отводит в сторону и предъявляет:

- Простите, папа, но ваш сын сегодня странно себя вел. Меня по попе шлепнул и прокричал : «Море колышется!» Потом ребят ронял, и говорил, что море не любит слабых. У вас что, моряки в семье?

- Неее…- проблеял муж. – Это он фильм смотрел. Про пиратов.

На обратном пути папа долго объяснял сыну, что воспитателя по жопе бить нельзя, это неприлично! И ронять детей нельзя. И вообще посторонних ни ронять, ни по жопе бить нельзя. А маму можно. Потому что своя. Но исключительно папе.

И мелкий, войдя в дом, игриво шлепнул по жопе бабушку.

209

Случай на речке

Почему мелкие издюки такие хитрючие? Отдыхали как то на речке, речка довольно глубокая с илистим входом.  Ну мы позакидывали удочки и пируем рядом, кто-то из нашей компании купается. Тут на горизонте появляется мамашка и двое отпрысков лет 6-7. Ну вроде не мешают, бегают по кладке да на мостике.  Шумят, но нам на рыбу то и пофик, не цель стояла наловить 2 ведра. Мамаша как цербер гав им- вводу не лезьте! Второй раз гав- отошли от скользкого берега.  Ну видать пришли ноги намочить с мостика. Тут пока я удочкой по воде водила, перед мной мелкий гамнюк пробегает  проскальзывает на муляке и в воду херакс. А течение поволокло его уже дальше. Крики, вопли мамаша в панике. Достали мы его, слава богу мужики не растерялись в воде. Так вот, стоит это отродие трусится со страху,  но больше что от мамки прилетит, тычет пальцем в меня и орёт- это она меня толкнула специально! Сказать что я охренела, ничего не сказать. Нужно было этого засранца не доставать с воды подольше. Благо мамашка не стала раздувать концерт, забрала своих дитячек и свалила в закат.

274

Бесправное горе

Любое горе должно получить признание. Нашему мозгу важно, чтобы окружающие люди подтверждали тяжесть ситуаций, в которых мы оказываемся. Всё потому, что любая личная потеря имеет культурный подтекст. Другими словами, мы страдаем от потери близких не только потому, что любили их, но и потому, что так принято в нашем обществе. И если окружающие считают, что нет причин страдать, а мы из-за этого переживаем, мозг может создавать тревогу.


В психологии есть понятие «бесправного горя». Так называется печаль, которая обычно вызвана трагической потерей, не получившей широкого признания. Например, если человек с детства остался только с одним из родителей. Психологически он скорее всего будет чувствовать себя плохо, потому что окружён полноценными семьями. При этом «общество» не признаёт его сиротой, потому что у него есть один родитель, и он начинает думать, что его чувство брошенности несправедливо. Такие люди могут чувствовать себя одинокими, лишёнными любви, которую им могли обеспечить родители, но при этом не считают себя вправе на полноценные переживания, связанные с этой потерей.


Понимаю, звучит странно. Но с точно зрения психологии человека и социума логично. В обществе принято называть семьёй наличие хотя бы одного родителя, поэтому твоя потеря не кажется большинству значительной, хотя они и не представляют каково жить только с мамой или с папой.


Бывают и более тяжёлые случаи «бесправного горя». Месяц назад я консультировал девушку (назовём её Юля), которая первые четыре года жизни провела со своими дядей и тётей, потому что её молодые родители посвящали всё время учёбе. Дядя и тётя были добрыми и очень любили Юлю, но когда она вернулась в семью, то перестала чувствовать любовь. Родители постоянно критиковали её поведение и внешний вид, а когда у них появилась вторая дочь, то всю любовь отдали именно ей.


Свою роль в этом сыграли несколько факторов. Например, материнская любовь должна подкрепляться близостью ребёнка в первые годы жизни, в противном случае эта связь может не сформироваться. Но речь даже не об этом. Юля выросла без любви и заботы со стороны своих родных родителей. Она чувствовала себя брошенной и одинокой, но даже на консультации я понимал, что она чувствует себя не вправе на полноценные переживания. Почему? Потому что у неё всё же были родители, пускай и те, которые не любили её.


«Бесправное горе» – это яркий пример давления «общественного над личным». Юля считала себя не в праве разорвать связь со своими родителями, хотя и понимала, что они никогда по-настоящему не любили её. Это трагедия. Даже когда я пишу эти строки я чувствую себя неуютно, предполагая, что Юля может отказаться от родителей, ведь у кого-то их нет совсем. Но я не прав. Я знаю, что чувствовала Юля, знаю её душевную боль все эти годы, и она заслужила быть честной со своими чувствами. Она заслужила право на любовь и ненависть. Эти чувства никто не вправе у неё отбирать.


После этой истории я начал остро ощущать, как часто мы преуменьшаем чувства других просто потому, что в обществе подобные ситуации не принято разделять. Логично, что общество, которое одобряет стремление к насилию, будет поощрять насилие. Это очевидно всем. Но вот что обществу неочевидно. Наличие человека рядом не всегда может само по себе компенсировать любовь этого человека. Кем бы этот человек ни был – другом или родителем.


Вы имеете право на любые чувства. Имеете право любить и ненавидеть кого угодно и как угодно. Не позволяйте другим определять правильность ваших чувств. Они ваши, вам с ними жить, вам их переживать – не дайте забрать у себя это право.


Источник.

Показать полностью
7666

"С моим отцом лучше не связываться"

Знакомая рассказала - один шкет, который сам себе выдумал кличку "воплощенное зло" , сколотил банду из трёх таких же как он малолетних разбойников, и занимался тем что втихаря портил имущество других детей. (т.е. даже не крал, портил)


Когда они вылили бутылку воды в рюкзак своей однокласницы, из-за чего отсырел телефон, терпение лопнуло, и она пожаловалась маме, дала ей его и номер, и попросила с ним поговорить.


Мама звонит, на том конце берут трубку


- Воплощенное зло слушает

- Так, воплощенное зло. За телефон твои родители будут платить. Как с твоим отцом связаться?

- Ха! С моим отцом лучше не связываться! Он у меня из девяностых!


В этот момент она подумала


- Да что ты чёрт тебя подери такое несёшь??

"С моим отцом лучше не связываться" Хулиганы, История, Дети, Порча имущества

А с отцом потом всё-таки связались. Оказался обычный интеллигентный мужичок, типичный белый воротничок, похож на бухгалтера, сразу отслюнявил стоимость телефона и обещал "поговорить"

770

Коробка с солдатиками

Совсем плохо стало, когда мама начала продавать его игрушки.

– Вот, смотрите, – говорила она, вынося из комнаты коробку. – Совершенно новые солдатики! Вашему мальчику очень понравится!

Дородная дама с ярко-алыми губами кривила рот, брезгливо ворошила рукой его богатство.

– Какие ж они новые, – цедила она недовольно, – вон, краска облупилась совсем. Поди, ваш малец заиграл их до невозможности, а теперь девать некуда…

– Они были в бою! – встревал он возмущенно, и тогда мама дергала его за руку.

Он смирился с тем, что с некоторыми игрушками придется расстаться, но не мог стерпеть пренебрежительного отношения к его бравому войску, вместе с ним побывавшему в таком количестве переделок.

– Возьму, пожалуй, – наконец решила дама, закрывая коробку и деловито перемещая ее под мышку. – Только, конечно, не как новых.

Она сунула маме смятые бумажки и вышла, не попрощавшись. Он стоял на пороге комнаты и смотрел, как мать медленно, бережно разглаживает деньги, беззвучно шевеля губами. В такие минуты ему хотелось плакать и злиться одновременно. Почему, ну почему отец не вернулся?

Мальчик знал, что такое война. Отец сам рассказывал о ней, показывал старый, потемневший от времени пистолет. И это он купил ему первых солдатиков. Отец вообще любил покупать мальчику игрушки.

Плюшевый щенок спал с ним целых три года, пока не ушел на той неделе вместе с какой-то совсем маленькой девочкой. Мальчик утешал себя мыслью, что он совсем вырос, а маленьким детям тоже нужны собаки.

Забавная марионетка, привезенная отцом из какой-то дальней поездки, тоже покинула его. Она так смешно позвякивала своими колокольчиками, неуверенно (управлять такой куклой – целая наука) шагая по полу и сильно кренясь налево. Размалеванное лицо, казалось, смеялось в такт каждому шагу. Она так и ушла, позвякивая и смеясь, вниз по лестнице, управляемая куда более опытными, старческими руками.

Огромный неповоротливый крейсер уплыл в неизведанные дали с молодым мужчиной и беременной девушкой. Они были приятными, улыбались и очень благодарили маму за что-то. Мальчик не очень жалел свой корабль – ему понравилась та девушка, и было приятно, что ей так приглянулась его игрушка. Она прижала ее к своему большому круглому животу и сказала, что ее сын наверняка будет знатным моряком.

Мама плакала каждый раз, когда за незнакомыми людьми закрывалась дверь. Она бессильно оседала на маленькую табуретку у входа и тихо всхлипывала, то и дело поднося руку к глазам.

Он утешал ее. Мальчик считал, что мужчина должен утешать плачущую женщину, даже если этот мужчина только что лишился своих самых больших драгоценностей.

– Если бы твой отец только вернулся, – плакала мама, – если бы он только вернулся…

Но он не возвращался. Уже вернулись все отцы, про которых знал мальчик. Вернулся сосед снизу – поседевший, будто спустившийся с гор; вернулся один из двух братьев, живущих в конце улицы; вернулся отец его лучшего друга, с черной нашлепкой на глазу, делавшую его так похожим на пирата…Все они в разное время открыли ключами собственные двери, и их матери, дети и жены бросились им на шею. Только им двоим не к кому было кинуться.

Мать всхлипнула, убирая деньги в карман. Повернулась к мальчику, и, силясь улыбнуться, проговорила:

– Ну вот. Теперь мы сможем поесть горячего. Целых два дня, представляешь?

Он кивнул, с трудом растягивая улыбку на губах. В его комнатке еще оставались игрушки. А вот комната матери была совсем пустой.

Только через день им выпадало что-то, помимо хлеба и воды. Овощная похлебка, которую мама называла “горячим”, была настоящим пиром.

Мальчик был немного рад: последние дни у него от голода то и дело болел живот. Он никогда не жаловался, чувствуя, что это еще больше расстроит маму, и та начнет уступать ему свою порцию еды. А ведь мама едва стояла на ногах с тех пор, как закрыли магазин, в котором она работала.

Он ушел в свою комнату и лег на кровать, безучастно скользнув взглядом по полкам. Большой мягкий медведь со шкафа подмигнул мальчику, но тот не ответил. Что толку привязываться к своим друзьям, если скоро они его покинут.

На нижней полке выстроился с десяток книжек. Мама сказала, что их она хочет сохранить во что бы то ни стало. К ним можно привязываться. К ним мальчик был привязан.

Он любил читать, и, бывало, отец приносил откуда-то толстенные книги, полные красочных историй про пиратов, драконов, приключения и волшебство. Мальчик жадно читал страницу за страницей, после чего отец уносил книгу обратно – как он говорил, “нужно дать почитать другим”. Позже мальчик узнал про библиотеки. Он бы и сейчас с удовольствием ходил бы в них, но читательский билет стоил денег. Денег не было.

Взгляд его наткнулся на пустое место на полке. Раньше там стояла коробка с солдатиками. Мальчик убедился, что дверь в комнату закрыта, после чего неслышно залился слезами. Среди солдатиков был и его отец – самый бравый, самый боевой воин. Правда, у него от количества сражений отвалилась нога, но это его ничуть не портило. Отец очень смеялся, когда узнал, что это – он.

– Говоришь, вот этот, одноногий? – он приподнимал солдатика на уровень глаз, и тот грозно наставлял на него пистолет. – Похож, похож! Надеюсь, он никогда не бежал с поля боя?

– Никогда! – клялся мальчик. – Он самый храбрый!

Отец удовлетворенно кивал и возвращал фигурку сыну.

Сейчас у мальчика не было ни настоящего отца, ни отца-солдатика. Только тонкий запах сладковатых духов той накрашенной женщины. Этот настойчивый, настырный, неприятный аромат просочился даже в его комнату из коридора – настолько въедливым он оказался. А что, если…

Мальчик сел на кровати, враз забыв про слезы. А что, если выследить эту женщину и отнять у нее коробку? Ну, хотя бы одного, того солдатика?

Он торопливо соскочил на пол, глубоко втянул воздух. Запах, от которого мальчик мечтал избавиться всего секунду назад, стал самым важным на свете. Обуваясь на ходу, он выскочил в коридор и хлопнул входной дверью.

Запах сохранился и на лестнице. Принюхиваясь изо всех сил, мальчик кубарем скатился вниз и выскочил на улицу. Посмотрел направо, налево...

Вон она! Далеко-далеко, едва различимо, маячила полная фигура с зажатой под мышкой коробкой. Мальчик заметил ее вовремя – еще секунда, и та бы скрылась в переулке.

Задыхаясь от волнения, он припустил следом. Женщина свернула на соседнюю улицу, но мальчик успел заметить, куда именно. Мысль о том, что она может повернуть еще раз и навсегда затеряться, прибавила ему сил. Он домчал до поворота и нырнул налево, едва не упав от возбуждения и скорости.

Она была совсем рядом, и мальчик не выдержал.

– Стойте! Эй, стойте!

Она недоуменно обернулась, вновь скривив свои алые губы. Плотно зажатая коробка дернулась, будто солдатики, услышав его голос, закопошились, требуя выпустить их наружу.

Он подбежал, запыхавшись настолько, что едва мог произносить слова:

– Там...там...там мой папа…

Он согнулся, упираясь руками в колени. Живот снова начинал болеть. Женщина недоуменно изогнула ухоженную бровь:

– Чего? Какой еще папа? Где, в коробке?

Он молча кивнул, силясь восстановить дыхание. Только сейчас мальчик понял, какой глупой была идея. Женщина знала его в лицо и, конечно же, опознала бы, напади он на нее и отними коробку. Он бы только добавил проблем себе и маме.

– Ишь какой, – фыркнула она, разворачиваясь к мальчику. – А мамы там твоей нет? Учись быть взрослым, малец. Это больше не твои игрушки, придумай себе другого папу.

Фраза будто хлестнула его по лицу. Он отшатнулся, выпрямился, в гневе сжимая кулаки:

– Другого папу?

Она попятилась от сумасшедшего мальчика, и тот бросился на нее. Два метра, один...он нацелился на коробку – он выбьет ее, выхватит и убежит, и будь, что будет!

Как вдруг сильные руки перехватили его в сантиметре от женщины.

– Ну, ну, – раздался густой, пропахший табаком голос. – Ты что это творишь?

Он извернулся в руках, собираясь ударить ногой схватившего его незнакомца, укусить и вырваться…

И замер, глядя в лицо мужчины. В глаза, которые так похожи на его собственные.

– Отца родного не узнал! – смеясь, воскликнул тот. – Нет, вы поглядите!

Он крепко прижал к себе мальчика, и тот зарылся лицом в колючую, незнакомую ткань, так остро пахнущую каким-то дымом и железом.

– Я...я… – глухо простонал он в шинель отца. – Я хотел забрать своего солдатика…который как ты...помнишь?

– А как же, – легко согласился отец. – Пророческий твой солдатик оказался, гляди.

Он отпустил мальчика и отступил на шаг. С сухим стуком деревяшки, которая заменяла левую ногу.

– Потерзали меня, брат, – подмигнул он мальчику. – Теперь уж я не такой быстрый. Видишь, сколько до дома добирался.

Он повернулся к ошарашенной женщине, все еще сжимающей в руках коробку.

– Мадам, – учтиво обратился к ней отец. – Позвольте, мы заберем своих солдатиков.

Она наконец отмерла, покрепче вцепилась в свое приобретение.

– Вот еще! – запальчиво выкрикнула она. – Его мать мне их продала!

Легкая тень пробежала по лицу отца. Он бросил взгляд на мальчика, на его худое, изможденное лицо и одежду не по размеру, на истрепанные ботинки и заплаты на штанах.

– Она погорячилась, – чуть хрипловато сообщил отец, доставая бумажник. – Будьте любезны, примите обратно ваши деньги. Сколько там было?

Обратно, к дому, они шли медленно, но триумфаторами. Отец крепко держал за руку мальчика, а тот второй рукой прижимал к себе коробку с солдатиками их славным одноногим командиром.

Коробка с солдатиками История, Рассказ, Дети, Родители, Война, Солдатики, Длиннопост

Группа вконтакте с моими текстами: https://vk.com/samopisanina

Показать полностью 1
148

Ответ на пост «Детская френдзона» 

Всем привет! Это больше не ответ на пост, а объяснение вот этого моего комментария под этим постом..:

Ответ на пост «Детская френдзона» Дети, Друзья, Френдзона, Подруга, Fail, История, Ответ на пост, Длиннопост, Комментарии на Пикабу

В последующих комментариях были различные версии образовавшейся ситуации, но дело было так...


В группе дочки было всего два "мачо-мэна". Это Даниэль и Артём. Два высоких активных и спортивных мальчугана, просто один (Даниэль) голубоглазый блондин, а другой (Артём) кареглазый шатен.


Я, если честно, болел за Даниэля изначально... Но дочке нравился, как вы уже поняли... Нет не поняли (как и я)! Ей нравился Давид.... Мелкий чернявый, общительный мальчуган... Меня, как отца, в нём только рост смущал, а так он был красивый и обаятельный как принц...))


Когда у дочки уточнял почему именно он, она ответила: "Он смешной....)". С тех пор рост Давида меня не беспокоил... Ну блин, он смешной если... Против этого лома нет приёма!


Ну и соответственно вся разгадка... Естественно, эти два "бугая" всячески пытались задеть небольшого Давида. Вернее действовал всегда Артём, а Даниэль просто "попустительствовал".


Дочь ненавидела судя по всему их обоих, даже не знаю кого больше... Потому что именно Даник в паре "Даниэль - Артём",  пользовался бОльшим авторитетом и теоретически мог повлиять на своего друга.


К чему я это всё.... К тому, что получается дочь настолько прониклась к Давиду, что из-за косяков Артёма сначала впал в немилость Даниэль... А потом уже и лучшая подруга Лера... Которая имела неосторожность высказать свою симпатию к нему!))


И это только в детском саду такие страсти! Не представляю что будет дальше.... При том условии, что дочь в школе попала со "своим" Давидом в один класс и сидит с ним за одной партой (правда на четырёх человек))


"To be continued...", как говорится....))


Теперь (ну уже в школе) болею за Давида, но там нарисовался ещё какой-то Роман... Так что не всё так однозначно...))


@Galina7138 , вы в телевизоре!))

Показать полностью 1
2560

Не беси черта

Тогда лет 7-8. Каникулы, все как положено: отвезли к бабушке погостить. По соседству жила чудесная подруга Дарья, к которой я могла приходить и играть в ее дворе (частный дом).
Однажды у Дарьи собралась большая компания другов и я оказалась самой мелкой...
После знакомства и парочки игр, компания решила, что будет отличной идеей запереть меня в летней кухне. Каким-то образом они затащили меня туда и закрыли дверь с другой стороны, а сами смеялись и отдалялись от кухни.

Ну, я не мешкая стала осматриваться внутри. Там были ненужные вещи, инструменты, мешки и т.д..
Наткнулась на знакомую мне вещь – кочергу :))
Бабушка с дедушкой называли меня маленьким кочегаром, потому что я любила топить печь и воротить угли туда-сюда.

Беру я эту тяжеленную кочергу, подхожу к двери, закрываю глаза и как херакну по ней!! Она была наполовину стеклянная... Раздался характерный "хрусть". К их счастью, прибежали как миленькие, потому что дальше в планах у меня были окна... открыли остатки двери, я вышла и направилась к выходу со двора.

После этого моей родне "выписали чек" за испорченную дверь, но они вроде отказались оплачивать, потому что я доходчиво объяснила ситуацию. Больше мы не дружили)

Не беси черта Детство, Помощь, Дети, История
99

Давай его у теплотрассы оставим

Наверное каждый, хотя бы один раз видел подобное объявление в соц.сетях:
- Срочно нужен дом котенку, хозяева через три дня уезжают, взять не могут. На улице он пропадет. Котик воспитанный, с хорошим характером, возраст 4 месяца.

У нормального человека возникает вопрос: Как так-то? Как так-то?!! Приютили, а теперь выкидывают. Для таких людей кошачья жизнь ничего не стоит? Не понимаю.
А теперь давайте представим, как бы звучал диалог родителей, которым бы мешал не котенок, а ребенок. Многие скажут что так нельзя сравнивать. А почему нельзя? Ответственность она одна. Если взял ее на себя, держи и не увиливай.


Итак,
В семье появился ребенок, он немного подрос и вот наступило лето, время отпуска! Но поразмыслив, оказалось, что есть небольшая проблема:

- Вась, а куда ребенка девать? Он же на пляже бегать будет, мешаться. И тебе не даст пивом нормально насладиться, за руку будет дергать. Я наверное позвоню Наташке, она волонтер, пристраивает детей.

- Звони.

Гудки пошли:

- Наташ. Мы в отпуск уезжаем, а ребенка девать некуда. Я тебе фотку скину, повесь объяву на стену ВК в Фонд защиты детей. Может кто возьмет, не на улицу же выбрасывать, там собаки бегают, жалко.

- Хорошо, а сколько лет вашему ребенку?

- 2 годика.

- Это хорошо, совсем молоденький, таких чаще берут в семью. Хорошо, я сделаю пост в группе. Только пока не выгоняйте его.

- Ладно не будем.


Сюрреализм какой-то, не правда ли?
Хотелось бы, чтобы он появлялся в голове не только при мыслях о детях.

Давай его у теплотрассы оставим Кот, История, Бомж, Отпуск, Дети
1627

Клад

Сидел я как-то с дочкой. Пять ей было. Маленьких положено подольше выгуливать, иначе они кушают беспокойно и спят без вкуса. А лето стояло, жара.

Стали мы в ближайшем леске гулять. Тощий, грязный, но все лучше, чем среди многоэтажек.

Заняться в лесу особо нечем. И придумал я малышку развлечь. А тогда квесты в моду входили.


Нарисовал примитивную карту. Обозначил ориентиры, которые были нам в лесу хорошо знакомы. Ну, вроде: от сухого дуба сто шагов на север; потом вправо до полянки с тремя пеньками; найти неподалеку обгорелую ель и от нее сто шагов на юг до щита «В лесу не мусорить!». Там, у кучи мусора, под поваленным стволом клад.

Карту смял, измарал, подпалил, свернул трубочкой и перевязал веревкой. Пока скучающая дочь размахивала палкой и высматривала белок, подбросил карту на пути. Подняли, развернули.


– Кы-лы-ад. Клад! – прочла крошка заглавие и в ужасе уставилась на меня.

– Пойдем, найдем? – предлагаю.

– Найдем! – прорычала она, потрясая палкой.


Скуки, как не бывало. Боже, как хорошо быть ребенком, умилялся я на рыскающую в подлеске дочуру. Доверчивым человечком, открытым пустяшным радостям.

Какой-то щелчок пальцев, и я подарил малышке праздник. Как горят её глазенки, распушились волосы, пылают щечки. А как нетерпеливо бьет ножкой, когда я фиксирую эту потную ракету, чтобы влить в неё воду! Право слово, я радовался глупенькому приключению больше ребенка!


Вот и поваленный ствол. Малышка отвернулась, я сунул под него горсть монет в пакетике, прикрыл листьями. Минута, и клад найден.


Сколько было неподдельной радости! Стало даже неловко за простенький обман.

– Клад, клад! Денежки! – верещала дочь, стискивая кулачки и закатывая глазки к переносью: на ушах паутина, в волосах веточки.

– Сколько там денежков, папа, а?!

Я многозначительно взвесил мелочь: – Много. Сто тысяч.

– На мороженое хватит? – спрашивает это доверчивое создание.

– Хватит, родная.

– Ура!


Мороженое уняло взбудораженный финансовыми успехами и жарой детский мозг. Идем не спеша, молчим. Устала, голубка. Зато покушает с аппетитом и будет спать, как прибитая. Что еще папе надо? А всего-то и нужно было: клочок бумаги и немного смекалки. Я был горд собой.


– Ну, понравилось клад искать? – спрашиваю.

– Ага. – отвечает девчонка, прерываясь, чтоб основательно облизать эскимо. – Но в следующий раз закопай клад в землю. Так интересней будет...


© Алексей Болдырев

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: