Записки бывшего могильщика (19)
Часть 19. Необязательное. Клиент всегда прав, когда трезв.
Кладбище - механизм достаточно странный. Для его качественной работы нужно немногое: чтобы было кого закапывать и кому закапывать, если по большому счету. Казалось бы – схема проста до безобразия, а потому нарушить работу кладбища практически невозможно. Но всегда есть фактор, который может кардинально повлиять на ситуацию. Таким фактором для нас был, естественно, алкоголь. Страшно – бахни для храбрости, противно – двести грамм, и пройдет, скучно – да боже ж мой, ясен пень, что нужно делать. Были и негативные стороны. Например, кто-то перепил, и вот мы уже пыхтим, неся гроб втроём – тяжелее, но не смертельно, выкручивались. Но зеленый змий хитёр, зараза. Чувствуя, что мы не сломимся, и будем бесконечно держать его удары, защищая честь и достоинство погоста, он зашел с другой стороны. Как я уже упоминал ранее, район, в котором располагалось кладбище, был расположен не в самой фешенебельной части города и контингент был соответствующий. Нет, конечно, было много вполне достойных людей, вежливых и адекватных, но их антиподов было гораздо больше. А бывали и просто забавные и колоритные представители местного «бомонда».
Декабрь. По-настоящему сильных морозов еще не было, но в головах мелькало осознание факта, что вот-вот зима развернётся в полную силу и, наконец, застелет уставшую землю белым пуховым одеялом. Серёга стоял на крыльце с дымящейся кружкой кофе в руках, как всегда подслеповато вглядываясь в уходящую в серое пятно города дорогу. Виталя и Жека ушли в магазин, купить закуски к двум охлаждающимся в холодильнике бутылям водки, оставленным после только что оконченного захорона. Я завершил оформление документов и вышел на крыльцо к Серёге дожидаться похоронную процессию, оставленную нами в глубине кладбища отдать последние почести похороненному. Типичный субботний полдень на кладбище. Наконец, появилась первая машина, поравнялась с крыльцом, я протянул документы в окошко, попрощался и вернулся в сторожку.
Процессия медленно исчезала, сливаясь с затуманенным пятном города, ну а мы сели за стол и тяжелый рабочий день начал шустрыми темпами превращаться в прекрасный субботний вечер. Минут через 40, когда мы поняли, что полученного топлива нашему субботнему локомотиву не хватило чтобы выйти на крейсерскую скорость, было решено отправить Виталю за добавкой. Сборы Витали и наш галдёж были прерваны внезапным грохотом снаружи, сопровождаемым гавканьем Кузи и звоном бутылок. Выбежав на крыльцо, мы узрели распластанный на ступеньках организм, облаченный в дубленку и формовку, держащий в вытянутой руке увесистый пакет, из которого выкатилась бутылка водки. Подняв пришельца на задние конечности, мы идентифицировали в нём особь мужского пола, приличной наружности, но в состоянии изрядного алкогольного опьянения. Оглядев нас мутным взором, мужичонка подсобрался, улыбнулся и выдал: «О, вот вы-то мне и нужны, помянуть надо бы хорошего человека». Мы подумали, что это просто крепкий малый из недавнего захорона, который отбился от стаи и искал близких по духу для совершения ритуальных возлияний. Попытавшись вежливо отказаться от усугубления его и без того шатко-валкого состояния, мы встретили мощное сопротивление, слабо аргументированное доводами типа: «Не, мужики, ну мне правда надо с вами!». Ну надо, так надо. На всякий случай, с горем пополам, выяснив адрес проживания мужичка, дабы опосля всех процедур отправить его восвояси, мы приступили к поминательному процессу.
Надо заметить, сперва в атмосфере вечера витала неловкость, всё-таки совершенно чужой, пусть ввиду пьяности и максимально широко открытый, как рот Галкина перед микрофоном, человек. Но у него с собой в объемном пакете был солидный запас нейтрализатора неловкости, причём настолько существенный, что Витале дважды пришлось сгонять за закуской и соком. А сам мужичок оказался просто кремень. Потухая каждые полчаса минуты на полторы, он снова вспыхивал и оживлялся, едва услышав журчание разливаемой по стопкам беленькой. Занося над нехитрой закусью стопки, мы не чокаясь пили за некоего Валеру, который был прекрасным другом и надежным единомышленником нашего внезапного гостя. Первый час во мне бурлило какое-то непонятное чувство тревоги, которое плавно затухало с каждой опрокинутой порцией ледяного нейтрализатора забот. К концу вечера я захмелел и вовсе забыл обо всех тенях сомнений, падающих на просветленный субботними посиделками разум.
Как итог, все были не то что навеселе, а конкретно в стельку наструганными. Я, будучи самым крепким, вызвал несколько такси – одно для нашего посетителя, одно для себя и отдельно для еле живых Витали и Жеки. Отправив первым мужичка в дубленке, сердечно благодарившего нас за понимание, поддержку и доброту, я принялся отрывать от стены Жеку, благодарившего угол сторожки за понимание, поддержку и доброту, чтобы запихнуть его к поникающему на заднем сидении такси Витале. В итоге, распихав всех по такси и расплатившись, ибо были реальные сомнения, что господа отъезжающие находились в состоянии сделать это сами, а также накинув чутка за возможную необходимую помощь в транспортировке до подъезда, я с чувством выполненного долга прыгнул в тачку и поехал к друзьям, чтобы встретить единственный выходной где-нибудь в заведении с музыкой. Как по итогу закончился вечер я, честно говоря, не особо помню. Но вот как начался мой «единственный выходной» забыть невозможно.
Не знаю точно, во сколько я лёг, но судя по ощущениям и пьяности организма – минут за семь до того, как мой мобильник начал рьяно елозить по полу, разрушая мой хрустальный мозг надрывными вибрациями и адово громкой мелодией. С трудом сфокусировавшись на дисплее, я смог собрать все символы воедино – Серёга Кладбище. Нажав на зеленую трубочку, я услышал истерично-взволнованного Серёгу, прооравшего в трубку о предстоящем через четыре часа захороне. Подавившись собственным матерным ответом, я с трудом прохрипел: Щас буду, звони мужикам!» и стремительно пополз в ванную, в надежде, что ледяной душ сделает человека из того слизня, что был разбужен Серёгой. Выкрутив кран на максимум, я направил обжигающе ледяной поток струй на себя, ощутив на коже покалывание тысяч иголок и…. нихуя. Вообще по барабану. Укололо разок и баста. Пофиг на ледяную воду, от слова вообще. Я бухой. Постояв пару минут, обливаемый то холодным то теплым потоком воды, я решил ехать как есть, надеясь прийти в себя по пути.
Что же произошло на самом деле, спросите вы? Оказалось, что мужичонка, барахтающийся у нас на ступеньках крыльца, был послан из расположенного недалеко от кладбища дома, где недавно умер его хороший товарищ Валера. И, несмотря на абсолютную трезвость на нулевом километре пути, достойно пройти дистанцию загоревавшему другу не удалось. Отказавшись от машины и сказав, что он дойдет до кладбища пешочком, чтобы подумать и подышать, на самом деле он преследовал другую цель. Путь от дома умершего до кладбища преграждали два магазина. Отправлен мужичонка был в 10 утра, а дошел до кладбища в 2 дня. На каждом пит-стопе он брал пару бутылок мужикам на кладбище, за работу так сказать, и себе горевавшему, малютку водки да пару крепких пива, чтобы не на сухую пить. Ну и пришёл он к нам изрядно готовеньким, позабыв об основном посыле, плюс, допустив огромную оплошность – отзвонившись в пункт отправки после первого пит-стопа с докладом об успешно выполненной миссии.
Копать было очень тяжело, и будь это январь или февраль – мы бы могли не успеть. Но земля успела промерзнуть лишь на полметра, и мы справились. Пару раз мой организм бунтовал против такого хардкорного подхода к рабочему процессу – пей всю ночь – не спи – копай, и отправлял меня в кусты, выгнать лишнее. Но всё обошлось, в целом, хорошо. Тот мужичок пришел к нам через несколько дней, извиниться да помянуть, но мы, имевшие горький опыт, впредь не пили с возможными клиентами и посетителями кладбища и, выпив по стопке прям на крыльце, вежливо растворились в сторожке, пожелав всего наилучшего мужичонке в дубленке.