За что купил, за то продаю 2!
Было дело в далекие времена, помогал я другу продавать в выходные старьё на барахолке, то биш все из дома.
То что выкинуть жалко, ибо земноводное не велит, а применение затруднительно! Утром раненько, часика в 04:00 подъем, завтрак, нехитрые сборы и на тележке минут 20 спокойным шагом до барохолки!
Там уже было все схвачено, место заготовлено и охраняемо от посягательств других желающих бабкой, которая за это дело имела с нас мзду малую! Расстилалась клеенка, поверх оной старая скатёрка, и собственно раскладывались предметы продажи, барахло накапливаемое годами по принципу "В хозяйстве все сгниёт!"
Доставался термос с кофе, бутерброды, и до первых клиентов завязывались разговоры с соседями, соседи люди нужные, и присмотрят в случае чего, и с ценой помогут если не знаешь, ну и мы в свою очередь помогали им чем могли, нормально!
Вот в один из таких "раннеутренних" разговоров, сосед слева, бывший военный (судя по выправке и манере разговора) собственно и поведал эту историю... далее со слов соседа!
Стояли мы под N-ском (врать не буду города не помню ввиду давности рассказаной истории!), бороздой на лбу нашего комполка лежала одна проблема, которая не давала покоя...
В ходе одной из операций, пропали без вести несколько наших, нескольких нашли, мертвыми, а вот один как выяснилось потом, выжил и переметнулся к душманам приняв ислам. Никто не знал что побудило его на дальнейшие действия, а только стал он сущим наказанием для своих бывших соотечественников-однополчан. За несколько месяцев он из рядового исполнителя, превратился в полевого командира, причем
в одного из жесточайших и хитрейших.
Нападение на караваны, ночные обстрелы, засады и дерзкие теракты под самым носом у своих вот неполный список его деяний, а еще жестоко расправлялся с пленными, особо жестоко со своими...
Многие засады и ловушки которые наши ставили против него, обходил играючи.
Был дерзок и безрассудно смел в боестолкновениях, умело и жестко руководил своей группой таких же отморозков. По слухам он был жгучим брюнетом, и отпущеная борода отливала синевой, за что он собственно и получил у наших свое прозвище "Синяя борода".
Командование группировки неоднократно отмахивалось от предложения своих аналитиков о запросе помощи у ГШ ВС, но после очередной потери колонны почти у своих ворот, плюнуло на личные амбиции и гордость и сдалось. Был отправлен рапорт в ГШ ВС с подробным изложением проблемы, конечно и отчет о том что ранее было сделано чтобы данную проблему устранить. Ответ пришел как ни странно довольно быстро по военным меркам, через пару дней. Содержал по словам людей с ним ознакомленными всего несколько фраз,
- Выслали необходимую помощь, ожидайте.
Наши ходили просто окрыленные. Еще бы, проблема не дававшая спокойно жить и служить обещала быть разрешенной.
Ждали как минимум отряд "волкодавов", и к их приезду подготовили даже место в казарме, но...
были сильно удивлены когда с одним из транспортных бортов из Ташкента прибыл Он...
Невысокий, худощавый, жилистый, вот пожалуй все что можно было сказать о молодом мужчине, одетым в джинсовый костюм и "казаки" прибывшим в полдень из Ташкента. Хвостик как у Малинина никак не вязался с образом "волкодава" который нарисовали наши в своем воображении. О чем он имел беседу с нашим начальством, о том история умалчивает, только вечером после штаба, он пришел к нам в казарму. Лег на койку, и лежал долго на спине закрыв глаза и положив руки под голову. Оживился он только после звука аккордов нашей видавшей виды казарменной гитарки.
Испросив разрешения поиграть, он сноровисто покрутил колки на гитаре настраивая ее и пробно, перебором заиграл... Играл очень хорошо, грамотно,
в основном что то из романсов,
"Напрасные слова" Малинина например, исполнил не хуже самого Малинина.
Его игра и пение чуть надтреснутым голосом расположило всех нас к этому странному парню, который дал нам почувствовать себя на некоторое время простыми гражданскими, вдали от дома.
Но это все лирика... В одну из ночей этот безымянный парень забрав свой вещмешок ушел, отсутствовал трое суток, на четвертые он пришел, еще более худой чем был. Переодевшись и поев он попросил гитару и залег с ней на кровать.
Играл что-то из зарубежного, мелодичное и грустное. Музыка словно влекла за собой, туда, где над водой стелился туман, и отблески костра играли на воде.
Но это снова лирика.
В вещьмешке что он принес с собой, лежала голова с синей бородой, покрытая коркой запекшейся крови...
Улетел он с ближайшим бортом, больше мы о нем ничего не видели и не слышали.
А еще больше нас поразил такого рода вещдок, кто и зачем, в нашем миролюбивом и гуманном СССР приказал привезти в качестве доказательства голову, нам так и осталось загадкой...