Экзистенциальный анализ. Ирвин Ялом. Часть 1⁠⁠

Экзистенциальный подход имеет много авторов, которые между собой не договорились и работают по-разному. Поэтому расскажу немного именно о авторских подходах. Действительно, когда ищем специалиста, то в описании видим только «экзистенциальный психолог», а вот автора основных положений он не указывает. Может не определился еще, а может соединяет их (что странно, потому что они друг другу противоречат).

В этом посте поговорим о Яломе. Собираюсь еще написать про Франка и Лэнгле.

Тема живая, боясь пережить вновь опыт с моим постом про ответственность, решила, что буду вставлять куски из его книги «Экзистенциальный анализ», но без своих комментариев не обойдусь. Так же, я опишу ОЧЕНЬ коротко, тезисно. Если что-то конкретное заинтересует, то опишу в комментариях. Или почитайте книгу. Материала в ней завались.

Итак, Ялом Инг описывает экзистенциальный подход как динамический (что и у Фройда), но указывает что они совсем не похожи. И главное их отличие в базовом конфликте. Этот конфликт обусловленный конфронтацией личности с данностями существования. Данности существования – конечные факторы, которые являются неотъемлемой и неизбежной составляющей бытия. А именно:

- смерть

- ответственность (свобода)

- изоляция

- бессмысленность

Теперь о них немного подробней.

....................................................................... Смерть  .............................................................................

Как по мне, главная экзистенция. Она самая очевидная и легко осознается. Ее легко выявить, но работать с ней ох как непросто. Смерть играет огромное значение в нашей жизни (парадоксально смешно). Постоянно напоминает о себе, поэтому мы и выстраиваем защиты от этого страха. И если у нас плохо выходит защищаться, то возникает психопатология. Как результат неэффективных способов преодоления главной экзситенции.

Отрицание: два основных оплота против смерти. У ребенка есть две базисные защиты против ужаса смерти, восходящие к самому началу жизни, глубокие убеждения в своей индивидуальной неуязвимости и в существовании уникально личностного конечного спасителя. Оба эти убеждения подкрепляются открытыми родительскими текстами и религиозной традицией, несущими представления о посмертной жизни, о всемогущем защитнике-Боге, об эффективности личной молитвы. Но они также укоренены и в раннем опыте младенца.

Исключительность. (напр, компульсивный героизм, трудоголик, нарциссизм, агрессия и контроль). Каждый из нас питает с самого детства и сохраняет во взрослом состоянии иррациональную убежденность в своей исключительности. Ограничения, старение, смерть все это может относиться к ним, но не к нам, не ко мне. На глубинном уровне мы убеждены в своих личных неуязвимости и бессмертии. Истоки этой первобытной веры (пра-защита, как называет ее Жюль Массерман) лежат в самом начале нашей жизни. Для каждого из нас это время предельного эгоцентризма. Я – вселенная, нет никаких границ между мною и другими объектами и существами. Каждая моя прихоть удовлетворяется без малейшего усилия с моей стороны: моя мысль немедленно претворяется в реальность. Я преисполняюсь ощущением своей исключительности и использую эту находящуюся в моем распоряжении веру как щит против тревоги смерти.

Когда человек узнает, что болен серьезной болезнью, например, раком, его первой реакцией обычно становится некоторая форма отрицания. Отрицание – это попытка справиться с тревогой, вызванной угрозой жизни, но оно также является функцией нашей глубокой веры в свою исключительность. Для воссоздания воображаемого мира, который остается с нами всю жизнь, необходима большая психологическая работа. Когда защита по-настоящему подорвана, когда человек по-настоящему осознает. "Боже мой, я ведь и вправду умру", и понимает, что жизнь обойдется с ним так же грубо, как с другими, – он чувствует себя потерянным и, неким странным образом, преданным.

Конечный спаситель. Рука об руку с этой антропоцентрической иллюзией (я не использую данное слово в уничижительном смысле, речь идет о широко распространенной – возможно, универсальной – иллюзии) существует вера в конечного спасителя. Она также происходит из ранней жизни, из времени теневых фигур, родителей, этих чудесных придатков к ребенку, являющихся не только мощной движущей силой, но и вечными слугами. Полная заботы родительская бдительность в период младенчества и детства подкрепляет веру во внешнего прислужника. Вновь и вновь ребенок заходит слишком далеко в своих предприятиях, запутывается в жестоких тенетах реальности и находит спасение под громадными материнскими крыльями, окутывающими живым телесным теплом.

Убежденность в личной исключительности и в конечном спасителе оказывает развивающемуся ребенку хорошую услугу: они являются исходным фундаментом защитной структуры, воздвигаемой индивидом против ужаса смерти. На них надстраиваются вторичные защиты, которые у взрослых пациентов нередко маскируют как первичные празащиты, так и природу первичной тревоги. Эти две базисные защиты коренятся глубоко (о чем свидетельствует их живучесть, их присутствие в виде мифов о бессмертии и веры в личностного бога практически в каждой значительной религиозной системе;* они сохраняются и у взрослых, оказывая мощное влияние на структуру характера и формирование симптомов.

* Важно подчеркнуть, что психодинамический смысл религии не отменяет истину, лежащую в основе религиозного мироощущения. Говоря словами Виктора Франкла: "стремясь удовлетворить преждевременное сексуальное любопытство, мы придумываем, что младенцев приносят аисты. Но из этого не следует, что аистов не существует!"»

Теперь о смерти в фразах:

«Тревога смерти обратно пропорциональная удовлетворению жизнью».

«Любые страхи – это страх смерти»

«Если есть чувство реализованное, ощущение, что жизнь прожита хорошо, то смерть представляется не такой ужасной.»

«То, что стало совершенным, все, что созрело, – хочет умереть. Все, что незрело, хочет жить. Все, что страдает, хочет жить, чтобы стать зрелым, полным радости и жажды – жажды того, что дальше, выше, ярче». Ницше.

Если терапевт сможет помочь клиенту испытать большую удовлетворенность жизнью, значит, он сумеет ослабить чрезмерную тревогу. Конечно, здесь присутствует некий замкнутый круг: именно вследствие чрезмерной тревоги смерти индивид живет ограниченной жизнью – жизнью, посвященной в большей мере безопасности, выживанию и облегчению страдания, чем росту и самореализации. Сэрлз формулирует ту же дилемму: "Пациент не может смотреть в лицо смерти, пока не является целостной личностью, однако лишь глядя в лицо смерти он может стать по-настоящему целостной личностью". Проблема заключается в том, что "тревога, связанная с конечностью жизни, слишком велика, чтобы прямо иметь с ней дело, не имея поддержки в виде знания себя как целостной личности... Личность не может вынести конфронтацию с неизбежностью смерти, если не имеет опыта полноты жизни".

Я сильно рискую говоря о смерти на большую аудиторию, не все мы осознанные, защищённые личности. Но, как мы уже знаем, наши защиты не дадут нам потонуть в этой теме. Ну и техники я не давала. Хотя они безуумно интересные)

Я постаралась очень коротко рассказать об одной из данностей. Минимум философии и максимум ответов. Если это интересно, буду писать и о других конечных данностях. Жду обратной связи ;)