Вроде пробило ! И -сразу же -еврейско -негритянский вопрос !
И вот как–то после обеда припиздовала в оффис негритянка. Мерзкая такая,жирная,Африканка неопределенного возраста. Типа два года как приехала, по английски не говорит нихуя, но уже медсестра, потому что попробуй её не возьми на работу в госучереждение –засудит.
Узнав,что её ID не готово, она тут же принялась брать на голос,верещать и качать права б как уже привыкла за время пребывания в Австралии, при потакании уёбищный мультикультуралистов.
Я сначала пытался вежливо объяснить ей что дело вовсе не во мне,а в моем начальстве,но до ее крошечного мозга,истомленного отсутствием бананов,это никак не доходило. Напрягщись, обезъянка родила фразу
––I want it done right now!
Я с любопытством посмотрел на хамящюю мартышку и предложил
–Do it you self then!
––А..ну..енто..у меня компутера нет..и программы нет..и не умею я.. и вообще –это ты секьюрити.
––Во! Правильно! Я секьюрити..и компьютер у меня есть и программа. Только разрешения от менеджера нет. Вот как оно будет,так сразу приходи.
Стриженная шимпанзе впала в мыслительную менопаузу, потом поднатужилась и выдала убойный,на её взгляд аргумент
––Ты не хочешь этого делать потому что ты РАСИСТ!
И эдак подбоченилась горделиво. Видно было,что этим страшным обвинением она привыкла запугивать белых людей.Но я–то сволочь еще та.Я ж в Новосибе полгода комсоргом школы был, и уж пиздеть и отпёздываться меня там научили –мама не горюй. Как показала практика,я могу доволоьно убедительно лгать даже суду 12 присяжных, держа руку на Библии.А уж тут –простейшая комбиниция,детская двухходовка. Элементарно,Ватсон! (с) Я честно посмотрел в её бессмысленные макачачьи глазёнки и громко объявилt
––Я не могу быть расистом! Я –ЕВРЕЙ!
Вкупе с моей внешностью русого блондина ростом метр девяносто два с болтающимся в расстёгнутом вороте фирменной рубахи крупным сербским православным крестом это заявление произвело оглушающее впечатление.
Афронегритянка хватала воздух ртом,как карась, выброшенный на берег, но сказать ничего не могла.
Я пошел на добивание, постепенно повышая голос и добавляя в него истерики и слезинки.
––Ты что–то имеешь против евреев? МОЖЕТ БЫТЬ ТЫ АНТИСЕМИТКА? СКАЖИ! ГРОМКО СКАЖИ,ЧТО БЫ ВСЕ СЛЫШАЛИ,КАК ТЫ НАС НЕНАВИДИШЬ! ТЕБЯ ТУТ У ПРИЛАВКА ДВЕ КАМЕРЫ ЗАПИСЫВАЮТ!
Это был нокаут.Я выложил фрэш–ройаль и крыть противнику было нечем –––Сиднейская еврейская община почти также сильна,как Нью Йоркская, и обвинение в антисемитизме перекрывает всё. Мерзкий враг бежал, роняя тапки.
Из–за соседнего прилавка,качая кудряшками и поправляя пенснэ, на меня с изумлением посмотрел Додик Вакерман,продающий билеты в парковку
––Эндрю! Так ты из наших? Никогда бы не подумал....
Страшным усилием воли сохраняя серьёзное лицо,я кивнул –
––Додик,я выйду, покурю, у меня стресс после этой гойки...
––Конечно –конечно! Таких мерзких антисемиток надо гнать поганой метлой из госучереждений!..........До туалета я еле добежал, сдерживаясь,чтоб не заржать, и уже там БЕШЕНО ГОГОТАЛ,как та лошадь. Меня накрыло ржачкой. Такого прихода у меня не было даже на Алтае в археологичке с знаменитой чуйской травки.
(с)Андре баюн
