ВРЕМЯ УШЕДШИХ⁠⁠

ВРЕМЯ УШЕДШИХ
Наши бабушки и дедушки! Без них и улица-не улица! Мы, как стайки воробьев, летаем повсюду, но вечером возвращаемся в гнезда. А там сидят мозговые центры - наши бабушки! И дедушки! Всегда всë знающие, всегда и везде помогающие, всегда и за всë ругающие! Тут каждое предложение хочется заканчивать восклицательным знаком!
Ласковые, морщинистые, мягкие руки погладят утром по волосам, разбудят и, наспех, на ходу напихав в тебя блинов, шанежек и, влив в тебя кружку молока, отпускали познавать мир.
Моя бабушка еще работала в своем газетно-журнально-типографском мире начальником... Мне пять. Уходя на работу, она приводила в дом соседку -бабушку Бану. Память сохранила общие черты этой женщины. Это была страшная, старая, в каких то бесчисленных юбках, тулупах и передниках, с ужасно смуглым лицом, мордовка. Ей было уже тогда около 90 лет. Она садилась и просто смотрела на меня. Однажды я заигрался с каким то старым пустым чемоданом (дедовский, еще деревянный, с металлическими уголками), и сделал вид, будто собираюсь уезжать. Взял чемодан за ручку, и пошел. Бабушка Бана наклонилась вперед ко мне и издала звук, после которого я до вечера сидел не шелохнувшись. Это было что то вроде низкого клокочущего рыка. Мне хватило!

Но однажды... Бабушка Бана уснула. Сидя в кресле. И я полез в сервант, вытащил оттуда плитку шоколада и съел еë. Видимо, наелся. Потом в течение шести лет на шоколад смотреть не мог. Мама нарадоваться не могла!
Бабушки Баны не стало и еë домик, который врастал в землю, снесли и построили двухквартирный дом.
Меня , маленького, надо было куда то девать, пока родители по военной службе тянули и моя бабуля меня отвела другой соседке - бабушке Дусе.
Я добрее не знал человека, чем эта бабушка! Если у нас дом был привычен и более менее современен ( все таки начальник "Союзпечати" - это вам не хухры-мухры, на минуточку!) то дом бабушки Дуси - это классика жанра. Дверь на входе в ее половинку дома пела на петлях длиннющую песню во весь раствор двери. Этот звук даже скрипом не назвать! Он не раздражал, он был мягким по восприятию. Его волнистое вибрато четко давало понять, что в дом вошли и надо встречать человека.
Плетеные круглые коврики разбросаны от прихожей до спаленки. Портрет покойного мужа на стене, над старой кроватью. Кровать застелена, подушки аккуратно и фигурно уложены друг на друга и накрыты тюлем. В другой комнатке стоит полумрак. На стенах висит панно с классическими оленями. Сквозь маленькие окошки едва пробивается свет. Солнце даже в зените туда едва заглядывает. В углу телевизор, тоже накрыт тюлем. В кухонке потрескивает печь и всю эту тишину мерно, по секундам, качают настольные часы. Баба Дуся садилась за прялку и я с гордостью могу теперь сказать, что застал, видел и даже из детского любопытства пробовал наощупь эту работу. Скрипит педаль прялки, крутится еë колесо и бабушка Дуся, ловко крутя веретеном, наматывает на него нитку "горячей" шерсти. Это будущие носки и носочки, варежки и шарфы для детей и внуков из их многочисленной семьи. Однажды баба Дуся пекла печенье и послала меня за снегом. Она добавила его в тесто. И я клянусь, я потом долгие годы считал, что такое печенье готовится только зимой, потому что нужен снег! Обязательно снег!
За стенкой живет родная сестра бабушки Дуси - баба Шура. Когда их увидишь зимой на улице, копошащихся с лопатами или просто встретившихся и беседующих о чем-то своëм бабоШуро-бабоДусевом, казалось, что скатились друг к другу два шарика. Забавно... Они обе были маленького роста и сибирская зима своей теплой одеждой превращала их в эдакие шарики.
Из дома напротив выходит баба Настя. Такая же маленькая, как баба Дуся...Нет, наверное, еще меньше! И скорыми, маленькими шажками, вечно торопясь, уйдет на работу. Моя бабушка над ней всегда смеялась по своему.
- Ой, Денька, да с Настей и поговорить не о чем. К ней придешь, она вечно что то трет, моет, убирает, суетится, скребет, копает и тэ дэ! Она ж всю жизнь бухгалтером проработала, спала с костяными счëтами. И как они с Володькой двух сыновей родили, не пойму??
Дядя Володя, муж бабы Насти - это вечный, бессменный, политический оппонент моей бабушки! Ээээти любили заспориться при обоюдных заходах в гости. Дядя Володя заядлый рыбак, без удочек и улова он неполноценен.
Как- то летом, из Ленинграда, приехал бабулин сын, мой дядя Саня. И в один из вечеров к нам заглянул дядя Володя. Зашел, поздоровался и говорит, хлопнув в ладоши и потерев их в предвкушении:
-Есть у меня сумасшедшая идея! А не махнуть ли нам завтра раненько вместе на рыбалку? А? Идея? Удочки у меня есть, червей я накопал вдоволь...
Дядя Саня: - Да с удовольствием! И Деньку с собой возьмем, ага?
На том и порешили. Утром в пять мы с дядей Саней поднялись, собрались, вышли на улицу, сели на свою лавку и стали ждать. В восемь часов утра дядя Саня стал недоуменно поглядывать на часы. Прошел еще час. Во дворе у дяди Володи завелся их 412-й Москвич. В десять утра дядя Саня стал откровенно нервничать. Что ж это за рыбалка-то, мать твою, Николавна??? Это любимое дядино ругательство. Забавно звучало...
Из двора выехал Москвич. Вышел дядя Володя и, как ни в чем ни бывало, произнес:
-Щас, мужики, подождите, Елизарьевна соберется!..
Это с учетом того, что, пока по пути она там всë протрет, отмоет, вычистит и прочая!..
Часам к одиннадцати мы поехали. Завезли бабу Настю, куда она хотела и поехали смешить карася. Я не помню, что мы тогда наловили. Но, пока мы с дядей Саней ждали, он мне рассказал много интересного из своей молодости: как учился, как охотились с одноклассниками и строили избушку в тайге...
Издалека, узнаваемо, широко, быстро и тумбообразно переставляя ноги в шаге, идет высокая баба Тоня Зоричева. Эти из мордвы. Большой дом у них, но, что за их воротами, я не знал. Туда доступа посторонним не было. Бабе Тоне сейчас 95 лет, год назад мне рассказали, живая еще и, дай Бог!
Вот из других ворот, медленно и тяжело выплыла Галина Ивановна Сапронова. Очень внушительных размеров, женщина и, с такой же душой - Человек. А муж у нее, Иван Иваныч, в противоположность супруге, худ, подтянут, этакий живчик. Близорукий до ужаса, и его очки, увеличивающие размер глаз делали его ужасно смешным. Это бабушка и дедушка моего близкого друга. Замечательные, добрейшие люди. Их возраст для меня остановился. Они так и остались для меня шестидесятилетними. Слепой, в своих очках, сухонький Иван Иваныч... Он так лихо воткнул башкой в ворота обожравшегося водки и, начавшего распускать руки , 32-летнего борова Димку Жигляева, что вся улица Иван Иваныча зауважала еще больше! Такой прыти от него не ожидали!
Дядя Вася Радченко. Жил для всех, всем помогал, молодость отработал, к старости спился. Жил бобылем с матерью, совсем старенькой бабушкой Аней. Когда ее схоронили, дядя Вася не замедлил. Моя бабушка его очень уважала за отзывчивость в любую минуту ( если трезвый) -всегда поможет работящими руками.
Он уже не мог есть. Он только пил. Повесился на проводе, в дверном проеме своего дома. Бабуля перед этим вызывала ему скорую, за что дядя Вася упрекал бабушку, что умереть не дадут ему... Добился своего. Ушел к Господу, водопроводы чинить.
Рядом с Зоричевыми врастал в землю дом, в котором одиноко доживала свой век бабушка Тоня. Совсем старенькая, потерявшая память, она летом выходила на лужайку у своих ворот, расстилала какую то ткань, рассыпала на нее кусочки разноцветного мыла и сидела, часами его перебирая. Смотреть на это было тяжело и больно. Мы играли в свои игры, носились вокруг и никто еë не трогал. Иногда она звала нас всех в свой домик, мы заходили. Она угощала нас какими то конфетами. Брали из уважения, но, за воротами избавлялись от них, потому что конфеты, казалось, по возрасту были такие же, как бабушка Тоня и есть их... Зубы сломаешь!
На другом конце улицы бабушки моих друзей летом часто собирались вместе, у кого то в палисаднике, где был обустроен столик и скамейки. Играли в карты. Мы были вездесущи и ото всех бабушек сквозило любовью и теплотой!
- Ну-ка поди поближе, посмотрю на тебя... А ты чей? Сентябовский? Ааааа, Танин? В гости приехал? Большой стал, не узнать уж! Нравится там-то, на Украине? А где лучше? Тут или там? (Конечно, тут!!!) В какой класс пошел? В третий! Молодец! Как Галина Максимовна? Привет ей передавай! Что за молоком то вчерась не пришли?
И далее что то в таком роде... Эти диалоги каждый год, и со всеми бабушками, как в порядке вещей!
Как то раз с мамой ходили в гости к еë однокласснице, тете Свете. А там - бабушка Фëкла. Мне казалось, что она прожила в своем кресле всю жизнь, до 94-х лет. Возраст... В такие годы, наверное, и моргать уже трудно, не то, что разговаривать. Бабушка Фекла - просто легендарная Личность в моих глазах! В еë, вот в этот вот дом, когда то вошел Аркадий Голиков (Гайдар) и попросил воды. Напиться самому и, может, лошадь напоить! Дом с историей!
Мама рассказывает:
-Однажды мы пришли к Свете, школьницы еще...
-Здравствуйте, бабушка Фëкла Сергеевна!
-Здравствуй, девка крашена!
-Как ваше здоровье?
-Блядь, смерти-то нет!..
Легендарная бабушка!

Из другого дома напротив, в открытые ворота, выезжает, запряженная в телегу, лошадь. На телеге сено и,на ходу, в нее прыгает дядя Витя. Худой, суровый, молчаливый мужик. Старший сын. Трое дочерей ( в младшую, в Наташку, я был влюблен с того дня, как только они сюда переехали. Мы вместе пошли с Натальей в первый класс. Красивая, статная, с чертиками в глазах! Она так и осталась навсегда в моей памяти красивой, работящей, хулиганистой... Судьба еë сложилась печально. По трагическому стечению обстоятельств она ушла из жизни в 35 лет, оставив после себя двух очаровательных дочерей. Ее муж ушел вслед за ней через пару месяцев, спился.) Все с мальства возились с коровами, сеном, ездили с отцом на покосы (я не был, но знаю, что это адова работа).
Дядя Витя закрывает ворота и трогается в путь. И, сколько я эту картинку помню, его телегу с четырех сторон конвоировали их собаки, одна из которых была волчицей по кличке Пуля. Никого к телеге не подпускала. Оскала клыков было достаточно!
Дома у них командовала тетя Надя. Очень больших размеров женщина. Она не шагала по улице... Она плыла и еë властность была написана в одной только походке. Ну и что, что всю жизнь уборщицей в конторе совхоза? Главное, что в семье всë и все по струнке! Внуки от старших дочерей стайкой облепляют бабушку Надю и всë это действо проплывает мимо.
Мой дед погиб в 39 лет. 1962 год. Став лейтенантом медицинской службы после войны, он работал начальником местной санэпидемстанции.
Его положение какие то люди пытались использовать, чтобы нелегально провести целый ж/д состав мимо проверок и пригрозили, что семья пострадает, если он откажется. И он шагнул под поезд, оставив бабуле записку. В ней слова любви и слова о безвыходности положения. Бабушка никогда мне об этом не рассказывала. Я узнал об этом от мамы, несколько лет назад. Она случайно в детстве подслушала разговор бабушки с подругой...
По логике вещей, если на таком деле ловят, то дело было расстрельное. А заодно и семьи коснется по любому. И мне очень хочется верить хотя бы в то, что дед Миша защитил свою семью ценой своей жизни.
Где ж вы, наши бабушки и дедушки!?.. Тепло ваше в сердце! Оно живет и бьëтся вместе с ним! Из под ваших рук на стол ставились Чудеса, которых никогда не повторить! Ваша доброта - от Бога! Без вас улица врастает в землю! Вас ужасно не хватает! Кто нас позовет домой?..

... Ночью бабуле вызвал скорую. Приехали, поставили уколы. Беспокойная ночь убаюкалась. Утром, проснувшись, но еще находясь в полудрëме, слышу, как в кухоньке шлепает мухобойкой по мухам бабуля...
Значит, всë хорошо! Значит, живем! Господи, береги еë!
Как же дрожат мои пальцы и слезятся глаза...