Внуки кукурузы⁠⁠

-Не знала что у нас в Казахстане выращивают кукурузу,- внезапно прервала тишину Тамара задумчиво глядя с пассажирского сидения в окно Теслы. За окном и правда расстилалось казалось бескрайное поле стройными рядами усаженное спелой августовской кукурузой, высокая в человеческий рост или даже выше. Казалось она кивала початками-головами в такт движению машины.

-Да, ее сажают здесь, в этом регионе еще со времен Хрущева,-муж Тамары решил воспользоваться случаем и блеснуть своими познаниями перед женой, случай редко выпадавший ему в эпоху всезнающего чата Джипити.

-Никогда не слышала об этих местах,-все также меланхолично-задумчиво, словно в гипнозе продолжала Тамара. -Как ты сказал называется поселок перед нами?

-Колхоз имени Ленина.

-Степан ты шутишь.

Степан довольно улыбнулся в свои густые пшеничного цвета усы, затем вытянул правую руку и показал на встроенный дисплей своим узловатым как ветка дерева указательным пальцем.

-Смотри Тома, мы сейчас здесь, синяя линия это республиканская трасса номер 66, через 13 километров мы въезжаем в Колхоз имени Ленина, проезжаем его насквозь и попадаем снова на эту же трассу. Затем 666 километров по прямой и мы наконец в Шымкенте.

Тамара завороженно следила за маленькой цифровой копией их собственной машины на экране Теслы пока ее муж объяснял все это. Его узловатые длинные пальцы пианиста (он и вправду иногда играл на синтезаторе) небрежно придерживали руль электромобиля, Тесла ехала на автопилоте но многолетняя привычка держать руль пересиливала. Молодая пара айтишников выехала из Нурсултана рано утром, вскоре после того как они с полностью заряженным аккумулятором покинули пределы столицы перестало ловить радио, затем мобильный интернет. Спасал их в пути только спутниковый интернет Старлинк, прямоугольная  белая тарелка располагалась на заднем сидении Теслы рядом с их дорожными сумками. Степан и Тамара жили в Казахстане несколько лет, с самого начала Русско-украинской войны, они знали что ФСБ отслеживает лайки и репосты опозиционно настроенных граждан и решили релоцироваться не дожидаясь проблем. Сработали на опережение как невесело шутил Степан. Супруги работали удаленно на одну и ту же айти компанию, вместе разрабатывали веб-сайты, Степан делал бэк-енд то есть писал код, а Тамара фронт-энд то есть делала лицевую, видимую часть сайта. После нескольких лет проживания в Нурсултане с зимними вылетами в Тайланд и Вьетнам, они решили попутешествовать по Казахстану и начать с Юга, а именно с городов Шымкент и прилегающего к нему Туркестана.

Итак выехав 6 июня из Нурсултана по республиканской трассе 66 они направлялись на юг. Единственное что беспокоило Тамару это хватит ли им заряда ионно-литиевой батареи, но Степан уверил ее что хватит. Мы достигнем Шымкента быстрее чем ты успеешь сказать Чу, шутил он.

Вдали замаячил поселок, кукуруза стала реже а затем пропала совсем, а на обочине грунтовой дороги нахально объявился ржавый дорожный знак с надписью«Добро пожаловать в Колхоз имени Ленина».

Деревня выглядела заброшенно но колоритно, аккуратные домики с облезлой побелкой на стенах, покосившиеся деревянные заборы. Названия улиц напоминали об навсегда ушедшей советской эпохе, улица Красного октября, улица Гагарина, улица Парижской коммуны. Супруги ошеломленно смотрели по сторонам жадно впитывая глазами неожиданную ретро перспективу.

-Ты тоже это видишь?-пробормотала Тамара.

-Что именно?

-Мы словно… попали сюда на машине времени.

-Да,-согласился Степан,-так и есть. О смотри местная старушка!

-Останови,-попросила Тамара,-я хочу с ней поговорить, она такая милая.

Степан послушно крутанул баранку элетромобиля и беззвучно остановил Теслу перед облезлым деревянным забором когда то давным-давно покрашенным в ядовито зеленый цвет. На заборе деловито сидел здоровенный серый в полоску кот а перед ним на раскладном стульчике сидела типичная деревенская бабушка по подбородок завернутая в шаль того же цвета что и кот.

-Здравствуйте,-прокричала Тамара опустив стекло.

Старушка близоруко прищурилась на них а затем поджав губы но не по злому а по доброму ответила.

-И тебе не хворать, милочка.

Тамара и Степан удивленно переглянулись, милочка! В глазах обоих считывалась одна и та же эмоция, как же это было умилительно услышать это древнее слово от этой удивительной бабушки словно сошедшей со страницы старого фотоальбома с выцветшими фотокарточками. В это время полосатый кот на заборе зевнул, потянулся и спрыгнув во двор деловито поспешил куда то по своим кошачьим очевидно очень важным делам. Супруги Королевы почти одновременно, не сговариваясь вышли из машины, эта богом забытая деревня куда они внезапно попали вызвала щемящее чувство ностальгии по временам когда все заботы в их жизни ограничивались тем чтобы собирать на рассвете смородину и бить палкой по зарослям злой жгучей крапивы. Очень неожиданно обнаружить себя снова в детстве посреди населенного пункта расположенного на задворках человечества, особенно если еще утром ты не знал о его существовании. Тем временем старушка с явным трудом встав со своего стульчика подслеповато рассматривала их машину.

-Как вы тихо подъехали, словно подкрались,-наконец сказала она.

-Это электрический автомобиль, бабуль, он бесшумный-теперь пришла очередь Степана говорить громко почти на грани крика.

-Понятно, да уж, до чего прогресс дошел, в наше время такого не было,-размышляла вслух бабушка, щурясь на Теслу-так вы что стоите, милки? Проходите внутрь я вас чаем с пирожками угощу, меня баба Маша зовут. Скоро уже и дед мой, Семен, на обед прийти должон.

Супруги Королевы улыбаясь прошли вслед за бабулей сквозь покосившиеся деревянные ворота, на крыльце дома сидел давешний кот греясь на солнце и намывая лапкой полосатую мордочку.

-Спорим кота зовут Васька или Борька?-наклонившись к Тамаре прошептал Степан.

Тамара подмигнула и громко спросила:

-Как кота вашего величать?

-Этого негодника чтоли? Да Бориска это. Мышей не ловит, дармоед он. Только с дома еду таскает.

Степан громко фыркнул, стараясь сдержать смех, жена ткнула его под ребра, мол веди себя прилично не смейся над деревенскими, тем более стариками.

Баба Маша все также медленно, сгорбившись поднялась по деревянным ступеням выкрашенным вездесущей зеленой краской. Тамара обратила внимание что старушка была обута в резиновые тапочках поверх теплых шерстяных носков. Дверь естественно была не заперта, очевидно что здесь запирать двери было не принято, ведь все в округе свои. Внутри дома стоял ничем не передаваемый аромат древности, запах старых давно уже не производимых вещей вроде ковров и комодов. Пыльные ковры были везде, покрывали собой пол, две стены, вдоль которых стоял сервант с белой посудой и низкий складной столик. Две остальные стены одно из которых была с окном выходившим на грунтовую улицу были заклеены желтоватыми обоями. Края обоев держались на скотче, казалось даже клейкая лента была не из 21 века а была каким то раритетом времен СССР. Но больше всего Тамару и Степана поразил телевизор, он был пузатым, то есть не плоским висящим на кронштейне прикрученном к стене а массивным пережитком доцифровой эпохи. Настоящий артефакт, как подумал муж в момент когда увидел телевизор стоящий на покрытой мутной клеенкой низкой тумбе. Вообще вся мебель в единственной комнате казалась неестественно низкой, словно годы тянули к земле не только пожилую хозяйку этого скромного жилища.

Баба Маша махнула морщинистой рукой с пигментными пятнами зазевавшимся на почти музейную обстановку супругам Королевым, мол проходите к столу не стойте как истуканы на Пасху. Помыв руки в рукомойнике прикрученном к стене где то на уровне паха взрослого мужчины, Степан и Тамара присели за обеденный стол. Баба Маша проворно сдернула чистенькое застиранное полотенце обнажив натюрморт из деревенских продуктов явно не знавших что такое ГМО. Простой салат из огурцов и помидоров с крупными песчинками поваренной соли, домашний свежий хлеб, бабушка достала из громко гудящего холодильника Орск стеклянную банку с молоком и желтое масло. Когда она закрывала дверцу советского холодильника у нее под ногами словно из ниоткуда материализовался кот Борис. Полосатый усатый разбойник громко мяукал требуя свою долю в трапезе.

-Ах ты окаянный!-чертыхнулась в сердцах старушка,-на собака! Пей!

Она осторожно налила дрожащими руками парного молока в обшарпанную тарелочку стоящую возле двери, кот немедленно начал лакать, громко чавкая и оглядываясь, не отберут ли добычу. Тамара умиленно фыркнула, затем достала айфон и стала снимать кота для Тик Тока. У данный момент у нее было 532 подписчика чем она естественно втайне очень гордилась. Но здесь, вдали от цивилизации 5 Джи естественно не ловил, они выключили Старлинк когда выходили из машины. Тамара решила что обязательно сделает кучу смешных мемов с этим милым деревенским котиком по имени Бориска.

Тем временем Степан осторожно принимал от бабы Маши кружку дымящегося чая, крепкого, щедро сбавленного молоком как положено у деревенских. На столе перед ним уже стояла невесть откуда взявшаяся вазочка с сахаром рафинадом и вездесущими мятными конфетами в зеленых фантиках. Бабуля налив обоим своим гостям чаю, налила наконец и себе, аккуратно прихлебнула, одобрительно поморщилась.

-Вы берите то конфеты, чаво стесняетесь.

Тамара послушно взяла предложенное угощение, конфета была липкая и терпкая, совсем как в ее детских воспоминаниях. Откусив, она закрыла глаза растворившись на мгновение в нахлынувших образах, жара, лето, лопухи под окном. Только сейчас она поняла что все это время в комнате громко тикали огромные красные часы-будильник. Непонятно откуда у любых деревенских стариков берутся такие, подумала она. Эти часы словно сделаны из какого то чудесного неубиваемого временем материала и работают на вечном двигателе вместо батареек.

-Ну рассказывайте, молодежь, откуда прибыли? Куда путь держите? Чаво молчать то. Кхе. -подала голос баба Маша.

-Из Нурсултана мы едем, бабуля, а вообще мы московские, просто релоцировались..

-Чаво?-перебила Тамару баба Маша.

-Переехали жить в Казахстан из России, из за войны, ну вы знаете наверное.

В комнате повисла неловкая пауза, Степан тем временем рассматривал стены, оказывается поверх ковра на вбитом ржавом гвозде висели серп и молот. Ковер был красным что добавляло ироничного символизма картине, также в комнате очень громко тикали часы, те самые массивные из желтого пластика служившие по совместительству будильником. Степан безмолвно задался праздным вопросом откуда все деревенские старики на территории бывшего СССР берут эти чудовищные будильники? И самое непостижимое как они спят под громоподобный стук от секундных стрелок. Он вспомнил детство в 90-х годах 20 века, каникулы в деревне летом у своей собственной, давно умершей бабушки. Маленький городской мальчик, собиравший малину на рассвете в огороде, ловивший жуков и саранчу. Вспомнил также как тяжело было уснуть на неудобном старом диване рядом с которым стоял на неповоротливой деревянной тумбе такой же вот уродливый будильник. Стук стрелок в ночной тишине уснувшего дома звучал оглушительно, проникая внутрь и словно бы начинал сливаться со стуком сердца внутри. Спустя короткое время это создавало панику, маленькому Степану казалось что если вдруг у будильника сядут батарейки и устройство перестанет тикать то вместе с ним остановится и его сердце.

-А вы одна живете?-прервала затянувшееся неловкое молчание Тамара.

-Почему одна? С Бориской. Да шучу я! Что вы так вылупились то, дед мой придет скоро, пошел к соседу за шуруповертом, шурупить что то собрался в сарае.

-А дети ваши? Внуки наверное уже есть?

Баба Маша махнула рукой,

-Все в городе, уехали все, не хотят в деревне жить, вам молодежи город подавай, интернет ваш.

Говоря так, она неодобрительно покосилась на айфон в руках Тамары, не оставляя места для сомнений кого именно она имеет ввиду кроме своих детей.

Действительно, само слово Интернет казалось в этом доме неуместным, звучало в ушах чуждым обстановке. Ведь самым современным техническим устройством в доме был пузатый телевизор, судя по устаревшей форме произведенный десятилетия назад, на рубеже 20 и 21 веков. Тамара проследив за взглядом мужа, тут же сменила тему разговора.

-А что смотрите по телевизору?

-Новости,-сухо ответила бабуля,-наши российские, Киселева смотрим, Соловьева, они правду говорят, а то ведь в интернете все врут, американцы уже прошлое наше грязью вымазать пытаются, говорят что и войну не мы выиграли, и что вообще СССР плохой был. А ведь это неправда! Мы то знаем, мы помним все, как мы тогда жили, была одна большая страна жили все большой дружной семьей, не было никаких границ, дружба народов!

Супруги Королевы словно окаменев, без движения, смущенно слушали эту тираду потупив взоры, не смотря старушке в глаза.

-Вы часом не либералы?-внезапно спросила баба Маша.

Заговорщицки переглянувшись Степан и Тамара дружно, покачали головами, мол нет бабуля мы нормальные, любим Путина и поддерживаем войну в Украине, уехали просто так, захотелось вдруг в Казахстан.

Тем временем, баба Маша действительно включила телевизор, предварительно пошарившись на продавленном диване возле дальней стены, прямо под серпом и молотом. Пульт был запаян как и положено такому дому в полиэтиленовой пленке, очевидно еще в заводской, с тех самых незапамятных времен когда был изготовлен трудолюбивыми китайскими руками на острове Тайвань. Телевизор включился прямо посреди бесовской вакханалии под названием Эфир Дмитрия Киселева, лысеющий латентный гомосексуалист в ярком галстуке жеманно водил руками попутно перечисляя кары земные и небесные для предателей Родины. Тамара выразительно закатила глаза, они с мужем не смотрели телевизор больше 15 лет с конца 2000-х годов, оба считали что тратить свое время на пропаганду, коряво сделанную за их же деньги, то есть за деньги налогоплательщиков, ниже своего гражданского достоинства. Но баба Маша явно наслаждалась потоком льющего с экрана бреда, беснующийся ведущий изрыгал из себя потоки ненависти оформленные в звуковые последовательности слов русского языка, смотреть было противно и стыдно. Степан посмотрел на Тамару и считал в глазах своей жены что она думала о том же что и он, телевизор развеял ощущение сказки, ностальгическое очарование этой заброшенной деревеньки. Реликт советской эпохи внезапно больше не был теплым ламповым воспоминанием ставшим явью во славу детских тщательно отфотошопленных собственным мозгом воспоминаний. Обоим супругам явно хотелось уйти, выйти из старого дома, сесть в электромобиль и продолжить свой путь дальше. Но уходить вот так внезапно было по мещански неудобно, ведь как было очевидно семья Королевых первые пришельцы в Колхозе Имени Ленина за многие годы, это богом забытое место нуждалось в свежей крови. Нужно было вложить частичку себя в него, поделиться молодой энергией с почти призрачными обитателями этого Зазеркалья. Уделить бабе Маше своего внимания которого у них не убудет, ведь после их отъезда они станут ярким светлым вспоминаем для нее, первые а возможно и последние гости за многие годы. Весь этот беззвучный диалог произошел почти мгновенно, при помощи выразительной молодой мимики и еле заметных жестов. Степан понял что им придется провести у старушки еще какое то время, а уже затем вежливо по прощавщись можно будет наконец покинуть это старое обветшалое жилье пропахшее призрачной древностью. За пределами этого деревенского дома, с его печкой, черно-белыми фотографиями на стенах, красным ковром, серпом и молотом царила современность, 21 век. Высоко над головой летали спутники GPS, где то глубоко под землей ученые ловили в колодцах со сверхчистой водой нейтрино и разгоняли до до около световой скорости частицы в Большом Андроном коллайдере. Но не здесь, как и во многих тысячах полумертвых деревень на бескрайних просторах бывшего СССР люди жили прошлым, вспоминали умершую десятки лет назад империю, ту самую что сжирала как мифический Кронос своих детей. Десятки миллионов, несть им числа,  и ведь не скажешь милой старушке, такой как баба Маша простое слово ГУЛАГ. Весь этот поток мыслей пронесся словно со скоростью света сквозь нейроны в черепных коробках Тамары и Степана, извергаясь через глаза потоком невидимой но материально ощутимой энергии. Поняв друг друга без слов они предприняли попытку сменить тему разговора, увести ее от предательски тонкого политического льда.

-Вы сказали что ваш муж скоро придет?

-Дык вон он, явился не запылился, черт усатый.

На пороге дома и вправду стоял неизвестно откуда появившийся плешивый старичок, с седой козлиной бородкой. Это явно был муж бабы Маши, ведь даже без ее колких подсказок, можно было догадаться просто внимательно посмотрев. Во внешности обоих присутствовал общий как зумеры говорят вайб, некий трансцендентный нематериальный налет того места в котором они пребывали, общий оттенок разделенной судьбы на лице, словно они были порождением одной и той же давно ушедшей в небытие вселенной. Что по сути своей, размышлял Степан, так и было на самом деле. Несмотря на теплый августовский день, муж бабы Маши был одет довольно тепло, поверх клетчатой мятой рубашки был накинут старый такой же мятый пиджак со значком в виде профиля Ленина прямо на лацкане. Углядев этот артефакт советской эпохи, эмалированную голову Владимира Ильича на фоне красной звезды, Степан внезапно понял кого ему напоминает этот пожилой мужчина, самого почившего вождя мирового пролетариата. Дед откровенно косплеил Ленина, пользуясь своим отдаленным сходством по большей части обусловленным обширной подковообразной плешью. Все что оставалось для полноты образа это опустить узкую бороду, и вуаля! Итоговое впечатление было по меньшей мере психоделичным, на Степана с Тамарой словно бы смотрел с хитрым прищуром сам первый глава ЦК КПСС, основатель советского государства. Как будто бы Ленин ожил, вылез из мавзолея и нацепив трясущимися руками на впалую грудь значок со своим собственным изображением просил его любить и жаловать.

Дед разувшись на пороге суетливо подбежал к Степану с рукопожатием, ладонь его была холодная и костлявая на ощупь словно у Кощея.

-Здравствуйте,-хором проблеяли супруги Королевы,-мы вот решили зайти в гости к вам, жена ваша пригласила.

-Да я вижу,-просиял словно начищенный медный пятак на рассвете старик,-меня зовут Петрович Александр Васильевич, для вас молодые люди просто Петрович.

Степан сразу понял архетип нового персонажа на этой чудной сцене, посреди декораций апокалипсической деревни ему тряс руку балагур, тамада, и знаток старых анекдотов. Он помнил таких шебутных дедков с детства, они были крайне общительны, разбирались в технике и не чурались выпивки. Наверняка, подумал он, у Петровича где то на антресолях хламится аккордеон времен Второй Мировой войны, с этим музыкальным инструментом на котором старик может недурственно сыграть пару советских мелодий, связана какая то фронтовая история. Легендарный дед этого деда когда то привез этот трофей из Кенигсберга, вместе с до сих пор острейшей бритвой Золенген и все еще исправной швейной машинкой Зингер. Если как следует поискать то эти два артефакт тоже могут отыскаться где то посреди пыльного хлама. Оглядывая комнату, Степан, заметил что чего не хватает, причем это ощущение зрело подспудно давно, как только он первый раз окинул взором внутренности древнего дома. Сейчас же, ища глазами артефакт войны, он внезапно понял чего именно не достало в комнате. Фотографий. Обычно представители советского поколения любят украшать стены рамочками с застывшими во времени воспоминаниями, строгие черно-белые, аляповато цветные из 90-х, снятые на Полароид или пленочные фотоаппарат. Наконец достойного качества цифровые  снимки из 2000-х годов, обычно уже в пухлых альбомах, тех самых которые разваливаются как только возьмешь их в руки. Но ничего подобного не наблюдалось, выцветшие стены были девственно чистыми, на них не висело ничего кроме того самого меметичного ковра на котором зачем то были помещены серп и молот.

Тем временем Александр Васильевич времени не терял, старик уже сидел вместе с ними за столом и предлагал им налить по 100 грамм из невесть откуда взявшейся бутылки в которой плескалась подозрительно мутная жидкость. Супруги дружно отказались от деревенского самогона, (на березовых стружках как торжественно объявил дед).

-А я выпью, пожалуй!

Опрокинув стопку, он захрустел малосольным огурчиком, надев его на вилку как рыцарь оппонента на турнирное копье. Его привычным ристалищем явно было застолье, в движениях старика чувствовалась недюжинная уверенность дарованная опытом.

Разговор продолжился с того же места, баба Маша жаловалась на современную жизнь, муж ей охотно поддакивал. Супруги Королевы продолжали неуютно переглядываться, ожидая момента чтобы раскланяться, Александр Васильевич говорливо продолжал выпивать почесывая кадык заросший седой щетиной. Он мало что добавил в общую канву их семейной истории, дети выросли и уехали, оперившись бросили родное гнездо. Внуков они с бабой Машей не видели много лет, в деревне сейчас почти никто не живет теперь, соседи все такие же старые и с каждым годом их все меньше, время не щадит никого. Из развлечений телевизор, сарай и самогон, стандартная история после развала СССР, неудивительно что у них такая ностальгия подумала Тамара. Чего еще им желать? Что вспомнить кроме прошедшей на излете умирающей империи юности? Ведь были и мы молодыми. Ведь будем и мы стариками. Единственное что не давало Тамаре покоя это отсутствие фотографий, странно что баба Маша до сих пор не кинула им на колени тяжелый фотоальбом в бархатном переплете. Странно что на стенах пусто, на полках нет никаких гостинцев из города, на дверце холодильника нет сувенирных магнитиков с названиями мест где побывали их дети и внуки. В ответ на прямой вопрос где именно живут их потомки, сколько их и как их зовут, старушка просто отмахнулась как от назойливого июньского комара. Нет мол, не спрашивай Тома, пустое это.

Наконец супруги Королевы переглянувшись в десятый раз собрались с духом чтобы попрощаться, на что баба Маша немедленно заявила.

-Подождите милки, угостить вас хочу, и с собой возьмете.

Она выразительно кивнула Александру Васильевичу, указав головой на крышку погреба рядом со столом, дед суетливо вскочив с табурета дрожащей потянул рукой за потертое медное кольцо, со скрипом открыв люк в погреб. Из под деревянной крышки с облупившейся краской с незамеченного ранее подземелья в комнату выдохнуло сырой прохладой. Запахи принесли с собой еще одну волну ностальгических воспоминаний,  легендарный деревенский погреб, кладезь натуральных полезных и сытных продуктов. Дедушка уже спускался по деревянной лестнице вниз, поскрипывая на каждой ступени. Спустя минуту снизу вспыхнул огонек зажигалки, подземелье осветилось желтоватым дрожащим светом. Тамара со Степаном подошли к краю с детским любопытством заглядывая в недра дома. Внутри было на удивление уютно, вдоль землистых стен в узком погребе были прикреплены деревянные полочки, на каждой из них был аккуратно расположен ряд блестящих стеклянных банок. К изумлению Тамары внутри не было вездесущей пыльной паутины, не летала моль, прогреб выглядел ухоженным. Словом внушал доверие.

Порывшись на полках, Александр Васильевич, выбрал пару трехлитровых банок, протер их рукавом, затем передал наверх прямо в руки к Степану.

-Что это баба Маша?-спросила Тамара.

-Варенье и грибы, да вы попробуйте прям здесь, хотя бы грибочки, а вареньице с собой возьмете.

Говоря все что старушка уже натирала банку полотенцем, затем одним ловким движением в котором чувствовался словно бы вековой опыт, открыла ту что с грибами. Тем временем из подвала показалась рыжеватая лысина Александра Васильевича, старик медленно и чинно поднялся по лестнице обратно в комнату. Деловито обтряхнув колени серых брюк, хозяин дома снова предложил своим гостям выпить самогона, супруги Королевы в очередной раз отказались. Баба Маша щедрой рукой наложила угощение в новые чистые тарелки которые достала из серванта и заботливо перетерла чистым полотенцем. Отказываться было неудобно. Выразительно посмотрев на смарт часы, Степан подцепил кусочек грибы вилкой, закинул склизкую бесформенность в рот. Тамара последовал его примеру, на вкус грибы не отличались изысканностью, обычный грибной вкус, где то между магазинной вешенкой и ресторанными сморчками. Тем не менее, застолье продолжилось. После грибов был еще один раунд чая на этот раз из самовара (Александр Васильевич шустро сбегал во двор и запалил костер ради такого дела). Таким образом прошло еще около часа, наконец Тамара решительным жестом хлопнула мужа по плечу, вставай мол, дорогой пора в путь дорогу. Однако встав со скрипучего стула, она почувствовала как у нее внезапно закружилась голова, ноги стали как будто ватными, словно после грузинского домашнего вина. Хватаясь немеющими руками за тошнотворно поплывшие стены Тамара окинула взглядом комнату, Степан медленно сползал со стула на пол, оседая как мягкие горные породы после дождя. Но ужаснуло ее не это а торжествующей-злобный вид стариков, на лицах обоих в этот присутствовало выражение победного облегчения, словно маски опали и больше не нужно притворяться тем кем ты не являешься.

-Г-г-грибы…-прохрипел лежащий ничком на полу Степан,-они… не… не ели…

Действительно, подумала угасающим мозгом Тамара, они только угощали нас, сами не притронулись. Через считанные секунды Королева не смогла больше удерживать равновесие, царапая ногтями старые обои она тоже сползла на пол в паре метров от своего мужа. Лежа в тоскливой парализованной апатии они могли только наблюдать сквозь полу прикрытые веки за тем что вокруг них происходит. На крыльце раздался шорох и топот многочисленных пар ног, в комнату шаркая заботливо разутыми ногами входили другие, незнакомые им старики. Среди них были мужчины и женщины, но все таки сильно больше старушек, по разному одетых, кто то с бусами на морщинистых шеях, с кольцами на руках в которых светился розовым закатным светом толстый продолговатый искусственный рубин. Объединяло их выражение тихой спокойной ненависти на лицах, вместе с сырой могильной аурой тлена и забвения.

Все произошло довольно быстро и деловито. Теряющих сознание супругов Королевых вытащили из уютного домика на улицу имени Сталина, сухие морщинистые старческие руки тащили их за рукава, за волосы, за ткань на спине одежды. Несмотря на медленную почти комично черепашью скорость передвижения весь путь занял всего около 15 минут. Старики тащили своих жертв прямо к идолу, памятнику В. И. Ленина величаво вознесшему свою металлическую длань над заброшенной площадью этого богом забытого населенного пункта. Ковылявшие во главе этой языческой процессии баба Маша и Александр Васильевич несли в руках заботливо подготовленные для кровавого жертвоприношения орудия, захваченные из дома серп и молот.

Последними словами которые услышали супруги Королевы были торжественно произнесенная стариком фраза «Служу Советскому Союзу!», затем старик сжимая трясущимися руками молот нанес довольно точные удары по их височным долям. Баба Маша присев на колени по очереди приподняла за волосы их головы и перерезала им глотки. Темно-красная, почти черная в сумерках кровь хлынула из зияющих ран на тщательно подметенный асфальт перед Лениным. Клякса растеклась вокруг их скорченных тел образуя подобие карты неведомой страны на пыльной поверхности площади.

-Слава КПСС!-прокричала старушка подняв над головой в сумеречный воздух окровавленный серп.