Валькирия⁠⁠

В самом начале лета после восьмого класса Оля, учившаяся в параллельном "А", решила, что я достоин стать её парнем. Она позвонила вечером на домашний (большой, красный, дисковый) и предупредила, что зайдёт за мной "завтра в два". Ладно, чего нет-то? Пусть мы в школе и не общались толком, но интересно же, как оно, на свиданиях-то. Оля пришла в сопровождении брата, который, хоть и был старше, но по росту заметно уступал крепкой сестре-блондинке, статью и повадками похожей на валькирию из скандинавского героического эпоса. Ну, я тоже не дурак - подготовился заранее и позвал друга-татарина, чтоб уравнять шансы в случае чего. Кто ж его знает, что там бывает на свиданиях с валькириями. Я же ни разу на них не был до этого (на свиданиях, а не на валькириях, чего вы начинаете-то?). Так и гуляли вчетвером по огромной территории заброшенного санатория. Оля, я, мой друг-татарин и в сторонке Олин брат-старшеклассник.

Прошлись по памятным местам. Вот бетонные плиты в кустах, здесь мы курим сигареты "Пётр Первый" - нам дорожку видно, а нас с дорожки - нет. То-то же! Вот старый склад, с крыши которого открывается чудесный вид на другой старый склад и гаражи - отсюда мы сломя голову убегали через крапиву от пьяного дембеля, решившего, что это мы кинули в него жëлудем. Вот недостроенный пятиэтажный корпус санатория, в лабиринтах подвалах которого живут огромные крысы-кошкоеды и бродит призрак Синего Бомжа - сами слышали как он жутко воет в темноте. А вот заколоченное здание администрации, где на втором этаже беспризорники устроили ретрит - повсюду там пакеты с бледно-желтыми потëками высохшего клея.

Погуляли, на самом деле, неплохо для первого раза. Много ржали (в основном мы с другом, конечно). Периодически неловко держал Олю за руку - вроде так положено, когда с девушкой гуляешь, в кино видел. На прощание у её подъезда я неуклюже чмокнул Олю в щëку и подумал, ну вот, теперь у меня есть девушка. Что подумала Оля - не знаю, мы не обсуждали наши отношения ни в тот раз, ни в последующие прогулки в разных составах. Чувств к Оле никаких, кроме любопытства не испытывал и "отношения" логически завершились с её отъездом в летний лагерь. Ни мало не расстроившись, оставшиеся два месяца лета я посвятил гонкам на великах, исследованию заброшек и строительству нашего собственного с пацанами шалаша в овраге. Оля осталась где-то на окраине памяти статной золотоволосой валькирией, а сейчас вспомнилась отчего-то белëсым мартовским вечером. Весна, наверное.