Серия «Истории»

Потом, через много лет брака, чувства захлебнулись в быту и взаимных обидах. Любовь выдохлась как шампанское в бокале утром первого января. С развалом Советского Союза рассыпался и брак. Многие тогда расходились. После развода мама на эмоциях выкинула старый чемодан вместе с содержимым. Потом переживала и корила себя за опрометчивый поступок. Те письма были напоминанием о её молодости, о чём-то светлом и настоящем, что было в её жизни, пусть и ушедшем навсегда на волнах вечной Волги. Жаль, что я не могу прочитать эти письма и увидеть своих родителей снова молодыми и влюблёнными. Иногда этого так не хватает.

Но не в тот раз.
Степашка с готовностью принял моё предложение разобраться после школы. Ещё бы, он уже второй год ходил на секцию бокса. Навыки требовали отработки.
Что я мог противопоставить, кроме праведного желания отомстить за друга?
Пол года изучения японского счета на каратэ-до и бабушкины сапоги, конечно. Дело в том, что пока родители лечили туземцев в жаркой стране, я жил у бабушки. Общий дефицит и прагматичный подход бабушки к обеспечению обувью свалившегося на неё внука, предполагали резиновые сапоги с толстой подкладкой на зиму и без подкладки на случай дождя в остальные времена года, а короткое мартовское межсезонье перед сандальным периодом жёлто-жаркого арбузно-помидорного астраханского лета и пропеченный им кусочек осени вполне закрывали старые бабушкины сапоги. Кожаные, коричневые, на молнии, с твёрдыми прямоугольными носами. Это сейчас я понимаю, что сапоги были женские. Тогда, в период дефицита, это была просто обувь. Другой не было, а если прикрыть школьными тёмно-синими брюками, то не особо и заметно. Выигрышным качеством сапог были твёрдые носы, которые и решил использовать в качестве секретного оружия против боксёра.

Встретились после уроков со Степашкой на стройке за школой. Ещё несколько пацанов пришли поглазеть, да поболеть - интересно же. Без лишних разговоров встали друг против друга в стойки. Степашка - в боксёрскую, я - в каратешную (как учили на занятиях по отработке ката). Не дожидаясь опасной атаки боксёра, я первый ударил носком сапога в голень передней ноги соперника. Тот поморщился, но всё-равно резко дёрнулся вперёд, стараясь достать ответным ударом в голову. Я отскочил и снова встретил пыром в ту же ногу. Так и прыгал, стараясь попасть в ногу и не попасться под размашистые удары разозлившегося не на шутку боксёра. Несмотря на пару пропущенных, техника сработала. После очередного тычка в голень Степашка сел на землю, обхватил ногу руками и зашипел, чтоб не заплакать:
- Ногами нечестно.
Не помню, из чего состояла дальнейшая коммуникация, но нас с Серёгой хулиган больше не задирал. Нашёл себе цели помягче, наверное, или исправился. Пусть будет, что исправился, почему нет, не будем парню жизнь портить.

Ps бабушкины сапоги остались в Астрахани с бабушкой, а я уехал, вырос и до сих пор предпочитаю обувь с твёрдыми носами. А то мало ли что, знаете ли.

Выше меня на пол головы, седой, стрижка, та, что в бюджетных парикмахерских называется "модельная". Усы желтоватые под носом, видимо, много курит. Недельная щетина. Одет в синие треники и куртку, одежда относительно чистая, без сального блеска качественного запоя, но чувствуется, что мужик бухает не первый день. Один из карманов штанов порван, из него торчит чёрный угол кошелька.

Моё вызывающе бесцеремонное разглядывание и составление фотопортрета (разве что не зарисовывал в скетч-бук) не осталось без внимания. Мужик переключается с ворчащей кассирши на меня. Он явно настроен поконфликтовать. Ладно. Главное - перехватить инициативу.

- Что случилось, брат?
Формирующаяся в глазах мужика агрессия упирается в сочувственный тон вопроса.
- Что?
Он всё ещё не решил, лезть ли в драку, или просто обматерить.
- Я же вижу, тебе плохо. Что случилось?
- Вот, бухаю, - показывает чекушку, потом резко подходит почти вплотную и требует, - посмотри мне в глаза.
Смотрю. Несколько секунд тишины. Битва взглядов. Оба не моргаем. Продолжая смотреть в глаза, говорю:
- Раз пьешь, значит тебе это надо. Бутылку допьешь, пойдёшь домой, проспишься, потом решишь, как быть дальше.
- А ты кто такой? - уже скорее с любопытством, чем с вызовом спрашивает пьяный.
- Я @skvoretso, - почему-то представляюсь настоящим именем, а не обычным в таких ситуациях "Сергеем".
- Я Павел, выпьешь со мной?
- Пить не буду, пойдём наружу, нечего здесь стоять.

Под руку вывожу мужика на улицу, отходим в сторонку.
- Что с тобой, Павел? Рассказывай.
- У меня сын на войне погиб, - в глаза мужика набегают слезы, слова начинают неприятно растягиваться в плач - зачем он погиб?
- Не знаю. Его мобилизовали?
- Нет, сам пошёл. Добровольцем. Пришёл ко мне, говорит, папа, я на войну ухожу.
- Сколько ему лет было?
- Сорок один. Вы священник? - во взгляде Павла надежда.
- Нет. Дети у него остались?
- Не было детей и с женой разошёлся. Зачем он погиб? Ради чего?
- Это был его выбор, Павел. Выбор взрослого мужчины. Тебе теперь с этим жить. Я даже представить не могу, как это тяжело. У тебя жена есть?
- Я выпью, ты не против? - Павел достал из кармана куртки синюю стеклянную стопку, на весу налил. Выпил. Зажмурился. Выдохнул, - нет жены, со второй развёлся, дети со мной не разговаривают, я пытался. Вы священник?
- Нет.
- Я ездил в Н-ский монастырь, разговаривал с настоятелем. Вы его должны знать, он из ваших.
- Не знаком. Я не священник.
- Я его спрашивал, он говорит, молись, а я не умею, - Павел утирает слезящиеся глаза, - мне шестьдесят восемь лет, я водитель. Больших начальников возил. Настоятеля возил. На пенсии сейчас. Один. Что мне делать?
- Иди домой. Поешь, поспи. Утром решишь, как жить. Легко не будет. Наши близкие, которые ушли, чувствуют нашу любовь и нашу боль. Они живут в нас, в сердце, они слышат нас и волнуются за нас. Если есть, за что, попроси у сына прощения. Молись за него. Проси Господа принять его и дать ему покой.
- А можно я эту бутылку допью? - показывает чекушку.
- На здоровье, но обязательно поешь и поспи. Мне пора.

- Подожди, - Павел крепко хватает за рукав куртки, - поговори со мной. Вы священник?
Не без усилий плавно разжимаю его захват.
- Нет, не священник. Поговорим недолго, мне действительно пора.

И всё-таки пришлось принять его исповедь. За десять с небольшим минут Павел рассказал про два неудавшихся брака, про то как испортил отношения с дочерью и потерял доверие родного сына. Как сблизился с пасынком после того как тот развелся, как помогал ему собираться в учебку, показал переписку с ним и последнее сообщение.  Возможно, это был пьяный полубред пьяницы, скатывающегося в белую горячку. Возможно, человек отчаянно пытался найти опору, ориентир в беспросветном тумане своего жизненного пути, приведшем его к раскрытию души перед незнакомцем на пороге магазина. Может быть, он просто нуждался в том, кто выслушает и не осудит, скажет, всё будет хорошо. Я не осуждал, кто я такой, чтобы судить. Я не обещал, что всё наладится, не хотелось ему врать. Просто выслушал.

Прошлись по памятным местам. Вот бетонные плиты в кустах, здесь мы курим сигареты "Пётр Первый" - нам дорожку видно, а нас с дорожки - нет. То-то же! Вот старый склад, с крыши которого открывается чудесный вид на другой старый склад и гаражи - отсюда мы сломя голову убегали через крапиву от пьяного дембеля, решившего, что это мы кинули в него жëлудем. Вот недостроенный пятиэтажный корпус санатория, в лабиринтах подвалах которого живут огромные крысы-кошкоеды и бродит призрак Синего Бомжа - сами слышали как он жутко воет в темноте. А вот заколоченное здание администрации, где на втором этаже беспризорники устроили ретрит - повсюду там пакеты с бледно-желтыми потëками высохшего клея.

Погуляли, на самом деле, неплохо для первого раза. Много ржали (в основном мы с другом, конечно). Периодически неловко держал Олю за руку - вроде так положено, когда с девушкой гуляешь, в кино видел. На прощание у её подъезда я неуклюже чмокнул Олю в щëку и подумал, ну вот, теперь у меня есть девушка. Что подумала Оля - не знаю, мы не обсуждали наши отношения ни в тот раз, ни в последующие прогулки в разных составах. Чувств к Оле никаких, кроме любопытства не испытывал и "отношения" логически завершились с её отъездом в летний лагерь. Ни мало не расстроившись, оставшиеся два месяца лета я посвятил гонкам на великах, исследованию заброшек и строительству нашего собственного с пацанами шалаша в овраге. Оля осталась где-то на окраине памяти статной золотоволосой валькирией, а сейчас вспомнилась отчего-то белëсым мартовским вечером. Весна, наверное.

Группу подобрали у гостиницы ближе к полудню. Четыре полненькие смуглые девушки и один парень, похожий на индийца,только без усов. Признаться, не помню, как их всех звали, но парень пусть будет Джоном, почему нет.

Перво-наперво поехали на Красную площадь, конечно. Даша читала английский текст экскурсии с листа, я, в меру сил и способностей, переводил уточняющие вопросы туристов про Мавзолей и ГУМ и обеспечивал общение вне программы. Потом прогулялись до Арбата, поторговались за шапку-ушанку и устроились на веранде одного из ресторанчиков.

Получив своё честно заработанное пиво, я решил наладить межкультурный диалог.

- Ду ю вонт ту дринк лайк рашенс?

- Ю бэт! - ответили смуглые девчонки, а Джон кивнул, дожевывая бургер.

Возле пива выросли стопки с водкой. Если уж учить иностранцев плохому и плодить стереотипы о русских, то по полной. Стопки полетели в глотки одна за другой. Объяснил туристам про правильные закуски - огурчики, грибы, сало. Привел пару тостов из "Особенностей охоты" вместо голливудского nazdorovie. Потом по-студенчески занюхивали водку макушками соседей по столику и напоследок полирнули всё колючим ершом.

Проникнувшись русским духом, гости столицы надумали идти в ночной клуб. В памятке для туристов был список заведений, рекомендованных к посещению. Но, учитывая бурлящий в неокрепших организмах коктейль из поиска приключений и безрассудства, игривые новозеландки попросили отвести их в аутентичный рок-клуб, где будет весело.

- Самсинг вайлд, ю ноу?

Отчего нет, летс гоу, как говорится.

Переходя дорогу у метро, Джон, по-привычке оценив ситуацию справа, шагнул под колёса чёрной девятки. Взвизгнув тормозами, машина вильнула, чудом избежала столкновения и остановилась, прижавшись к тротуару. Из девятки выскочил невысокий лысый мужик и стал что-то на серьёзных щах предъявлять хлопавшему разбегающимися глазами Джону. Пришлось отвести мужичка в сторону и объяснить, что парень - студент из бедного индийского штата Бихар, нихрена не соображает и сильно пьян, а ещё у них левостороннее движение, потому и не смотрел куда надо. И денег у него нет, а на билеты собирали всей деревней, и что там ещё что пришло в мою сильно нетрезвую голову. В общем, мужик забил на невменяемого горемыку и поехал по своим мутным делам, а я вернулся к ошалевшим туристам.

- Ху из хи? Мафия? - робко спросила одна из девчонок.

Я, воспользовавшись моментом, многозначительно закатил глаза, показывая вверх.

- Кей джи би? - полушепотом уточнила вторая.

Всё так же молча выразительно посмотрел на неё, всем видом показывая, что подобные вещи вслух не говорят, и в России каждый второй невзрачный водитель девятки является сотрудником спецслужб.

- О, деар, - сказала третья и попросилась в отель.

Даша, взяв Джона за руку, повела его и пригорюнювшуюся девчонку в гостиницу, а три оставшиеся новозеландки, переступив порог инстинкта самосохранения, настояли на посещении злачного места.

Ну ладно, девоньки, хотите приключений - они есть у меня. Поехали на окраину города в рок-клуб, где незадолго до этого был на концерте ВИА "Ва-Банк". Место запомнилось антуражной атмосферой в стилистике бара "Крученая титька" и неплохим выбором пива.

На выходе из метро нас встретил сидящий на ступеньках парень с помятым ирокезом и разбитым носом. Подняв окровавленное лицо, он пробулькал: "Закурить есть?" - и вызвал у девушек первые симптомы паники.

Чем ближе к клубу - тем больше попадалось галдящих панков в драных футболках и косухах. Через одного горланили "разбежавшись прыгну со скалы" и наскакивали друг на дружку. Признаюсь, никогда не фанател от творчества Горшенева, я больше по Клинских со Степанцовым, но среди знакомых было много неформалов, а у них - чем ярче ирокез - тем панк безобиднее. Так что особо не переживал, в отличие от спавших с лица и стремительно трезвевших новозеландок. Аккуратно отталкивал любителей слэма от жмущихся друг к дружке иностранок и, словно атомный ледокол "Ленин", уверенно шёл к намеченной цели.

Увидев возле дверей клуба очередную лужу крови под ногами весёлых неформалов, девчонки попросились обратно в гостиницу.

- Ар ю шуре? Ит симс вайлд энаф.

Но протрезвевшие туристки были абсолютли (голосом актера, режиссёра и мистера Отрадное А.Невского) шуре. Ну, ладно. Доехали до гостиницы, попрощались, обнялись. Думаю, впечатлений им хватило с лихвой даже без посещения "настоящего русского рок-клуба". Девчонки обещали устроить анфогетабл пати, когда приеду к ним на остров овец, ветров и Властелина Колец. Пока не доехал, но не зарекаюсь, чего только не бывает в жизни.