Туман в каждом. Окончание⁠⁠

Окончание. Начало здесь

Кили потянулся к мешку, предусмотрительно привязанному к прутьям в углу контейнера. Снял его, раскрыл. Отломил девушке кусок хлеба, а вдогонку еще и кусок сыра.

– Кушайте.

– Фафай на фы.

– Что, простите?

– Давай уже на ты.

Благочестивый согласно кивнул.

– Ну а вы… Ты. Почему убегала?

Миа не торопилась с ответом. Она расправилась с едой, посмотрела в щель между створками – внизу, когда расступались облака, виднелись блики на обширной водной поверхности. Это был Большой канал. Гуннальдер, вместе со всем архипелагом, пролетал над ним каждый год.

– Я проститутка.

Кили снова сконфузился, опустил взгляд.

– Извини. Наверное, у тебя очень непростая жизнь. Но разве жандармерия преследует таких женщин?

– За это – нет.

“Стоит ли ему говорить всю правду?”

– А вот за хищение и продажу государственных секретов, – она не выдержала, слова сами рвались из ее искалеченной души, – да. И тем более за убийство ищейки.

Попечитель молчал минуту, потом спросил:

– Так ты… родину продаешь?

– Ага. Ту самую, которая день и ночь сама кого-нибудь убивает, которая говорит мне "не предавай страну, это преступление. Но собой можешь торговать, это вполне законно". Отчего же мне ее не продавать? Может, тогда у нее будет, например, меньше машин для убийств?

– Ох, девочка, вернись с небес на землю! У Гуннальдера не иссякнут машины для убийств, как не иссякнут и желающие ими управлять.

– То есть люди всегда были и будут плохими? Что об этом говорит Вездесущий?

– Вездесущий говорит, что не бывает светлых или темных людей. Все мы с мутными душами. У кого ярче, у кого мрачнее – один черт, мутные. Еще он говорит, что я ни хрена не понимаю в жизни, раз украл деньги прихожан только сейчас, а не двадцать лет назад. Ну, или мне только кажется, что он должен так говорить, ведь на самом деле его никто не слышит. Наверное потому, что в мире магии у него слишком высокая конкуренция.

Стал накрапывать дождь. Миа подняла голову – над ними клубились тучи. Капли проникали сквозь решетку и, если польет сильнее, узников помойного ящика до темноты промочит основательно. Их железное убежище вздрагивало от порывов ветра, его уводило то вправо, то влево; вполне возможно, оно вот-вот столкнется с другим контейнером, который тянет за собой на крепкой веревке королевский остров.

Дождь действительно усиливался, но не так, как налетает ливень после двух-трех капель, а издевательски, постепенно, как могут пытать только в маг-консилиуме. Удивительно, что Кили в таких условиях сумел еще и задремать.

Миа заметила рычаг, когда-то кровавого цвета, сейчас с облупившийся краской, погнутый от ударов кувалдой – видимо, заклинило в неподходящий момент, пришлось применять силу. Что, если снова повиснуть на решетке, попробовать надавить на этот рычажок? Сработает?

Она встала, подошла ближе. Погладила шершавый металл. Потом подсела к Кили Энглеру, прижалась к нему боком: из-за дождя было чертовски холодно, одежда на них промокла и хотелось хоть как-то согреться.

Так они и промучались весь день – то вздрагивая в ознобе, ругая последними словами треклятый дождь, то подставляясь скупым проблескам солнца, прижимаясь друг к другу, а иногда проваливаясь в короткие, поверхностные обрывки сна.

С наступлением темноты контейнер дернулся и рывок этот был не боковой, не от ветра или ударившего их другого мусорного ящика. Это канат потянул их обратно к острову!

– Значит вы, так сказать, уволились?

– Получается, что да. Вот, – он хлопнул себя по карману и там что-то звякнуло, – взял у Вездесущего расчет.

– И куда теперь?

Кили пожал плечами.

– Да хоть бы и вниз, вот только высшая магия не дает пересекать границу миров. Сама же видела, как мусор исчез.

– Внизу страшно, наверное.

– Все то же самое, только без колдовства. Потому они нас снизу и не видят.

– Почем вам знать?

– Я с разными людьми встречался, знаю.

– Послушайте… – Миали старалась заглянуть в щель между боковой и торцевой стенками контейнера, оценить – сколько до острова, как быстро их подтянут? – Надеюсь, там нас не встречают жандармы. Но, даже если не сразу, то могут схватить вас или меня, а то и обоих. В общем…

– Не выдам ли я тебя, если схватят? Конечно выдам! Пыток я не стерплю. Как и ты, правда ведь? И я знаю, что был у тебя соблазн дернуть рычаг, отправить меня вслед за помоями. Избавилась бы от свидетеля, которому сама же по глупости наболтала лишнего.

– А у вас? Не было соблазна?

Он снова пожал плечами но почти сразу кивнул.

– Да. Был. Может, в меньшей степени, чем у тебя – в сущности, что ты обо мне знаешь? Но так спокойнее.

– Мы оба решили оставить свои беспокойства при себе.

Кили горько усмехнулся.

– Так и есть. Будут напоминанием о случайной встрече на помойке.

Громко лязгнуло, контейнер заскрежетал по аппарели, подтягиваясь вслед за канатом к погрузочной площадке. Еще мгновение и торцевая стенка с грохотом упала. На них смотрел удивленный рабочий, совсем не тот, которому Миали дала взятку.

– Вы кто такие? Чего здесь делаете?

– Который час? – спросила Миа в ответ.

Обескураженный работяга пролепетал:

– Смена только началась. Семь вечера.

“У меня остался час. Один лишь час!” – подумала она.

Обернулась. Порывисто дотянувшись до Кили Энглера, проститутка поцеловала в щеку благочестивого попечителя.

– Спасибо за хлеб. Прощайте!

Миа бежала через нижние трущобы Гуннальдера, не давая себе и минутной передышки. Остров большой, нанимать транспорт она боялась, а пешком… успеет ли? Хотела верить, что успеет. И хорошо еще, что ее деньги заработаны на продаже родины, а не украдены у паствы, как у некоторых. Бежать с монетами не так удобно, как с бумажными купюрами!

Выскочила на террасу, где бедняки устроили толкучку, продавали друг другу всякую дребедень – от выращенной дома петрушки до шнурков к башмакам и краденых украшений. Навстречу ей сквозь толпу пробирался мальчишка, он размахивал пачкой газет и кричал:

– Внимание-внимание! Срочные новости! Подлая засада против четырех эсминцев и линкора “Герцог Аурелий”! Корабли расстреляны пушками из засады на диком острове! Покупайте “Королевскую трибуну”! Срочные новости!

– Ну вот, благочестивый попечитель, – пробурчала девушка себе под нос. – А ты говорил “вернись с небес, не иссякнут машины”...

И тут же подумала: “на том “Герцоге”, верно, были и двое болтунов, что заплатили мне десять мятых бумажек. Какая ирония!”

Вырвавшись из толпы, она снова бросилась бежать. В нужном месте свернула, скрылась в темноте проулка. Не имея представления – который час? – Миа открыла ветхую дверь, вошла в знакомый сарайчик. Отбросив ворох сена, скрывающий лаз в полу и вертикальную лестницу, стала спускаться вниз.

“Успела!”

Люди, собравшиеся тесной кучкой, топтались на дощатой платформе, обустроенной под неровным брюхом Гуннальдера. К ней были пришвартованы две лодчонки с батареями, на электрической тяге. В тот момент, когда Миали спустилась по лестнице, тощая фигура отделилась от собравшихся.

– Миа! Ты не представляешь, как я рад! Я знал! Знал, что ты придешь! Ведь одному ж мне не справиться!

Гинэр хотел обнять ее, но вдруг скривился, сделал шаг назад.

– Слушай, чем от тебя так воняет?

– Всей моей прошлой жизнью.

Она посмотрела на богатеньких туристов, жаждущих нелегально зачерпнуть из источника.

– На кой черт двадцать человек? Зачем так много?

– Это же деньги, Миа. Кстати, держи – твоя доля.

Она взяла несколько денежных воздаяний, свернутых в тугие бумажные рулончики.

– Но ты никогда не пытался водить на остров много людей. Пять, шесть… Ну десять. А тут сразу двадцать.

– Раньше не получалось собрать большую группу. Тебя что-то не устраивает? Если пришла, значит нужны королевские фантики.

Миа не стала спорить – Гинэр прав.

Он провел ее к лодкам, представил публике – именем, конечно же, выдуманным. Десять человек с провожатым в одно суденышко, десять в другое. Транспорт Гинэр арендовал и приводил его в тайное место сам, без рулевых. Обычно для его дел хватало одной лодки, но сегодня он был в ударе и намеревался сорвать знатный куш.

– Мы пойдем первыми, ты за нами.

Миа махнула ему рукой: “отчаливай уже”. Погасили фонари на лодках, отдали швартовы. Было знакомое чувство падения, потом подъем, и вот они уже вышли на уровень чуть ниже генеральной альтитуды. Пришлось огибать запретный остров по пологой дуге, чтобы подойти к нему с безопасной стороны. Даже в сиянии далеких огней, мерцающих на других землях, Миа видела знакомый ландшафт – она бывала здесь много раз, могла найти площадку для приземления даже в кромешной тьме.

Толчок. Отключенный электродвигатель перестал вращать пропеллер и тот, останавливаясь, перешел от завывания на высокой ноте к едва слышному шелесту, пока совсем не замер.

– Выходим! Здесь, кроме нас, никого нет, но лучше соблюдать меры предосторожности, говорить вполголоса.

Состоятельные господа, однако, были так впечатлены приключением, что и вовсе потеряли дар речи.

Неподалеку уже зажглась искра ручного фонарика – Гинэр уводил свою группу к источнику. Девушка проверила, чтобы никто не отстал, не убрел в сторону, чтоб все следовали за ней цепочкой. Повела вторую десятку вслед за первой. Они спускались по тропинке, спиралью проложенной вдоль скальных нагромождений – все ниже и ниже, в жерло огромного колодца, на дне которого трепетало нечто расплывчатое, непостоянное.

На озерцо, называемое источником, Миали доводилось смотреть и при дневном свете. Круглая линза, заполненная розовой водой, под толщей которой не было дна. В солнечном свете через нее можно было видеть землю – проплывающие далеко внизу поля, леса.

Гинэр стал зажигать вокруг источника факелы: один, второй, третий… Всего двадцать живых, пляшущих на ветру огней.

“Раньше он так не делал”. Миа с тревогой оглянулась на идущих сзади, но толстосумы, ошеломленные красивым зрелищем, уже спешили мимо, к берегу, окаймляющему розовую воду.

Миали подошла к напарнику, тихо спросила:

– Зачем факелы?

И еще до того, как он ответил, разглядела позади каждого живого огня выбитые в камне руны. “Этого тоже не было”.

– Ты чего задумал?!

Гинэр наблюдал, как набирали воду жадные граждане Гуннальдера. Получится ли у этих богатеев с черпаками сделать из розовой воды “сизый туман”, дарующий здоровье – дело десятое и зависит от способностей их семейных магов. Сейчас же им казалось, что они уже овладели тем, к чему стремились.

Парень повернулся к Миали.

– У нас под носом настоящая жемчужина, – спокойно сказал он. – Лучшее из всех волшебных чудес.

– Я знаю. И что дальше?

– А мы не готовы взять на себя смелость, чтобы подарить его людям!

– Да вон они, черпают! Мы привели их сюда, уже в который раз.

Он отрицательно помотал головой.

– Я хочу, чтобы “сизый туман” наполнил каждого и чтобы это было совершенно бесплатно! Все будут здоровы, понимаешь?

Он схватил ее за плечи, встряхнул и Миа ужаснулась от того, насколько безумным был его взгляд в этот момент.

– Всего-то и нужно, что древнее заклинание, начертанное вокруг озера и… жертвы, равные своим количеством числу Души Вселенной!

Гинэр посмотрел на розовую воду, вспенившуюся у берегов, лизнувшую ноги еще ни о чем не догадывающихся людей.

– Двадцать… одна? – переспросила его девушка.

– Конечно! И тогда “сизый туман” будет извергаться вечно, окутывая весь Гуннальдер!

Только сейчас обреченные туристы заметили, что подступающая вода расширяет озеро вместе с бездной под ним. Пенный поток скрывал почву и она тут же исчезала – никакого дна, лишь розовая, полупрозрачная линза воды, которая неизвестно как держится на своем месте, не срывается вниз шумным потоком.

Вот один из богатеев вскрикнул: накатившаяся волна сожрала под его ногами твердую поверхность и он тут же скрылся в воде, чтобы нырнуть сквозь ее толщу, а через мгновение появиться в воздухе уже под запретным островом. Ошеломленные свидетели видели, как он размахивает руками и ногами, скрываясь в ночи, проваливаясь вниз, к земле.

– А-а-а! Буль.

– Ах… Буль.

– О-о-а-а-а!!! Буль.

Один за другим они исчезали в воде и падали, падали, падали…

Миа зажмурилась. Она ничего не могла поделать – стояла на последней ступени выдолбленной в скале тропинки, у подножия которой плескались волны, почему-то не желавшие продвигаться дальше. Стояла и слушала дикую песнь неведомого ей заклятия, складывающуюся из человеческих воплей.

Наконец все стихло.

– Господи, какой ты идиот… Какой же ты идиот, Гинэр! Не будет здоровья для всех. Разве твой туман облегчит страдания невиновного, которому жандармы ломают конечности? Который после издевательств все равно останется калекой? Зато, конечно, он будет жить без простуды! Без подагры и головной боли. И за это, кстати, поблагодарит не тебя, а короля и верховных магов! Но в один прекрасный момент постовой снова треснет ему по башке дубинкой и головная боль вернется!

– Я думал, что двадцать первым буду сам. Что мне придется.

– Да тебе все равно не дадут этого сделать! Они скорее расселят половину острова и поставят какие-нибудь… не знаю… вентиляторы! Чтобы до второй половины “сизый” не долетал! Так они и расстались с этой наживой, размечтался!

– Но ты пришла, – он улыбнулся.

– Тебе не сделать мир лучше, Гинэр! Только не так. Надо менять систему, а не придумывать, как волшебством облагодетельствовать всех! Это глупо! Не получится!

– Ты пришла, – повторил он, по-прежнему улыбаясь. Шагнул ближе и толкнул Миали в грудь.

Она даже не вскрикнула. Упала, раскинув руки, в розовое нечто. Свет факелов и сам Гинер стали нечеткими, уплывающими от нее куда-то вверх. А потом – рев ветра, срывающего с нее брызги и раскидывающего ее деньги; холод, кувыркающийся мир вокруг, со всеми его левитирующими островами, летающими кораблями, грандиозным, сверкающим Гуннальдером; и ее собственный, жуткий, доносящийся словно издалека визг.

“Граница миров… Сейчас я стану разноцветной пылью…”

Но невидимая сила замедлила ее падение. Где-то там, между высшей магией и земной жизнью будто кто-то решал – что же с ней делать? Ведь травы были свежие. И одно другому теперь мешает. Такое уж зелье старика Нардуала!

Ее мягко опустило в воды Большого канала: “дальше уж ты сама” – сказал ей, должно быть, весь мир. И она, едва не захлебнувшись, нашла в себе силы грести. Вперед, с отчаянием обреченной, к огням неведомой деревушки!

Мокрая и опустошенная выбралась на берег. Проползла на четвереньках до желтого квадрата, отбрасываемого на песок светом из чьего-то окна. Подняла голову. Перед ней сидел бездомный в старом, грязном рванье. Смотрел с любопытством. Он достал что-то из кармана, протянул девушке.

– Держи. Целый селлер! – заявил с гордостью.

– Вижу, – растерянно ответила Миали.

– Хотел дать тебе четвертной, но вижу, что это не спасет. Поди в кабак, выпей за свое здоровье доброго эля.

Телега автора | Сайт