Тот самый⁠⁠

Долгие переписки далеко за полночь. Невыспавшееся счастье по утрам. Может быть, он – тот самый?

Последние два месяца стали светлым пятном в густом потоке обыденности. Не яркой вспышкой, нет – скорее, мягким свечением, пробившемся сквозь плотные тучи повседневности.
И завтра — первая встреча. Без защиты экрана, без спасительных километров дистанции. Больше всего я боялась разочарования. Все мы слегка приукрашиваем в сети, но у всех мужчин, что попадались мне прежде, сетевой образ контрастировал с реальностью.
И потому в этот раз я не просила многого – лишь бы он не оказался шестидесятилетним стариком без зубов и с одной ногой. Не то чтобы такое уже случалось, но я была готова ко всему.

Мы договорились встретиться в Пижемском парке. Погулять, устроить пикник с термосом и бутербродами. Чудесное место – дюжина прудов причудливых форм, зелёный оазис среди каменных джунглей. В детстве отец часто возил меня сюда, но в последние годы я не бывала в этой части города.

Он оказался настоящим.

Все зубы и ноги на месте. Даже фото в профиле было актуальным – разве что морщинки у глаз и на лбу выдавали, что снимку уже пару лет.

И его глаза… сначала они показались мне… старыми.

Нет, не старыми – я тут же поправила себя. Усталыми. Выгоревшими. Возможно, и мои выглядят точно так же – просто я привыкла к своему отражению и не замечала, как с каждый днем все сильнее тускнеет взгляд.

Но старость его глаз исчезла, стоило ему заметить меня.

— Привет, ты отлично выглядишь.

— Привет, ты тоже. Очень похож на свой профиль, — я растерялась и начала говорить глупости.

— Ты тоже. Ты тоже весьма похожа. Прости, в голове это звучало лучше, — у него была очаровательная улыбка: извиняющаяся и, одновременно, вызывающая.

— Куда пойдем? Ты хорошо знаешь этот парк?

— Часто бывала в детстве, но с тех пор все так изменилось, да и времени прошло. А ты?

— Я стараюсь гулять здесь не реже раза в месяц. Это место наполняет меня силой — будто моложе становлюсь, что-ли. Значит, сегодня я буду твоим провожатым?

— Выходит, что так.

Я говорила мало – стеснение ещё не отпустило. Он же, напротив, был полностью в своей тарелке. Его уверенность согревала, как первые весенние лучи.

Мы бродили по парку, почти пустому в будний вечер. Прохладная весна отпугнула и случайных посетителей, и аллеи принадлежали только нам. Мы проходили один пруд за другим, и про каждый у моего спутника находилось, что рассказать. Были ли все его россказни правдой? Кто знает. Было ли мне интересно? Еще как. Я не хотела принимать желаемое за действительно, но он с каждым пройденным шагом он оказывался все больше и больше похож на свою сетевую версию, к общению с которой успела привыкнуть.

— Вооон тот дом с крышей цветного стекла построили прежде парка. Его даже предлагали снести – слишком близко от парка – но общественность настояла на его сохранении. Отличная постройка времен старого города. Его очень долго строили. Помню вот …

— Что помнишь?

— Копался в городском архиве, искал материалы для учебы, и наткнулся на старые чертежи – уникальная постройка! А с его балконов парк вообще как на ладони. Как-нибудь обязательно сходим!

Многообещающе.

Мы не куда не спешили. С погодой повезло, и сегодняшний день был одним из первых по-настоящему теплых весенних дней. Светило яркое солнце, мой спутник щурился и смеялся. Теплый ветер раздувал волосы и играл с прошлогодними листьями. Изменит ли этот изумительный день мою жизнь? Все складывалось так хорошо, что в это хотелось верить. Все, что может быть сочтено добрым знаком, будет им сочтено.

— Кофе?

— Маленький латте без всего, пожалуйста. Только я без карты…
— Ерунда. Средний латте без добавок и кедровый раф, — он улыбнулся официанту.

— На чем мы остановились? Да, постройка этого парка: на месте этих ларьков, — он обвел рукой несколько торговых точек, которые мы оставили позади, — были очень изящные павильоны с резными деревянными перилами и ажурными колоннами. Жаль, что они плохо состарились. А потом пришла коммерция…

— Ты так живо все это рассказываешь, будто бы был тут во время постройки всего этого. Может, ты еще и историк?

— Что ж, пожалуй, что и историк. — Он хитро прищурился. — Сегодня вечером на Пижемских прудах будет интересная история!

Я напряглась, но тут же узнала цитату и рассмеялась.

— Надеюсь, мне не отрежут голову в конце?

— Надеюсь, что нет. Я на самом деле учусь заочно на историческом, а в свободное от работы время копаюсь в городских архивах. Не то что бы его сильно много, этого времени. Но если бы ты знала, какого это: окунаться с головой в историю. Это как… воплощенное время. Прошлое в настоящем… Ты, кстати, не проголодалась?

— Немного. Устраиваем привал?

— Давай дойдём до последнего пруда. Знаешь, как он называется?

— Черный пруд? — Что-то такое я слышала, то ли детская страшилка, то ли очередная крипипаста, просочившаяся из нижнего интернета.

— Почти. Темный. Никто точно не знает, зачем этот пруд вообще тут нужен: ансамбль прудов заканчивается на Дивном – ну, этот тот, который мы прошли, а к этому поначалу даже не проложили дорожки, только в нашем веке администрация решила облагородить и это часть парка – чего добру пропадать? Но люди все равно не ходят к нему, и кто знает, что таится на его глубоком дне? – он несколько секунд помолчал, потом не выдержал и рассмеялся. Я присоединилась к нему – его смех был невероятно заразительным, а моя нервозность только усилила эту веселость.

Он сделал паузу, потом не выдержал и рассмеялся. Я присоединилась – его смех был заразительным.

— На самом деле сюда никто не ходит из-за запаха: при копании пруда наткнулись на какие-то источники с сероводородом. Чувствуешь? – В воздухе и правда слега попахивало испорченным мясом. Я привыкла к этому запаху в детстве из-за регулярных поездок на грязевые источники: у папы были туда льготные путевки.

— Я не обращала внимание, пока ты не сказал.

— Весной он достаточно слабый, да, но не рекомендую приходить сюда летом: вонь стоит еще та. Повезло, что сегодня довольно ветрено.

Мы, тем временем, дошли до небольшого пятачка свежей зеленой травы, еще не осквернённой собаками. Я расстелила плед, мой спутник неторопливо распаковывал корзинку с припасами.

— Знаешь, я приготовил тебе небольшой сюрприз, не против, если я покажу тебе его перед бутербродами? А то они портят всю романтику.

— Сюрприз? – Я немножко растерялась. Человек вот подготовился, а у меня с собой даже завалящего подарочка не найдется. Дура. – Нуу, давай.

— Мне придется завязать тебе глаза, чтобы не испортить первое впечатление. Ты доверяешь мне?

Я? Доверять человеку, которого вижу впервые? Но он оказался точно таким же идеальным, как и в сети – а тому человеку я не просто доверяла – я засыпала и просыпалась с сообщениями от него.

Я осторожно кивнула.

Он достал из кармана шелковый платок, сложил в четыре раза и аккуратно обмотал им мою голову. Я почти не чувствовала давления на глаза, лишь легкие касания мягкого шелка. Сквозь плотную ткань едва-едва просвечивало Солнце. Пара секунд – и мои ноги оторвались от земли: он взял меня на руки и понес.

— Знаешь, а ты ведь мне сразу понравилась. Ну, еще во время переписки. И вживую ты совсем такая, как я представлял…

Его шаги были ровными и такими размеренными, что меня почти сразу разморило. Робкие лучи весеннего Солнца согревали мое лицо, аккуратный ритм шагов убаюкивал. Мой невероятный знакомый все шел и шел.

В себя меня привел плеск воды. Неужели мы подошли к самой воде.

— Что ты делаешь?

— Потерпи еще немного, милая.

Его шаги замедлились, теперь он будто преодолевал сопротивление. Тут в моей голове сложилось два и два: он на руках со мной вошел в пруд и теперь шагал по его дну. Ко мне начала подступать паника.

— Немедленно сними с меня этот платок, слышишь, ты!?

— Погоди еще чуть-чуть, хорошо? Я тебе все объясню.

Его шаги остановились. Я ждала, что теперь он снимет с меня повязку и объяснит свой дурацкий розыгрыш.

— Услышь меня, великий Мурдооб, и прими это в счет нашего договора и исполни свое обещание!

Вода вокруг взревела, в нос ударил тысячекратно усилившийся запах тухлятины. В последний момент повязка, растрепанная моими безуспешными попытками освободиться, сползла, и я увидела его спокойное лицо, на котором не дрогнул ни один мускул. В последние мгновения я видела лишь его: морщины стремительно разглаживались, кожа подтягивалась, даже пристальный взгляд, казалось, становился моложе... Миг – не стало и его, лишь темнота воды повсюду.