Солёный вкус последнего лета. Часть 4⁠⁠

Часть 1
Часть 2
Часть 3

Но затем случилось что-то облегчающее. Ваня услышал храп бабушки — сильный, задорный, заставляющий вздрагивать каждый раз. Словно пронизывая комнату, он рвал тишину этой деревни, и казалось, что его было слышно даже с улицы. От этого храпа Ване стало легче. Какими бы жуткими ни были фантазии — монстры никогда не нападают под чей-то храп. Это слишком комично, чтобы этого бояться.

Невольно улыбнувшись, Ваня расслабился и, накрыв голову подушкой, чтобы самому не слышать этот бабушкин рёв, сладко уснул — довольный и спокойный за свою безопасность.

Ване снился странный сон. Ему снилось, что он — муха, летающая по деревне, уносящаяся в небо, парящая и вытворяющая фигуры высшего пилотажа. Затем он — пёс, что бродит вокруг будки и беспокойно копает землю своими лапами. Вот он уже человек, идущий по дороге мимо своего же собственного дома. Мгновение — и вот он сам стоит над своей же кроватью и смотрит на спящего себя. Ваня видит, что одеяло сползло совсем низко, он протягивает руку, чтобы прикрыть себя одеялом, и понимает, что его рука — это рука старика… нет, старой женщины. Это рука его бабушки. Глядя на свою ладонь, он ощущает, как по телу начинает бежать какая-то мелкая дрожь, словно сотни жуков ползут по его ногам вверх. Посмотрев вниз, он видит, что весь пол усыпан слизняками — теми самыми, из-под коровы.

Ваня вздрогнул и открыл глаза.

Сердце бешено билось в груди. Спина вся мокрая от пота и прилипла к одеялу. Сам он лежал на боку, голова свисала с кровати. Поднявшись, он сел. Сквозь приоткрытые окна пробивалось утреннее солнце. Пятна солнечного света уже высвечивали частички пыли, кружившие в воздухе. Коврики на полу игриво отражали солнечные лучи, переливаясь своими выцветшими цветами.

В воздухе пахло блинами. Знакомый звук шипения теста на сковороде. Бабушка суетилась на кухне. Ваня улыбнулся. Это было одно из тех пробуждений, о которых он только мог мечтать. Продирая глаза, он подошёл и сел за стол.

— Проснулся? — спросила бабушка, не глядя.

— Ага… что-то мне какие-то сны мутные снились совсем… — пробубнил Ваня, облокачиваясь на стол.

— Набегался, поди, за день — вот и голова-то загудела, — усмехнулась бабушка.

— Наверное…

Бабушка поставила на стол широкую тарелку, на которой возвышалась высокая стопка блинов — горячих, масляных, пышущих аппетитным ароматом. Ваня жадно облизнулся. Все жуткие воспоминания и такой же жуткий сон смыло как рукой. Жадный аппетит овладел им. Хватая блин за блином, он начал запихивать их в рот и ел почти не жуя, наслаждаясь и получая искреннее удовольствие от каждого нового чарующего вкуса — нежного, сладковатого, чуть обжигающего.

— Ты чего в сухомятку ешь? — всплеснула руками бабушка, оторвавшись на минуту от плиты, и быстрым шагом прошла к холодильнику. Скрипнув дверцей, она достала оттуда две банки — с молоком и с вареньем.

Стакан быстро наполнился холодным напитком, а рядом с Ваней появилась тарелка с выложенным на ней вареньем — красным, малиновым.

— Спасибо… — пробубнил Ваня с полным ртом, запивая молоком. Больше оно не вызывало неприятных воспоминаний. От всего того, что было вчера, остались только голод и жажда, и Ваня утолял их.

Он ел один за другим выставленные на стол блины, сметая сладкое варенье большими мазками. Несколько минут спустя вся стопка блинов иссякла. Бабушка, вновь оторвавшись от плиты, увидела это и запричитала:

— Ох, мать-то тебя совсем не кормит!

— Коооормит, — блаженно протянул Ваня, потирая набитый живот. Никогда он ещё с таким аппетитом не ел и никогда ещё не мог съесть так много. В нём словно открылась чёрная дыра, которая поглощала всю еду, что он в себя запихивал.

— Ну… какие планы на день? — бабушка, довольная, уселась за стол, глядя на внука.

Ваня тяжело выдохнул, кинув взгляд через открытые окна на улицу, залитую солнечным светом. Он вновь вспомнил своих друзей, уставших и обсыпанных солью в домике на дереве. Наверное, они над ним всё же издевались. Всё нормально с его бабушкой.

— Наверное, схожу, снова прогуляюсь на речку…

— Ну да, поищи друзей, может, встретишь кого… — кивнула бабушка. — А у меня сегодня ещё дела есть. Если что — я часть блинов уже в холодильник убрала.

— Хорошо, — Ваня улыбнулся. Сегодня можно будет и пообедать вкусно. Ну не жизнь, а мечта. — Тогда я пошёл?

— Иди, внучек, — улыбнулась бабушка.

Довольный, Ваня обнял бабушку и, одевшись, пошёл снова на улицу. Провести лето — вот так, поедая блины и гуляя весь день, — была его маленькая мечта, которую только и омрачали его странные друзья. Надо было их навестить и передать, что всё нормально в деревне. А они, похоже, просто отравленной воды напились.

Солнечные лучи сегодня жгли как-то по-особенному сильно. Ваня обычно был рад солнцу, но сегодня его свет ощущался кожей как никогда остро. Хоть на улице стояло раннее утро и светило ещё только-только набирало высоту, жарило оно уже чертовски больно. Ваня щурился от яркого солнца и жалел, что у него не было солнцезащитных очков, и панамы, и зонта. Столь неприятным и раздражающим ему казался сегодняшний свет.

Его ноги топтали уже знакомую тропинку. В конце деревни — мимо усадов — в сторону реки, чтобы там, средь заросшего деревьями участка, найти домик на дереве. Сегодня это будет быстрее: Ваня точно знал, куда идти.

Радость облегчения парня очень быстро улетучивалась по мере того, как он приближался к знакомому пролеску. Он начал замечать вещи, которых вчера не видел. Множество шагов на земле. Трава помята. Большая толпа народу шла здесь вдоль тропы. Она явно не вмещалась целиком на этом узком проходе, и люди шли по бокам, приминая траву со всех сторон. Десятки пар ног.

От мысли, что с его друзьями могло случиться что-то нехорошее, у Вани снова побежали мурашки по коже. Волосы встали дыбом. Он побежал. Он бежал так быстро, как только мог — сломя голову, срезая путь, перепрыгивая через бугорки, нарытые кротами, и разрастающиеся кусты крапивы.

Уже подбегая к домику, он, запыхавшись, сбавил шаг и, держась за надрывающееся в груди сердце, тяжело дыша, окинул взглядом ещё вчера целый домик. Сегодня он поваленный и разрушенный лежал на земле. Доски разбиты. Ветви деревьев поломаны. В груди Вани закололо ещё сильнее. Он начал судорожно осматривать всё вокруг в поисках подсказок — что тут случилось. Солёное кольцо всё разорвано чьими-то ногами. На стволе дерева видны отметины, словно туда что-то втыкали. Мешок с едой, рассыпавшейся на землю, выглядывал где-то из-под досок.

Фантазия Вани рисовала ему жуткую картину: как ночью толпа людей пришла сюда и, цепляясь стальными крюками за ствол дерева, стянула домик с ветвей. Он рухнул вниз, разбрасывая всё, что было внутри. Но как же Наташка и Сашка? Ваня подбежал ближе и приподнял крышу разрушенного домика. Под ней никого не было. Фантазия начала рисовать следующие картины: как люди распинывают солёную преграду… куча следов повсюду на земле… сломанные ветви низко растущих деревьев и кустарников. А это что?

Ваня присел на корточки, чтобы присмотреться поближе. Из-под домика в сторону деревни тянулся след. Кто-то царапал землю ногтями, пока его тащили за ноги. Фантазия тут же нарисовала жуткую сцену: как Наташа кричит, пока кто-то большой и сильный молча волочит её по земле — брыкающуюся, кричащую. Но тут некому откликнуться на зов. Почему это воспоминание такое яркое? Почему это воспоминание?! Ваня от страха отшатнулся назад и упал на спину. В попытке подняться его рука угодила во что-то склизкое. Он поднял ладонь и с отвращением отдёрнул руку. С неё вниз тянулась слизь, перемешанная с грязью. Комок смачной слизи, брошенный на землю, здесь был ею же и припорошен — словно заботливо спрятан от солнечного света.

Ваня присмотрелся и понял, что там, под коркой из земли, в слизи что-то шевелится. Переборов страх и отвращение, он резким движением рук капнул внутрь и швырнул слизь в сторону. Его взору предстала нора, уходящая глубоко в землю — тёмная и вся наполненная той самой слизью, которую он видел под коровами, той же слизью, что капала с пасти Матильды. А в глубине этой слизи видно, как шевелятся насекомые — где-то там, на границе видимого и не видимого.

Подняв взгляд, Ваня посмотрел на дикое поле, видневшееся из пролеска. Оно было добротно усыпано горками, нарытыми кротами. Недолго думая, Ваня вскочил на ноги и подбежал к одной из них. Со всей силы пнув по верхушке, он сбил часть земли, и из норы засочилась уже знакомая жижа. Несколько слизняков, вывалившихся вместе со слизью, тут же нырнули обратно в нору.

Дыхание парня перехватило. Эта слизь. Она повсюду. Она всегда была повсюду. Его друзья? Что с ними? Куда их утащили? Беглый взгляд по полю не давал никаких намёков. Следы толпы людей вели к домику, но вот от домика словно никто и не уходил — все будто растворились в воздухе. Ребята хотели бежать сегодня утром, но ночью их настигли. Ужас! Ваней овладел какой-то нечеловеческий страх. Душа ушла в пятки от мысли, что могли сделать с его друзьями. Он не знал, что ему делать. В мозгу звенела только одна мысль: «БЕЖАТЬ!»

И он побежал. Он бежал прочь из деревни. Не останавливаясь, не петляя — бежал напрямик. Адреналин ударил в кровь. Животный страх: беги, чтобы выжить, остальное не важно! Он бежал через поле. Бежал мимо домов. Сквозь единственную улицу в деревне. Мимо пустых дворов, мимо будки Матильды. Ноги застучали по подвесному мосту. Руки крепко перехватывали канатные поручни. Чуть ли не падая, Ваня перебрался на другую сторону — и только ступив на землю, замер, остолбенев.

Перед ним, на тропе, ведущей сквозь ещё одно поле прямо к дороге, уже видневшейся вдалеке, сидел его друг Коля…

Коля смотрел на Ваню безэмоциональным, ничего не выражающим взглядом. Он держал руки в карманах, а его голубые глаза неотрывно смотрели в глаза Вани. Но в его неподвижности была неестественность — дети так себя не ведут, люди так себя не ведут. От этой картины по спине мальчугана пробежала волна мурашек. Он глянул по сторонам, убедившись, что они стоят тут одни, а затем неуверенно спросил:

— Здравствуй, Коля… у тебя всё хорошо?

— Всё в порядке, — коротко ответил он.

— А ты чего тут стоишь? — Ваня не решался двигаться дальше. Он не знал, чего можно ожидать от старого друга.

Коля посмотрел по сторонам, поворачивая только голову — подобно тому, как это делала соседка бабушки. Он словно сам не знал, зачем стоит тут. Затем его взгляд снова зафиксировался на Ване.

— А ты чего тут стоишь?

— Кхм… — Ваня замялся. — …да я, в целом, не то чтобы стою… я тут бегу.

— Куда же ты бежишь? — Голос Коли был предательски спокойным. В этом спокойствии что-то таилось — какая-то неестественность. Словно в облике старого друга что-то незначительно изменилось, словно он не просто вырос за лето, словно в его лице есть что-то отдалённо пугающее. Скудная мимика, ограниченные движения. Лицо — словно маска, натянутая на череп, а выражения лица или движения челюсти — словно игра какого-то кукловода, который дёргает за ниточки изнутри.

— Я хочу пойти на остановку, — сказал Ваня, сделав небольшой шаг в сторону Коли, но чуть в бок, намереваясь обойти его по кругу.

— Зачем? — Взгляд мальчишки продолжал буравить Ваню.

— Я… я что-то нагулялся и вот думаю… — Ваня сделал ещё один робкий шаг в обход. — Домой скататься…

Коля одним шагом вбок сдвинулся, чтобы оказаться на пути Вани, отчего тот даже вздрогнул.

— Ты же только приехал, лето ещё только началось. Зачем уезжать? — На лице Коли появилась натянутая улыбка. Он улыбался только ртом.

— Да тут как-то тухло… и ребят я что-то не нашёл, — Ваня сделал пару шагов назад. Он не знал, сможет ли сбежать от Коли. Обычно он всегда был сильнее его и в подобных соревнованиях побеждал. А за прошедшее лето Коля стал ещё и выше Вани на полголовы, что добавляло его фигуре большего веса.

— Не нашёл? — Лицо Коли начало имитировать удивление. — Они же у себя дома. Ты что?

— Я звал их… никто не вышел… — покачал головой Ваня.

— Ты неправильно звал. Давай ещё раз попробуем вместе?

— Не… я, пожалуй, лучше поеду.

— Ты собираешься ехать прямо так?

— А как?

— У тебя нет денег и вещей с собой.

— А кто сказал, что у меня нет денег? — ехидно спросил Ваня.

Коля не отреагировал. Совсем никак. Он лишь безразлично сказал:

— Я знаю, что твои карманы пусты.

— Ого… А что ты ещё знаешь? — удивился Ваня и осмотрелся по сторонам в поисках какого-то оружия — камня или палки, хоть чего-то, что можно было бы использовать в драке.

— Знаю, что ты был на реке. Знаю, что ты видел домик на дереве. Знаю, что ты видел стадо мёртвых коров. Знаю, что тебе снилось, что ты — муха, летающая в небе.

Ваня замер и медленно повернул взгляд на Колю. Он не мог поверить, что его друг так осведомлён. Видимо, его голову точно уже съели все эти слизни, и это они управляют его сознанием. А они-то Ваню видели.

— Ничего такого мне не снилось, — соврал Ваня.

— А ещё ты ел на завтрак блины… было вкусно, — Коля говорил это как утверждение, а не как вопрос.

— Ты, похоже, на солнце перегрелся, Коля, — сказал Ваня.

— Мы оба знаем, что ты сейчас думаешь.

— И о чём же я сейчас думаю?

— Ты ищешь оружие, чтобы начать драться со мной.

— Нет, я думаю, что ты за лето стал каким-то придурковатым.

— Тебе не нужно со мной драться. Я не преграждаю тебе дорогу. Я просто говорю, что уезжать нет смысла. Нас ждёт приятное лето вместе.

— Не преграждаешь? — поднял брови Ваня.

— Ты волен идти куда хо…

Ваня тут же рванул с места, промчавшись мимо Коли, только и видя, как тот следит за ним, поворачивая лишь голову, оставаясь неподвижным всем своим телом. Он не успел увидеть, свернул ли его бывший друг себе шею… Ваня бежал сломя голову, бежал так, что из-под ног летела пыль и трава, бежал, зажмурившись и прилагая все усилия к тому, чтобы толкать своё тело вперёд по этой одинокой тропе прямо к дороге.

Он бежал. Ветер свистел в ушах. Ноги уже болели от длительного бега. Мышцы заныли. Дыхание сбилось. Сердце в груди бешено колотилось. В горле пересохло. Шаги становились всё медленнее. Вот он уже не несётся, а просто бежит, вот — едва бежит, вот уже просто идёт.

Ваня остановился, чтобы отдышаться, облокотился на колени и, щурясь от боли где-то в животе, обернулся назад. Там, у моста, по-прежнему стоял Коля — на том же самом месте, держа руки в карманах и глядя на Ваню. Отсюда это уже не выглядело так угрожающе. И какой-то жуткий страх, который обуял Ваню при столкновении с ним в первый раз, сейчас отступил.

Нужно продолжать идти! — и Ваня продолжил. Он не успел восстановить дыхание. До дороги было ещё половина пути. Там — остановка. Но что дальше? На самом деле у мальчика не было плана. Он поддался сиюминутному эмоциональному порыву, даже не зная, а что конкретно он планирует делать. Ловить попутки? Надеяться, что водитель автобуса окажется таким добрым, что повезёт его бесплатно? Идти десятки километров вдоль дороги, чтобы вернуться домой? Сколько на это уйдёт времени? Дни? Недели?

Ваня ощутил, как в его животе заурчало. Кажется, он опять проголодался. Страх уступил место сомнениям. Ваня начал сомневаться в своих же решениях. Что, если он сам себе напридумывал что-то ужасное? А на самом деле ребята просто заигрались и разыграли его? А домик… домик мог и сам упасть. Или они сами могли его уронить, чтобы ещё больше напугать.

Слизняков он видел в деревне и раньше — чего их бояться? Это просто какие-то насекомые. Они не такие уж и страшные… просто склизкие.

Ваня взобрался на пригорок. Он дошёл до дороги и оказался на разрушенной остановке. Ни одной машины на горизонте. Никто не ездит в это захолустье просто так. Солнце было высоко. Весь день был ещё впереди. Ваня удручающе посмотрел в сторону, с которой он приехал ещё на автобусе. Дорога, петляя в ландшафте, уходила куда-то в горизонт. От асфальта поднимались горячие струи воздуха. В сполохах этих горячих течений линия горизонта постоянно переливалась, словно рябь на воде.

Спасибо, что дочитал!
Если интересно что будет дальше, подписывайся
Если понравилась история, помоги в продвижении, поставь лайк, оставь комментарий, это очень мотивирует продолжать 😊

👉 Моя страница Автор.Тудей https://author.today/u/zail94

Поддержи автора рублём 😉