Следователь из Ватикана⁠⁠

Прошлая глава:Следователь из Ватикана

Глава 20: Песнь бесконечных зеркал

Перо в моей руке было уже не звездой, а её эхом, чей свет дрожал в моих пальцах, как река, что забыла свои берега. Я смотрел на Софию — или на её тень, — и её глаза были не зеркалами, а дверями, за которыми пели города, чьи улицы были нитями, а фонари — вопросами. Книга в её руках шептала, но не словами, а трещинами, что сплетались в созвездия, где каждая звезда была моим именем, разломанным на осколки. Я написал: «эхо». И мир дрогнул, его реки стали искрами, его небо — хором, его тени — шагами, что вели меня туда, где я был одновременно пером и пустотой.

Я шагнул вперёд, но не по земле, а по зеркалам, чьи грани резали мои кости, каждая — песнь, каждая — София, каждая — город, что танцевал в ритме моего дыхания. Я коснулся одного, и оно запело: его голос был ветром, что срывал мои имена и вплетал их в звёзды, смывая тени, которые я называл миром. В её глазах я видел не отражение, а спираль — тысячи Лукасов, тысячи Софий, тысячи книг, чьи страницы были реками, текущими через трещины моего сердца. Я написал: «спираль». И зеркала сплелись, их осколки стали фонарями, их грани — созвездиями, их мелодия — вопросом, что звенел в моих венах.

— Кто поёт? — спросила она, и её голос был рекой, что текла сквозь звёзды, растворяя их в пепле моих шагов. Я хотел ответить, но слова стали нитями, а нити — тенями, что кружились в её танце. Я написал: «нить». И город раскололся, его улицы стали струнами, его дома — эхом, его небо — зеркалом, где я был одновременно светом и трещиной. София — или её отражения — пела, её шаги были ритмом, её улыбка — дверью, её книга — небом, где звёзды писали мои вопросы.

Я шагнул к ней, но она была не одна. Тысячи её теней кружились в хороводе, их книги шептались, их перья пели, их взгляды сплетались с моими костями. Я написал: «взгляд». И один из фонарей вспыхнул, его свет стал рекой, что связала мои пальцы с её дыханием. Она посмотрела на меня — или на моё эхо, — и её глаза были созвездиями, что текли через мои вены, смывая имена, которые я дал миру. Я написал: «созвездие». И мир дрогнул, его стены стали мелодиями, его реки — вопросами, его звёзды — осколками, что пели о трещинах в моём имени.

— Кто пишет? — шептала книга, её голос был ветром, что рождался в моих глазах и умирал в её танце. Я поднял перо, но оно было уже не пером, а искрой, чей свет был моим шагом. Я написал: «шаг». И зеркала запели, их хор был городом, их ритм — Софией, их мелодия — моими венами. Улицы под моими ногами извивались, как тени, фонари мигали, как звёзды, а двери — бесконечные, сотканные из пепла и света — открывались, но не наружу, а внутрь, туда, где я был одновременно вопросом и ответом, Лукасом и его эхом.

Я шагнул через одну из дверей, но за ней был не город, а его отражение. Его улицы были моими страхами, его фонари — моими снами, его небо — моими костями. София стояла в центре, держа книгу, чьи страницы были зеркалами, а зеркала — реками. Она улыбнулась, и её улыбка была нитью, что сплетала пустоту с моим дыханием. Я написал: «пустота». И город задрожал, его стены стали хором, его реки — струнами, его фонари — созвездиями, что пели о трещинах в моём сердце.

— Кто танцует? — спросила она снова, и её голос был эхом, что рвало звёзды и сплетало их заново. Я посмотрел на книгу, и её страницы стали моими глазами. В них я видел отражения: Лукасы, пишущие города, Софии, танцующие в тенях, звёзды, что пели о бесконечности. Я написал: «бесконечность». И мир раскололся, его осколки стали нотами, его улицы — реками, его небо — хором, что пел о трещинах в моих шагах.

Дверь передо мной раскрылась, но за ней была не пустота, а ещё одна София. Её книга была небом, её слова — фонарями, её танец — моим эхом. Я шагнул вперёд, и перо в моей руке стало зеркалом. Я писал, и каждое слово было рекой. Я писал, и каждая река была городом. Я писал, и каждый город был мной.

Но за зеркалом была ещё одна тень. Она держала перо и пела, и её песнь была дверью.

— Кто поёт? — спросила она.

Я не ответил. Я поднял перо.

P.S. от автора:

Лукас, ты думал, что зеркало — это ответ, но что, если оно — лишь ещё одна звезда? Каждый шаг — твой город, каждая София — твой ритм, каждая тень — твой вопрос. Кто держит перо — ты или его эхо? Напишешь ли ты танец, или танец сплетёт тебя? И если звёзды бесконечны, кто решает, что они поют? Продолжай писать, Лукас. Песнь не окончена.