Сказка о Сольвейг

Рассказ не привязывается строго к исторической реальности и не претендует на передачу быта скандинавов таким, какой он был.


Жила-была в одном маленьком фьорде девушка по имени Сольвейг.

Как и любая девушка из северян, она была трудолюбива, помогала по дому матери и умела охотиться с помощью лука и копья. И однажды мать с отцом позвали её к себе и сказали:

- Сольвейг, ты уже взрослая девушка, и ты - счастье нашего дома, но закон жизни таков, что ты должна принести свет, счастье и жизнь в другой дом. Иными словами, пора тебе выйти замуж. А поэтому мы подобрали тебе хорошего жениха, который приедет завтра в наш фьорд, тогда-то вы и познакомитесь.

Сольвейг, неготовая к такому повороту судьбы, убежала прочь и заплакала.

Проплакав некоторое время, как девушка рассудительная, она решила, что сперва посмотрит, что представляет из себя жених, а затем, если он ей не понравится, сбежит из дома.

Собрав небольшой узелок, приготовив копьё и лук, зная, что фьорд с остальным миром соединяет лишь единственная дорога, она выдвинулась в путь, выбрала место на изгибе дороги, вырыла из снега лежанку, набросала туда лапника, укуталась потеплее и принялась ждать.

В ожидании она задремала и проснулась лишь от топота подкованных копыт по земле.

Из-за поворота дороги выехал всадник в сопровождении нескольких вооружённых дружинников. Всадник был стар и толст, на висках у него начинались две большие залысины, заканчивающиеся проплешиной на макушке, а на носу у него была огромная бородавка.

Не думая более ни секунды, Сольвейг оставила свою деревню и побрела в лес.

Она шла со слезами на глазах, без цели и направления, размышляя о своей горькой судьбе, и не заметила, как лес вокруг неё становился всё гуще и гуще, и всё меньше солнечного света проникало сквозь ветви деревьев.

Солнце клонилось к закату, смеркалось.

Сольвейг наткнулась на небольшую полянку посреди леса и решила устроить там ночлег. Она собрала ветки и трут, и начала раскладывать костёр, как вдруг услышала вдалеке волчий вой.

Руки её затряслись, и пальцы стали неловкими от страха.

Вдруг она услышала мягкий хлопок.

От неожиданности она присела на снег - большой чёрный ворон спустился на поляну и сел подле неё. Присмотревшись, она увидела в его клюве нечто блестящее. Она несмело протянула руку, и ворон выронил в её ладонь маленький кремень и кресало. С помощью него Сольвейг быстро развела огонь и соорудила факел, чтобы при необходимости отбиться от волков.

Всё это время ворон и не думал улетать, а лишь сидел неподалёку и с важным видом чистил перья. А когда девушка управилась с костром, птица порхнула поближе к огню, так что тот выбросил сноп ярких во тьме искр, и заговорила человеческим голосом.

- Здравствуй, Сольвейг, - сказал ворон.

Сольвейг, как девушка неглупая, знала, что ворон сидит на плече у Одина и является посланником мудрого бога.

А потому удивление её было кратким.

- Здравствуй, мудрый ворон, - ответила она. - Спасибо за твою помощь, без тебя мною скорее всего полакомились бы волки.

- Один не бросает своих детей одних во мраке. - Ответил Ворон. - И он знает, когда им всего больше нужна помощь. А теперь расскажи, Сольвейг, почему ты убежала из дома?

- Потому что жених, которого подобрали мне отец и мать, оказался стар и уродлив, - шмыгнула носом девчонка. - Я заслужила лучшей судьбы, ведь я всегда была прилежной дочерью и трудолюбивой помощницей.

Ворон усмехнулся, насколько по птице можно было распознать усмешку.

- Глупая Сольвейг. А если я скажу тебе, что ты видела не жениха, а сборщика налогов, который приехал во фьорд раньше твоего жениха? Но ведь это был лишь повод, а какова же истинная причина твоего бегства?

Поражённая, Сольвейг сидела, глядя в огонь. Уверенность покидала её.

- Я не готова к такой перемене в моей жизни. Ещё вчера я была ребёнком, и мои соломенные куклы до сих пор хранятся на дне сундука с моим приданным.

- Но Сольвейг, ведь именно таков закон жизни. Ничто не остаётся неизменным, и каждому дано лишь определённое время, чтобы наслаждаться моментом своей жизни. Это и делает её такой, какая она есть.

С другой стороны, никакая печаль и горе так же не вечны, и река времени уносит с одинаковой лёгкостью воспоминания как о хорошем, так и о плохом, было бы только желание забыть.

- Но ведь я хочу лишь ещё хотя бы годик, чтобы смириться с тем, что я буду хозяйкой другого дома. Почему всё должно свершиться так стремительно? Почему родители не могли сказать об этом раньше?

- Дело в том, Сольвейг, что рано ли, поздно ли, женитьба твоя всё равно свершилась бы. И разме могла бы ты наслаждаться последними днями девичества так же безмятежно, если бы знала о женитьбе заранее? - хитро повернувшись к девушке одним глазом, отвечал ворон.

Лишь молчание было ему ответом.

- Знаешь ли ты, что пропела вёльва насчёт того, как сложится твоя судьба, оставь ты родительский дом? Ты наткнулась бы на лагерь варягов - морских разбойников. Голодная и замёрзшая, ты умоляла принять себя к ним. Смеясь, они дали тебе маленький нож для чистки рыбы, и следующие полгода ты занималась их хозяйством до того, что руки твои загрубели, а колени истёрлись в кровь во время чистки палубы их драккара. - Ворон уже говорил в прошедшем времени, словно потеряв грань между уже свершившимся и тем, что только может произойти. - В одной из стычек с пиратами далеко на юге ты спасла вождя этой банды от подлого удара в спину, но лишилась руки от удара скимитаром. Пожалев, варяги прижгли твою культю, а после благодарный капитан грубо лишил тебя невинности, пока ты была в полубреду. И жила ты счастливо, но недолго, до тех самых пор, пока в один из штормов ваш драккар не выбросило на шотландские скалы.

Девушка сидела в оцепенении.

- Твой отец, услышав смутные слухи о деве-пирате с северного моря, ушёл из дома и всю долгую жизнь потратил на твои поиски, даже после того, как ты давно погибла на скалах. А оставленная в одиночестве мать быстро поседела и, потеряв вкус к жизни, замёрзла в одну из суровых северных зим.

А теперь, Сольвейг, спи. И возвращайся домой.

Проснувшись, она обнаружила себя в родной деревне. Подле лежал приготовленный узелок, копьё и лук.

Схватив всё это, Сольвейг, зная, что фьорд с остальным миром соединяет лишь единственная дорога, двинулась в путь, выбрала место на изгибе дороги, вырыла из снега лежанку, набросала туда лапника, укуталась потеплее и принялась ждать.

Из-за поворота вынырнул уже знакомый старик в сопровождении вооружённой дружины.

Только чуть позади них двойка лошадей тянула повозку с тяжёлым сундуком, украшенным инициалами конунга.

Сборщик налогов.

Собрав вещи, она вернулась домой, разобрала узелок, поставила в угол копьё и лук, одела платье покрасивее, причесалась и заплела волосы в длинную косу.

Наконец, мать позвала её, и Сольвейг вышла в общий зал её дома.

- Твой жених, - прошептала мать.

Улыбаясь, на неё смотрел мужчина, лучший из тех, кого ей приходилось видеть, одетый в кольчугу и пропахший морем.

Варяг.