Синьор Роберто⁠⁠

- «У тебя будет новая работа, завтра ты пойдешь к синьору Роберто, у него есть своя типография компьютеры, тебе это интересно.»

Истоптанный вдоль и поперек город, булыжники мостовых согревали кроссовки августовским зноем, я знал эту улицу. По ней было удобно срезать от школы к большой парковке: и там и там днем было достаточно машин, можно удобно и быстро можно скинуть с сотню рекламных флаеров, я только закончил с этой работой.

Узкая улица совсем без асфальта, побеленные стены у зданий, а за углом уже дорога пошире, большая алюминиевая дверь, очевидно намного моложе своего окружения. И ставни-жалюзи, закрывающие, будто стыдясь, весь первый этаж этого дома ровно с шести и до девяти. За дверью – узкая комната, три стола, заваленные бумагой, скрепками, ленточками, упаковками клея, пустых рамок и даже фигурок из гипса.

Синьор Роберто – высокий, очень худой мужчина 50 лет в очках с тонкой, но объёмной каплевидной оправой – хит 85. Одет в синие вытянувшиеся джинсы Levi’s и поло красного цвета Lacoste с безуспешно не отстиранным пятном на животе чего-то масляного.

«Мне нужна будет помощь с компьютером, мы будет творить искусство, дизайн, я завтра тебе все покажу!» - сказал сеньор Роберто. 

За его спиной я увидел свой первая мак, из 80-х, наверное. Когда был еще радужный логотип и проводная мышка с дурацким шариком. Это было шикарно. Компьютер был частью системы хранения: и под, и над ним лежали стопки бумаг, газет, журналов. Настоящая типография, вау.

В мой первый рабочий день синьор Роберто не пришел, я простоял у закрытых ставен полчаса и вернулся домой.

На второй день Синьор Роберто сказал, что просто забыл о том, что я должен был прийти и что у него были дела, но зато с гордостью посадил меня за довольно пыльный PC, открыл Corel Draw и дал мне первое задание: сделать визитки для одного агентства. Он дал его адрес, телефон и название. Я начал делать искусство и дизайн.  Я набрал текст, сделал макет, и штук шестнадцать вариантов за 10 минут.

«Никуда не годиться! - сказал синьор Роберто — Это не дизайн и не искусство!».

Дорисовал кружочки по краям и сказал, что у меня просто мало опыта в композиции.

На третий день мне дали новое задание: сложить отпечатанные конверты в правильную форму. Я справился за час, больше искусства на этот день припасено не было.

У синьора Роберто была хонда Civic CRX прямиком из 90-х. Хетчбек серого цвета, с полосами по краям и спортивным рулем. Когда-то она ездила быстро, но сейчас все заднее стеклом было в пыли. Шикарная машина. На четвертый день нам нужно будет поехать по делам.  Мы сели в машину и поехали за город, по дороге к нам присоединился Румын – молодой парень с немного чумазым лицом и очень черными волосами, хитрым взглядом и улыбкой. Наконец, мы оказалась в промзоне и остановились перед большим ангаром.

«Вам нужно будет перетащить несколько коробок – я не могу, у меня больная спина!» - сказал синьор Роберто.

В ангаре нас встретил огромный печатный станок и такой же большой его владелец - человек с моржовыми усами и в тельняшке, очень похожий на Павла Артемьевича Верещагина из фильма «Белое солнце пустыни». Из станка выкатывалась партия листовок, я такое видел только в фильмах, когда делается вставка со свеженапечатанной разоблачающей статьей, только в фильмах обычно газета едет длинным и узким рулоном и с большой скоростью, а здесь, из этой масляной груды железа и пара один за другим выезжал, будто благородный дон -рулон метра в два шириной и пять в длину, эти ковры аккуратно складывались друг на друга, как заколдованные осенние листья в погожий день, шум станка лишал слуха, так что разговора его владельца и сеньора Роберто я не слышал, но было понятно, что сеньор Роберто задолжал денег и Павел Артемьевич не был расположен вести с ним дела.

Наконец, осенний листовкопад закончился, и Румын, хитро улыбнувшись, будто уже ни раз, наблюдавший всю эту картину, жестом показал мне встать с одной стороны типографского пирога заготовок. Брать нужно было строго за края, блюдо еще блестело от краски, мы аккуратно и по частям перенесли его в другой угол ангара, где стояла машина похожая на досмотровый рентгеновский аппарат в аэропорту, только больше и шире – это были ножи.

Павел Артемьевич бросил препирательства в синьором Роберто и необычайно проворно подскочил к этому аппарату и начал выставлять размеры, Румын обошел аппарат с другой стороны. Я, не будь дураком, последовал за ним. Павел Артемьевич обернулся в нашу сторону, подмигнул, и нажал на черную кнопку своего чудо- аппарата и наш веселый досмотр в аэропорту начался. Рулоны заезжали в ренген довольно быстро, но еще быстрее эта машина выдавала уже порезанные листовки, выдавала, это не правильное слово, правильное- стреляла в нас листовками. Румын был явно не удивлен и довольно проворно начал складывать выдаваемый материал в коробки, которые появились совершенно магическим образом. Я уже позже понял, что Румын специально никак меня не предупредил, такое у него было чувство юмора, но через пару минут я уже вошел в нужный ритм и почти не ронял прилетающий снаряды на грязный пол. Вскоре вся партия была аккуратно разложена по коробкам и в гараже настала тишина, Румын без промедления взял пару коробок и понес их к Хонде сеньора Роберто, я последовал его примеру. Мы перетаскали их в повозку под шумное продолжение обсуждения характера договорных обязательства сеньора Роберто и Павла Артемьевича, и как только последняя коробка была запихана в салон, Румын, к моему удивлению, сел за руль, а мне указал на место на заднем сиденье, прямо за собой – пришлось немного изогнуться, так чтобы наша продукция дала мне хотя бы дышать, но мне тогда это казалось отличной перспективой.

Хонда немного покашляв завелась, я обернулся и увидел, как сеньор Роберто, похоже забывшей о свей боли в спине, довольно быстро, почти как легкоатлет бежит к машине, следом за ним на изрядном расстоянии, отборно матерясь, неотвратимо, как поезд, прибывающий на вокзал приближался Павел Артемьевич. Синьор Роберто запрыгнул в машину, Румын без промедления нажал на газ, одна из коробок углом впилась мне в живот, а на заднем стекле хонды появилась паутинка из осколков прилетевшего камня. Машину было жалко.

«С этим человеком совершенно невозможно иметь дела!» - сказал сеньор Роберто.

На следующий день я и Румын были снаряжены на работы по расчистке старого гаража при типографии, в котором похоже ничего и никогда не выкидывалось, а лишь только находило себе новое место. Сейчас нашей задачей было найти место для 18 коробок свеженапечатанных листовок. Румын, видимо чествующий некоторую вину за вчерашнее, заботливо разгрузил бедную хонду еще до моего прихода, позволив сеньору Роберто покинуть нас с обещаниями прекрасного обеда по завершению крестового похода против пыли, железа и мусора.

Поделили участки: я слева, Румын справа и принялись за работу. Что-то выкидывали, что-то закидывали еще дальше. Когда оставалось расчистить место еще примерно для половины добычи, мой напарник, заговорчески мне подмигнув, показал на старый раллийный плакат 78 года на стене. Аккуартно сняв его со стены, он указал мне на надпись «Роберто неблагодарный мудак и вор», нарисованную на стене баллончиком черный краски.

«Это я сделал, - тут же на я его лице отразился реальный страх - Только никому ни слова!»

- «Ок. Я не скажу».

К 12 работа была завершена, и мы откровенно бездельничали, когда к гаражу подъехала бедная хонда:

- Молодцы, можете идти по домам!

- А как же обед!?

- А, точно! Поехали.

- Обожаю эти обеды!

Я бы пошел домой.

Мы приехали к сеньору Роберто домой, это был большой, но старый дом, на лужайке бегала колли. Часть черепицы отвалилась, хозяйка не пустила нас на порог и в доме не оказалось достаточно еды.

«Я знаю классное место!» - сказал сеньор Роберто.

И мы поехали.

Это был карикас. Место, где кормят бездомных и нуждающихся. Обычная столовая, но только с очень разными людьми: цыгане, поляки, украинцы, индийцы, марокканцы, Румын встретил своих друзей и обедал с ними, несколько бомжей, две итальянский семьи с колясками, настоящий Вавилон из языков и чувства неловкости. Сеньор Роберто показал, где нужно делать заказ и сказал, что заберет нас через час. Давали невкусные макароны, добавку я даже вспоминать не хочу.

Через 45 минут я сидел на бордюре около дороги и слушал в айподе новый релиз группы kunteynir, ко мне подсел Румын и еще раз спросил, не раскрыл ли я его секрет. Я ответил, чтобы он не волновался за это. Он попросил послушать музыку, ему понравилось.  Ждать сеньора Роберто я не стал и, попрощавшись, отправился домой.  Больше я никого из героев этой истории никогда не видел. Сеньор Роберто не заплатил мне ни евро.

Это история про капитализм.