Шэрруум. Империя костей⁠⁠

Глава 5. Шепот пещер I

Глава 6. Невиданный пир

Глава 6. Невиданный пир

Лобное место превратили в торжественную «площадь». Установили помост, раздвинули палатки по углам лагеря. Заранее вымели всю пыль, чтобы высокорожденным Лордам не пришлось ей дышать. Нанесли побольше факелов и фонарей. Воздух тут же пропитался запахом масла вперемешку с потом. В строении наверху поставили несколько стражников и пару головных, которые без устали гнали свежий воздух в воздуховоды. С ними также остался маг, сопровождавший высокородных гостей.

Места в подземной зале было не так много, но уместились все. Собралось почти две сотни человек – старатели, два десятка стражников, шестеро Лордов и ещё Он.

Хозяин.

Лица его никто так и не увидел. Отблески пламени плясали на глухой чёрной маске без черт, и каждому казалось, будто Хозяин смотрит прямо на него.

Люди шептались, ожидая начала церемонии. Переминались с ноги на ногу. Тёрли грязные руки. Многие впервые видели аристократов, да к тому же правителей города, так близко. Привычные к тесноте старатели щурились от слишком яркого света. Они давно ждали этого дня, готовились к нему, а некоторые так и не верили до конца.

Стражники растянулись вдоль стен, встали между палатками и лишь зыркали по сторонам. Им было неуютно под землёй. Толща камня давила на плечи, головы потели в шлемах, в нос лезли вонь чадящих факелов и человеческих тел. Они держали руки на рукоятях коротких клинков и тяжело дышали.

Лорды в лёгких расшитых одеяниях тоже были напряжены. Несомненно, им было легче всего в свободных одеждах с короткими, до локтя, рукавами. Да и свежий воздух лился сверху сперва на них, а уже потом расползался по залу. Однако высокорожденные хмурились. При этом старались улыбаться, понимая, что сулит сегодняшнее действо.

– Жители Триврата, старатели и обитатели, кхм, Муравейника!

Один из шестёрки Лордов-правителей вышел вперёд на помосте, встал перед толпой и поднял руки. Он был одет в тёмный расшитый золотом костюм. На ладонях его красовались тончайшие перчатки под расцветку костюма, а на голове – высокий убор. В свете фонарей блеснул серебряный отличительный знак Палаты Лордов: очертания горы и молота над ней. Символ власти над Городом-в-горе походил на жетон, приколотый к головному убору.

– Это Варнайа Эсоно. Тьфу, жирдяй какой… Все знают, что правит не он, а жёнушка Калатиан, – услышал Арк тихое бубнение Тэла.

– Поросёночек. Лор Свин, – вставил Кас.

– Точно, и лора Цапля! – захихикал Тэл.

Лорд был грузным, с отёкшим лицом и хитрыми глубоко посаженными глазами. Арк так и представил линии его черепа – такие же расплывшиеся, как и лицо. Плоская лобная и широкие скуловые кости, маленькие глазницы и просто крохотная челюсть.

Лора Калатиан, наоборот, возвышалась над супругом на целую голову. Лицо её, тем не менее, было холодно и прекрасно. Идеальные пропорции черепа вкупе с гладкой кожей и фигурой, как у древней статуи. Тонкие одежды в цвет бирюзы и серебра, с открытой высокой грудью и вырезом до пупка, по моде Триврата среди знати.

Женщин Муравейника, к слову, заранее заставили надеть закрытые рубахи, дабы не показывали грудь, словно высокорожденные.

– Лора Калатиан Эсоно – первый голос Триврата! – шикнул кто-то на головных. – Глас Горы, как называют. Может, споёт для нас…

– Много нам чести, – пробормотал Кас.

Варнайа Эсоно обвёл толпу взглядом, для чего ему пришлось поворачиваться всем корпусом, и заговорил:

– Друзья! Сегодня мы, Лорды-правители благословенного Города-в-горе, Триврата, принесли вам радостную весть. Палата Лордов объявляет Шахту официально открытой!

Толпа сперва робко зашумела, но тут же набрала обороты, и вот уже сотня глоток закричала в едином порыве.

– Три-врат! Три-врат!

Лорд вновь поднял руки, призывая к тишине.

– Вы работаете на общее благо. Отдаёте все силы, чтобы наш славный город процветал. И потому мы поможем и поддержим вас. Больше не придётся скрываться. Больше не нужно задыхаться в тёмном подземелье. Город с вами!

Народ радостно загомонил. Люди хлопали в ладоши, обнимались, били друг друга по плечам. И каждый – улыбался.

– Скоро мы откроем второй лагерь. И расширим этот. За счет казны вам поставят просторные шатры. Вода будет постоянной!

В этот момент Окс за спинами Лордов вскинул руки, и толпа тут же подхватила жест. Новые крики радости прошлись по залу.

Наконец, Лорд-правитель сумел совладать с гомоном:

– И это ещё не всё. Выработки будут расширены. Добыча лемманта принесёт нам – и вам – небывалую прибыль и процветание. Когда работа будет налажена, обещаю вам удвоение жалования!

Толпа просто взорвалась. Успокоить людей не было никакой возможности, и потому Лорд просто замолчал, ожидая пока всё утихнет само собой. Однако рёв не замолкал. Старатели не могли поверить своему счастью. Им обещали слишком много, больше, чем они могли и мечтать.

– Тише! Тише! – пытался вновь взять слово Эсоно, но никто больше не обращал внимания.

Кто-то на краю уже пытался достать из палатки вино, но нервный стражник грубо оттолкнул его прочь. С другой стороны, ближе к помосту, люди обнимались и прыгали от радости. Некто даже попытался влезть на помост, кажется, головной Гор, чтобы лично обнять Лорда-правителя, но его также резво спихнули обратно. Где-то позади толпы старатели всё ж таки разливали вино по кружкам, выкрикивая похвалу Лордам.

– Тише! – бессмысленно надрывался толстый Эсоно.

В центре народ пустился в пляс. Шахтёры были бы рады прямо сейчас ставить столы и праздновать, однако стражники разбрестись не давали. Некоторые даже наполовину достали мечи из ножен.

Крики эхом разносились по лагерю, отражались от свода, усиливаясь многократно. Вряд ли бы кто-то услышал сейчас собственный голос.

Вперёд вдруг выступил сам Хозяин Шахты. Помимо глухой маски без прорезей он также был одет во все чёрное: свободные штаны и рубаха без рукавов, что выдавала в нём мага. Как известно, рукам мага ничего не должно мешать. Однако, в отличие от расшитого золотом торжественного костюма толстяка, одежда Хозяина выглядела пологом чистой матовой тьмы, укрывшей тело. Ткань будто совсем не пропускала свет.

Он сделал шаг и поднял ладонь. На удивление, хватило буквально нескольких мгновений, чтобы заметившие это старатели стихли.

Лорды-правители переглянулись, но промолчали. Хозяин выждал ещё немного и затем отошёл в сторону. Лора Калатиан бросила на него взгляд, будто искала одобрения, а Лорд Эсоно скривился и утёр лоб.

– Спасибо, – с кислой миной произнёс один из Лордов в синих и красных одеждах.

– Итак, друзья! – прочистив горло, продолжил Варнайа. – Вместе со всеми привилегиями будут и новые правила. Ваша Шахта теперь – собственность города. Новый порядок. Первое. Каждый обязан получить специальный жетон старателя. Второе. Записать имя и какую работу выполняете. Третье. Отмечать количество рабочих смен. Про остальное вам расскажет ваш Старший, Окс, но позже.

Толстяк глубоко вздохнул, оглянулся на остальных правителей.

– На этом всё. Веселитесь. Отдыхайте. И помните. Теперь вы – часть Триврата!

Представители Палаты Лордов чинно и неторопливо прошли сквозь толпу. Хозяин поднял руку – и шум вновь стих, будто кто-то перерезал голоса ножом. Даже факелы замерцали тише, испугавшись. Он шагнул с помоста, и люди расступились перед Ним, и пока шёл Он, никто не решался взглянуть прямо в глухую безглазую маску.

Арк заметил: длинные полы Его одежд не оставляли следов в пыли, словно и не были тканью вовсе. Хозяин остановился у самого выхода, и казалось, что свод опустился Ему на плечи. Быстро обернулся – маска на мгновение отразила лица старателей, как кривое зеркало. Арк встретил собственное лицо со шрамом вместо рта, Окса с пустыми глазницами, Али с перекрученной шеей…

Миг – видение рассеялось; Арк тряхнул головой.

Хозяин, наклонившись, что-то сказал Оксу и последовал за вельможами. Последними Муравейник покинули стражники. И только тогда шахтёры окончательно расслабились.

Появились столы и лавки, дешёвое вино и разная снедь. Старшему не давали толком пройти к общему веселью, обступили со всех сторон, закидали вопросами. Ему чуть ли не силой пришлось прорываться к большому столу, чтобы занять место во главе. Затем он отправил несколько человек наверх.

Наскоро доставали закуски, а некоторые жертвовали личными запасами чего-то необычного, чтобы выложить на общий стол.

У Арка разбегались глаза от такого разнообразия. Некоторые блюда он в жизни не встречал.

– Берите, по бабкиному совету делала.

– Эй, передай вон то. М-м, небо, как же вкусно!

– Борго, что за дрянь?

– Сам ты дрянь, я сама всё утро варила!

– Зря только мясо перевела. Кхе-кхе, куда столько соли?!

– Арко, ты чего хочешь?

Красавица Али наконец сидела со всеми вместе. Девушка была старше Арка, но всегда относилась, как младшему брату. Она уже знала, что его геройство помогло им отбить нападение на родной Муравейник.

Али расположилась по правую руку. Она отпрянула от случайного касания, будто обожглась, однако сама легонько трогала его плечо. И не больше того.

Впрочем, сейчас Арк не думал о таких вещах. Он был рад ей, но и только. Припомнил, что даже когда они с мамой и Оксом жили вместе, на поверхности, всё равно так не ели ни разу. Бедняцкий квартал, самый нищий, где жилища строились даже не в черте города, а под открытым небом на пологом склоне горы – то был их дом когда-то.

– Помню, как-то раз видел нелюдь, – вдруг заговорил Тэл. – Ещё давно, молодой был. Так они только насекомых жрали, во!

– Да кто ж такие были? Гарги или другие?

– Не, не гарги. Эти, как их… А, родня твоя, Имп!

Дружный хохот. На удивление, Имп не ответил на шутку: молча ел и ел. Наверное, тоже никогда такого не пробовал, решил Арк.

Коротко стриженная Ума, сидящая напротив, протягивала ему незнакомый овощ на двузубой вилке:

– Ты должен попробовать!

Он откусил прямо с прибора, прожевал и тут же снял сразу весь кусок, жадно проглотив.

– Помнится, в самом начале, как только начали рубить, нам и еду доставляли. Так многие отродясь не едали. От пуза! Мы так нажрались в первый раз, что едва кирку поднимали.

– Помню-помню! – рассмеялась Ума, и Али вдруг вторила.

Вернулись отправленные Оксом старатели. Принесли сыр, мягкий хлеб и прочее разное. А ещё нежное настоящее, пусть и дешёвое, вино! Его разбавили водой, как положено, но ровно наполовину. И такой вкуснятины Арк осушил сразу целую кружку. Оно тут же ударило в голову, и остатками разума он решил больше не пить.

Али услужливо подала ему воды.

Он продолжал есть, а Окс тем временем объявил слова Хозяина. Завтра свободный день, и работать будут только куклы. Головные пойдут в две смены: кто-то утром, а другие сменят их после полудня.

Казалось, радости и так нет предела.

Подобных праздников на памяти Арка ещё не бывало. Голова кружилась, желудок был полон, но рот никак не мог перестать жевать.

– …не, леммант – это металл!

– А я те говорю, камень. Он же крошится.

– Это руда, ну, дурная ты голова, – встрял Имп. – Ни то, ни сё. После добычи руду, ну, обрабатывают, плавят. А потом уже леммант становится как металл.

– А для чего он? – спросил Арк.

– Магическая штука, говорят, – ответила Ума. – Честно, я тут пятый год, а толком так и не поняла. Знаю, что её как-то маги используют.

– Тэл, – позвали головного. – Ты знаешь?

Но тот уже положил голову на локти и сладко похрапывал от вина и плотной еды.

– Как-то связан лемм с магией. Кости земли… Вот, что я скажу, – пробормотал пьяный Кас, но услышал его только Арк.

Праздник продолжался. Одни пускались в пляс, другие дремали или пели хором похабные песни. Затем менялись, и те, кто мог стоять на ногах, отправлялись танцевать.

В другой стороне играли в «Птицу и лисицу». Гор с лаем носился на четвереньках между танцующими. Его даже пнули пару раз с криком: «П-шла, псина!» под дружный хохот, в том числе и самого Гора. Скорее всего, ему загадали показать дикую собаку.

Али пела. Голос разливался между старателями, которые расселись вповалку вокруг и слушали, слушали… Все были очарованы плавными линиями её тела, густыми волосами и бездонными глазами, что могли бы объять весь мир. Только пальцы нервно сжимали ткань рубахи, на что мало кто обращал внимания.

Шахтёры, кто покрепче, мерялись силой, поднимая связку кирок или валун. А один даже подхватил пару девчонок, забросил на плечи и приседал под дружное хлопанье и улюлюканье.

Арк бродил от одной компании к другой. Его звали то плясать, то пить, но голова и так не стояла на месте, и потому он кое-как отбрехался от всех.

В какой-то момент Ума затянула его в палатку, скрытую от глаз. Она плотно завесила полог, стянула тесьмой, чтобы никто вдруг не прервал. Затем стиснула юношу в крепких объятиях и страстно влажно поцеловала. На какое-то мгновение Арк возрадовался, что наконец станет мужчиной по-настоящему, ведь ему семнадцать, давно пора, и он сам отбился от погромщиков, дрался на смерть, вдобавок колет камни наравне со старожилами, и не уступает иногда в игру «Кто больше»…

Затем вдруг перед глазами встал образ Фио, и Арк перехотел становиться мужчиной прямо здесь и сейчас, когда вокруг полно гуляющих людей. Он замотал головой, освободился из объятий Умы, несмотря на то, что женщина была на голову выше и не уступала в ширине плеч, и выбрался из палатки.

Свою первую любовь он не желал начинать с предательства.

Арк побрёл в сторону своей палатки. По пути он слышал песни, и ругань, и стоны по углам. Не Ума ли так быстро нашла другого кавалера для любовных утех?

И Али нигде не видать. Хотя именно сейчас он бы с удовольствием с ней поговорил по душам, как когда-то давно.

О, а вон там, кажется, кто-то дрался…

Пришлось сделать крюк через весь зал, чтобы добраться до нужника. Там всё было заблевано и испачкано. Кто-то изрядно попотеет, когда будет убирать последствия праздника.

После долгого похода, он наконец добрался до спального места. И тут дорогу преградила высокая фигура. Арк поднял голову и всмотрелся в лицо. Старший старателей, сам.

– Сынок, – начал сходу мужчина. Язык его заплетался, а по лицу было видно, что тот уже изрядно навеселе.

Арк склонил голову и молчал.

– Ты м-молодец. Совсем стал вз-взрослый.

Мужчина положил руку ему на плечо.

– Смотрю, как ты вырос, и… Я скучаю…

Арк попытался сбросить руку Окса, но тот держал крепко и притом опирался на парня, чтобы не упасть.

– Хочу сказать… Даже если б я знал, как оно всё будет, то… ничего б не поменял. Поговори со мной, сынок. Помню, как мы вместе с-строили. Лачугу нашу. Ты мелкий тогда камни мне таскал. А мама… мама так смеялась.

– Не смей! – зарычал Арк, но негромко, сил ругаться не осталось. – Не смей про неё.

– Ты нужен мне, сынок. Всё это, – он махнул рукой, – для нас. Для тебя. Я хотел… Я один не смогу.

– А я смогу, Окс.

Арк с силой сбросил руку Старшего и зашагал прочь. Решил, что до палатки доберётся потом. Благо, ему было куда пойти.

– Ты опять? Т-туда… Я боюсь за тебя. Ты постоянно внизу с… с этими. Нельзя т-так. Сыно-ок!

Арк замотал головой и пошёл быстрее. Кажется, он слышал, как Окс ещё раз назвал его сыном.

***

Триврат жил привычно, без важных или трагичных событий. Он никогда не был чётко поделен на кварталы бедных и богатых, не ставили стен или ворот. Однако разделение произошло само по себе в течение последних двухсот лет.

История Города-в-горе была насыщенной, полной загадок и чудес. Например, безродные беспризорники рисовали на стенах чёрный кинжал или воздетый кулак. Встречались пять линий, будто длань, самая длинная в центре – знак Пяти Столпов. Впрочем, этим историям пока не время.

Шахта работала уже без малого десять лет, однако немногие обыватели знали о ней. Конечно, слухи просачивались, а как иначе. Некоторые старатели оставались жить наверху. Каждый вечер они покидали Муравейник и отправлялись к своим семьям, возможно, играли с детьми, или вместе принимали пищу. А может, засыпали где-нибудь под одной из многочисленных лестниц, лишь бы не оставаться на ночь под толщей земли.

И хотя сам Триврат располагался внутри горы, но разница для людей была. Спать в городе, под сводом, который не разглядишь даже днём, настолько он высоко. Или же закрыть глаза и ощутить, как давит на тебя камень над головой, да так низко нависает, что можно коснуться рукой.

Слухи ходили от стены к стене. Одни шептали о страшной пещере под мостовой, где обитают невероятные жуткие чудовища. Другие припоминали Шепчущие пещеры. Все о них знали, конечно. Также горожане знали, что пещеры никто не тревожил тысячу лет.

Иные рассказывали, что ночами кто-то скребется под землёй, и якобы у него дома, из подпола, даже слышны стоны. Были и такие, кто говорил про армию мертвецов, что собирает неизвестный некромаг, дабы свергнуть власть Палаты Лордов. Но такую крамолу – только шёпотом.

Старатели Муравейника скрывались. Живущие в городе делали крюк в три улицы каждое утро, чтобы выйти к строению на окраине, где был вход в Шахту. Делали вид, что там мастерская или склад. Дом с железной дверью, так его называла местная детвора. В конце концов, туда возили воду и брусы, значит, люди действительно работали. Жители окрестных домов мало обращали внимания, кто и куда ходил, и не спрашивали, почему входят два десятка человек, а возвращается – дюжина.

А ещё старатели сохраняли свою тайну, потому что им платили. Работа в Шахте была тяжела, но оплата мирила людей с трудностями. Многие только на это и жили, и только так умудрялись кормить семьи. И лелеяли надежду однажды выкупить договор.

Обитатели Муравейника понимали, Шахту полную мертвецов простые люди не потерпят. И потому недавний погром заставил всех нервничать, а новость об открытии многих порадовала. Ведь отныне можно не прятаться и гордо рассказывать, что ты работаешь в Шахте города Триврата!

Впрочем, следовало оставаться терпеливым. Пока что Город-в-горе не ведал, кто обитает по соседству.